Я люблю свою работу!
Стих из интернета.
Я люблю свою работу! Я приду сюда в субботу,
И конечно воскресенье. Здесь я встречу День Рождения,
Новый год, 8 Марта. Ночевать здесь буду завтра.
Плащ-палатка, вещь мешок — у супруга будет шок!
Если я не заболею, не сорвусь, не озверею,
Здесь я встречу все рассветы, все закаты и приветы!
От работы дохнут кони. Ну, а я — бессмертный пони.
Отклик дочери Наташи (на К.В. Н.)
Вот уже я заболела, сорвалась и озверела,
Дети брошены и дом, за собой слежу с трудом.
Шок случился у супруга, вдруг обиделась подруга.
Брошу я эту работу, приглашу гостей в субботу,
Проваляюсь в воскресенье, и конечно, в понедельник,
Я услышу : « Мам дай денег…. И вернусь я на работу,
Просижу там до субботы, пусть завидуют мне кони –
« Я ведь тот бессмертный пони. »
Моё оптимистичное заключение.
Ну а если на работе вы меня вдруг не найдёте,
Знайте, я трудом добита, и откинула копыта…
Лягу спать я в гроб хрустальный, прозвенит звонок прощальный.
И засну я мёртвым сном, обрету последний дом.
Крест дубовый над могилой, или памятник не хилый.
И надгробье из гранита, ваза для овса отлита.
И берёзонька в ногах, соловей – певучий птах:
Жеребёнок на лугу, конюх мастерит дугу.
После пятницы суббота, опостылела работа…
(Помечтаю в воскресенье я об отдыхе в полёте,
Не везущая я кляча, и не конь – тяжеловоз.
Обрела внезапно крылья и без тормоза на взлёте,
Оседлала вдруг Пегаса, