Что не велят работаю

7 нот манипуляции: как распознать эмоциональное насилие на работе и научиться ему противостоять

Существует множество способов управления людьми. В последнее время, правда, макиавеллиевские приемы вышли из моды, а люди начали заботиться об эмоциональном комфорте вокруг себя, в том числе в офисе. Несмотря на это, психологическая манипуляция — эффективная штука. Ее трудно заметить, и еще труднее привлечь манипулятора к ответу. Наша инструкция поможет сделать климат в компании настолько токсичным, что даже работа застопорится.

Увертюра: зачем эти манипуляции

Слово «манипуляция» произошло от латинского manipulus. В нем слышен корень manus — «рука». Изначальное значение — действие, основанное на ловкости рук, — относилось, например, к кукловодам, которые путем ловких трюков заставляли кукол танцевать. И уже потом у слова появилось другое, переносное значение — ухищрение, махинация. Люди обычно недовольны, если обнаруживают, что подверглись манипуляции. Считается, что их, будто бы невидимыми ниточками, привели не к тому результату, которого бы они сами желали.

То есть манипуляция — это технология власти, ее не применяют к добрым друзьям, ну, во всяком случае, если хотят, чтобы эти друзья оставались добрыми.

Читайте также

Такое воздействие в психологии относят к эмоциональному насилию, потому неудивительно, что, столкнувшись с ним, человек испытывает чувство досады, вины, обиды и в целом теряет уверенный настрой. Исследование, проведенное в бизнес-школе Манчестерского университета в 2017 году, доказало, что работа на агрессивного манипулятора — а такие ребята обычно проявляют психопатические и нарциссические черты — грозит проблемами со здоровьем. Сотрудники, которым не повезло с боссом, демонстрировали низкий уровень удовлетворенности работой и высокий риск развития депрессии. Между тем нельзя сказать, что отвратительный начальник — такая уж редкость: статистика SuperJob показывает, что с ситуациями, когда руководство портит настроение, хамит, оскорбляет и унижает, знакомы 55% из 3000 респондентов.

Если манипуляции — такая распространенная штука, у нее должна быть какая-то иная, ощутимая выгода, раз на эффективности работы это сказывается отрицательно. И эта выгода для токсичного начальника состоит в чувстве власти.

Если я могу водить людей за нос и доставлять им неприятности, я силен, я их контролирую. Хочу — эмоционально шантажирую, хочу — заставляю выполнять работу, которую они делать не собирались, хочу — расстраиваю чужие планы.

При этом вторая сторона — жертва — тоже своего рода соучастник происходящего. Ведь это игра на двоих. Если мы поддаемся сигналам агрессора и в ответ на них меняем свои мнения, цели, привычки, то раунд состоялся. Социолог Сергей Кара-Мурза, автор книги «Манипуляция сознанием», пишет: «Манипуляция — это не насилие, а соблазн». Хотя, если бы он видел вашего начальника и познакомился с его методами, возможно, он бы передумал.

Как по нотам

Врач-психотерапевт Айна Громова рассказала о нотах манипуляции — уязвимых местах сотрудников, на которые так удобно давить плохому начальнику. У каждого человека есть пара-тройка таких ахиллесовых пяток. Ну, а боссам-агрессорам этот список позволит расширить их музыкальный репертуар.

До: страх

Как это выглядит

Запугивания. Фраза «Нет незаменимых людей». Намеки на то, что вы вот-вот провалитесь, а цена ошибки высока. Красноречивая демонстрация того, что вряд ли на какой-то другой работе вас смогут терпеть. Ну если только вас понизить в должности… Хотя нет… Всё равно не получится.

Частая критика и придирки добавят глубины переживаниям, особенно если сотрудник не особенно уверен в себе. Нота страха лучше всего работает на людях с повышенной тревожностью.

Ре: чувство долга

Как это выглядит

Срочная тревога, аврал, сообщение в мессенджер посреди отпуска и фразы вроде «Если не мы, то кто?». Тут начальник волен самоустраниться, а «мы»… то есть вы делаете работу, которая в данный момент больше похожа на подвиг Александра Матросова. Это особенно ответственное задание, с которым не сможет справиться никто на свете. И только вы, только сейчас (ничего, что уже три часа ночи) героически прикрываете амбразуру.

Рекомендуется применять на ответственных людях с перфекционистскими наклонностями и синдромом отличника. Они тогда тянут дикую нагрузку, а окружающие получают наглядный образ: как выглядит трудоголизм с человеческим лицом.

Ми: вина

Как это выглядит

Любая оплошность благодаря реакции начальства приобретает черты катастрофы, навсегда изменившей мир.

Сотруднику намекают на ситуации, в которых он не блеснул, на конфликты, рядом с которыми он стоял рядом или, не дай бог, участвовал. Если реальность теряет привычные очертания, это газлайтинг: манипулятор говорит о несуществующих вещах так убедительно, что начинает казаться, что это правда.

Иногда человеку кажется, что он слышит от босса оскорбительный, язвительный, слишком личный комментарий. Опять показалось! Комментарий-то нормальный, а вот сам сотрудник слишком раним, потерял чувство юмора и вообще как-то болезненно на всё реагирует. Тут многие тушуются, начинают сомневаться в своих реакциях.

Испытывается на людях с патологическим ощущением собственной виновности, на тех, которые вместо того, чтобы сказать: «Я не потерплю комментариев о моей собаке» — или, деловито закатав рукава: «Ок, мог ошибиться, где исправить?» — впадают в панику и рвут на себе волосы.

Фа: самолюбие

Как это выглядит

Есть подчиненные, готовые свернуть горы, стоит дать им понять, что вы ждете от них чего-то особенного, что они — да-да — избранники судьбы, у них особая роль и особое положение. С такими ребятами можно чередовать лесть и разочарованный вид. Например, человек собрался уйти из офиса в семь часов вечера, а начальник неодобрительно покачивает головой: «Ну-ну, вот именно от вас я такого не ожидал…» И всё — пристыженный работник снова включает компьютер, чтобы не посрамить земли русск… то есть своего славного реноме.

Удары по самолюбию особенно болезненны для людей, которые стремятся к высоким результатами, мечтают о достижениях и хотят быть лучшими. Проигрыш они воспринимают не как игру случая, а как личное оскорбление, что дает возможность топтаться на обостренном чувстве самости… «Помните, голубчик, в прошлом году завалили тендер…»

Соль: любопытство

Как это выглядит

Манипулятор может посвящать в тайны мадридского двора, создав доверительную атмосферу, интриговать, обещать пролить свет на самые темные закоулки бизнеса. А потом внезапно делать загадочный вид, оставлять фразу недоговоренной, уклоняться от прямого ответа…

Выдав всё же сотруднику какую-то особую информацию, можно отмечать его избранность или винить за утечки.

На любопытстве можно играть, если есть цель — создать токсичную атмосферу в компании. Сплетни о сотрудниках — отличный способ превратить рабочий коллектив в филиал серпентария.

Работает на людях с исследовательской жилкой, которые попадают впросак: сначала босс покупает их лояльность информацией, а потом прикидывается глупцом и вносит элементы путаницы: «На самом деле всё было не так… Ваша командировка планировалась не в январе и не в Калугу…»

Ля: жалость

Как это выглядит

Волк изображает овечку. Игра в жертву задумана таким образом, чтобы пробудить в работнике сочувствие и ощущение вины: «Если вы мне не поможете, я даже не знаю, что делать…», «Никому нет дела до моих проблем». Тактика «бедный я» может быть очень мощной, вплоть до угрозы наложить на себя руки. Но в итоге все страдальцы разъезжаются по домам, а жалостливый сотрудник коротает ночь над отчетом.

Прием действует с эмпатичными людьми, склонными к альтруизму.

Си: сексуальные провокации

Как это выглядит

Уместное или неуместное соблазнение. Манипулятор может использовать очарование, лесть или открыто демонстрировать сексуальный интерес, а вместе с ним и расстегнутую рубашку.

Типичная тактика людей, занимающихся домогательствами, — делать вид, будто их неадекватное поведение совершенно нормально, а хватать секретарей за коленки — обычная повседневная забота.

При этом ответ «нет», который бормочет жертва, не принимается за ответ, а агрессор проявляет редкое упорство. Еще один распространенный прием: дать понять, что сотрудник обязан своему шефу, ведь он так помог его карьере, а как он может повлиять на нее в дальнейшем — о-го-го!

Применяется на людях, которые считают, что должны быть милыми и покладистыми, особенно перед лицом вышестоящих.

Кода: что может сделать жертва манипуляций

Адвокат, старший партнер коллегии адвокатов «Железников и партнеры» Роман Щербинин говорит, что на закон в этом случае рассчитывать трудно. Скажем, если речь идет о сексуальных домогательствах, то скорее имеет смысл взывать к общественному порицанию, а не к юристам. Подобные споры пока не перевели в статус трудовых деликтов, и с точки зрения закона это не нарушение.

А если, например, начальство вынуждает вас работать во внеурочное время, то, по словам Романа, «это ваша добрая воля». Отказ выполнить какую-то работу в воскресенье не может быть основанием для увольнения. Если начальник сатанеет, юрист рекомендует написать жалобу в Государственную инспекцию труда, и эта институция будет разбираться с нарушениями. «Но могу сказать, что в России в отличие от иностранных юрисдикций это не распространено», — печально заключает Роман.

А психотерапевт Айна Громова предлагает насторожиться, если одни элементы корпоративной культуры вдруг начинают распространяться на вас, минуя остальных членов компании:

«Приходя на работу, вы сразу замечаете, как тут работают. Если весь офис задерживается после окончания рабочего дня, это их негласный порядок. Вы можете отказаться от работы в таких условиях или же принять их. Но если вдруг только вам поступают ночные звонки, в то время как все остальные не жертвуют сном, это значит, что от вашей фигуры здесь ждут чего-то особенного.

В качестве ответа на манипуляции есть два варианта реакции. Первый: не замечать и действовать в соответствиями с ожиданиями агрессора. Так вы сообщаете, что в отношении вас это нормальная практика. Второй вариант: установить границы, дать понять, что подобное отношение недопустимо.

Понимание своих границ начинается с умения ответить себе на вопросы: кто я такой, зачем и почему я что-то делаю.

Подобный взгляд позволяет самостоятельно оценить себя на работе, увидеть успехи и промахи. Если у вас есть четкий взгляд на себя как на специалиста и своя позиция, то манипулировать вами будет крайне сложно. Психологически зрелый человек, проанализировав ситуацию, может распознать различные элементы воздействия, увидеть, где на вас пытаются сорвать гнев, где лезут в ваше личное пространство, где дают непрошенные советы. Если вы всё время оказываетесь в зоне чужих манипуляций, возможно, нужна кропотливая работа над своими границами.

Вы не обязаны выслушивать комментарии о вашей внешности, личной жизни или испытывать тотальную вину за мелкую оплошность.

Проанализируйте притязания начальства: у босса есть право оценивать результаты работы, премировать вас или снять финансовую компенсацию.

Но если человек позволяет себе личные выпады, то он проявляет себя как токсичный руководитель. В любом случае поведение начальства — не финал истории. Именно от вас зависит, как на это отреагировать. Пока вы в зоне манипуляции, значит, мяч на вашей стороне поля и вы должны дать правильный ответ».

Таким ответом станет выражение вашего несогласия играть по правилам манипулятора. И главным здесь будет умение говорить нет. Не извиняясь, не страдая, не впадая в чувство вины, не находя сто тысяч оправданий. «Нет, мне это не подходит», «Нет, я не готов», «Нет, я не терплю такого тона по отношению к себе». Этот полезный навык позволит не вестись ни на лесть, ни на агрессию, ни на иные приемы нападающего.

Источник

Что не велят работаю

Создавая в своей главной книге — поэме «Кому на Руси жить хорошо» энциклопедически полную и верную картину русской действительности, жизни всех слоев общества в один из переломных моментов истории, Н. А. Некрасов обратился к важнейшей проблеме своего времени — так называемому «женскому вопросу». «Женский вопрос», по которому всегда, кстати, можно было определить уровень развития государства, был одним из наиболее острых политических вопросов русской жизни 60—70-х годов XIX века. Проблема эмансипации женщины, освобождение ее от всех видов зависимости поднималась в произведениях И. С. Тургенева, Н. Н. Островского, Н. Г. Чернышевского, много внимания ей уделено и в лирике Н. А. Некрасова. Наиболее полно образ русской женщины, крестьянки раскрыт в поэме «Кому на Руси жить хорошо». Сужая свой поиск счастливых до одного сословия — крестьянства, крестьяне-правдоискатели еще больше конкретизируют цель своих поисков — найти счастливую женщину. Им указывают на Матрену Тимофеевну Корчагину, известную своей необычной долей за пределами родного села, более того — носящую прозвище «губернаторша ». Среди здоровой, поющей толпы жнецов и жниц, среди трудового народа, у которого усталость после работы в поле не заглушит песню, мы встречаем нашу героиню. Ее внешность соответствует эстетическому идеалу демократов, народным представлениям о красоте — это образ сильной, здоровой жены-труженицы, матери семейства:

Широкая и плотная,

Лет тридцати восьми.

Красива, волос с проседью,

Глаза большие, строгие,

Сурова и смугла.

На ней рубаха белая,

Да сарафан хорошенький,

Да серп через плечо.

Несмотря на свои тридцать восемь лет, она порой считает себя «старухой» и рассказывает о своей жизни, как бы подводя итог прожитому, говоря, что лучшего уже не будет. Подкупает исповедальность рассказа Матрены Тимофеевны, ее, которая готова «всю душу выложить». Перебирая годы жизни, крестьянка действительно отмечает счастливые минуты:

Мне счастье в девках выпало:

У нас была хорошая,

За батюшкой, за матушкой,

Как у Христа, за пазухой,

Но и счастливое детство, и юность в родительском доме были связаны с трудом, и труд этот воспринимался крестьянкой как естественная, неотъемлемая часть ее жизни. Не хвастаясь, с достоинством Матрена Тимофеевна говорит о себе:

И добрая работница,

И петь-плясать охотница

Замужество по любви, по сердечной склонности — тоже счастливый дар судьбы, но здесь и проявляется «женский вопрос» — угнетение невестки своими, тем более в «чужой стороне», когда муж уходит на заработки. Сами угнетенные бедностью, тяжким трудом, порою несправедливостью управляющего, родные Матрены Тимофеевны становятся еще большими угнетателями, придираясь попустому, отравляя жизнь по мелочам.

Семья была большущая,

Сварливая… попала я

С девичьей холи в ад!

В работу муж отправился,

Молчать, терпеть советовал:

Не плюй на раскаленное

Осталась я с золовками,

Со свекром, со свекровушкой,

Любить — голубить некому,

А есть кому журить!

Через много лет Матрена Тимофеевна вспоминает обиду, нанесенную мужем Филиппушкой (какого «со свечкой поискать») по наущению родни, — незаслуженные побои! Дальнейшая жизнь крестьянки выражается в нескольких словах:

Что не велят — работаю,

Как ни бранят — молчу.

Родня не хочет заступиться за нее даже перед господским управляющим, оставляя бедную женщину между «молотом» и «наковальней », обрекая самой решать свои проблемы — защищать свою чистоту и верность мужу и не навлечь на семью горя. Такой же недолгой радостью было рождение сына-первенца. Начиная рассказ о Демушке (глава IV), Некрасов прибегает к одному из поэтичнейших приемов народного песенного творчества — параллелизму, сравнивая мать, потерявшую первенца, с птицей, у которой грозою сожжено гнездо. «Запуганна, заругана» родней, Матрена Тимофеевна оставляет младенца на старого деда и идет в поле. Старик, уснув на солнышке, не доглядел, и ребенка загрызли свиньи.

Сноха в дому последняя,

Стерпи грозу великую,

Прими побои лишние,

А глазу с неразумного

Младенца не спускай!

Горе Матрены усугубляется еще и надругательством над телом погибшего малыша — вскрытием на глазах у матери, потому что она, убитая горем, не дала взятку. Единственный из родни, кто пытается утешить ее, «многокручинную, многострадальную» в непоправимом горе, — дедушка Савелий, которому она простит со временем его невольную вину. Он же и объяснит Матрене Тимофеевне безуспешность просьб о защите, тщетность каких-то надежд на лучшее, кратко назвав причину всех ее прошлых, настоящих и будущих мук:

Ты — крепостная женщина!

В исповеди крестьянки говорится и о ее нежелании жить:

Так я ему ответила:

«Убей!» Я в ноги кланялась:

«Убей! один конец!»

Дальше мы видим что Матрена связывает свои беды и обиды не с конкретными людьми — после объяснения деда Савелия она как бы представляет себе какую-то большую темную силу, которую не побороть. Даже к родителям, ее всегдашним привычным защитникам, уже не обратишься:

Ехать сорок верст

Свои беды рассказывать,

Твои беды выспрашивать

Жаль бурушку гонять!

Давно бы мы приехали,

Да думы думу думали:

Приедем — ты расплачешься,

Потом умирают родители.

Слыхали ветры буйные

А вам нет нужды сказывать.

Мы видим, как крестьянка просто перечисляет дни и месяцы непосильного труда, придирок и унижений, перечисляет свои беды, привыкнув к ним, как и неизбежному злу:

Ни думать, ни печалиться,

Дай бог с работой справиться

Да лоб перекрестить.

Поешь — когда останется

От старших да от деточек,

Уснешь — когда больна…

Умирая, дед Савелий как бы подводит итог беспросветной жизни крестьянина:

Мужчинам три дороженьки:

Кабак, острог и каторга,

А бабам на Руси

Три петли: шелку белого,

Вторая — шелку красного,

А третья — шелку черного,

В любую полезай!

Принимая судьбу как неизбежность, Матрена Тимофеевна находит в себе силы защитить детей, принимая на себя, как ей кажется, грех перед Богом, когда богомолка требует не кормить грудных детей по постным дням, и наказание плетью, когда ее сын, малолетний подпасок, скормил волчице овцу. Как первая искра протеста, загорается в ней сознание своей силы закрыть собой детей, постоять за близких, не дать беде согнуть:

Я потупленную голову,

Сердце гневное ношу.

Сердце подсказывает Матрене картину жизни «без заступника», когда мужа собираются вне очереди забрать в рекруты. Как реальность, возможная беда встает перед глазами, и не столько за себя, сколько за детей волнуется мать:

Передо мной… Неласково

Глядит на них семья,

Они в дому шумливые,

На улице драчливые,

Обжоры за столом…

И стали их пощипывать,

В головку поколачивать.

Желая защитить их от неминуемой беды, от будущего сирот-побирушек при солдате-отце и бесправной по сельским законам матери

(Теперь уж я не дольщица

Теперь одно богачество:

Три озера наплакано

Горючих слез, засеено

Три полосы бедой),

Матрена Тимофеевна, будучи на сносях, в зимнюю ночь идет пешком в город просить губернатора о справедливости. Ее мольба, обращенная под звездным небом к Божьей Матери, — не заученные слова, не проявление тупой покорности и обреченности, а в чем-то и попытка сказать о себе, восстановить справедливость:

Открой мне, матерь божия,

Чем бога прогневила я?

Владычица! во мне

Нет косточки наломанной,

Нет жилочки натянутой,

Кровинки нет непорченой —

Терплю и не ропицу!

Всю силу, богом данную,

В работу полагаю я,

Всю в деточек любовь!

Ты видишь все, заступница!

Спаси рабу свою.

В последние минуты перед родами Матрена Тимофеевна успевает обратиться к жене губернатора:

Ей в ноги: «Заступись!

Обманом, не по-божески

Кормильца и родителя

У деточек берут!»

Заступничество губернаторши, ее внимание и помощь Матрене и младенцу, счастливое разрешение судьбы Филиппа воспринимается в рассказе крестьянки, искренне благодарной вельможной барыне, все-таки как счастливый случай, а не типичное явление. Дальнейший рассказ крестьянки — снова перечень бед, свершившихся и предстоящих. Не утешает даже прекращение семейного гнета (очевидно, со смертью свекра и свекрови), потому что нет уверенности в будущем детей.

Ращу детей… На радость ли?

Вам тоже надо знать.

Пять сыновей! Крестьянские

Уж взяли одного!

Конец исповеди звучит уже не только рассказом-жалобой — крестьянка, может, еще несознательно, поднимается до вершин обвинения, защиты своего человеческого достоинства, своего женского я, сути матери, жены, любимой.

Дважды погорели мы,

Что бог сибирской язвою

Нас трижды посетил?

Несли мы; погуляла я,

Как мерин в бороне.

Ногами я не топтана,

Веревками не вязана,

Иголками не колота…

По мне — тиха, невидима —

Прошла гроза душевна,

По матери поруганной,

Как по змее растоптанной,

Кровь первенца прошла,

По мне обиды смертные

И плеть по мне прошла!

Хоть Матрена Тимофеевна и утверждает, что среди женщин нет и не может быть счастливых, мы видим перед собой человека, прославившегося за пределами своего села, человека, отважившегося самому изменить что-то в своей судьбе. Может, бунтарский дух деда Савелия зажег в ней эту искру гнева и самосознания, а поддерживала этот огонь всю жизнь горячая любовь к детям, мужу, которого на протяжении всего рассказа-исповеди она называет любовно и ласково Филиппушка. Знаю точно одно: поэту хотелось, чтобы таких, как Матрена Тимофеевна, было больше, и поэтому он назвал эту часть поэмы «Крестьянка» не именем главной героини.

Источник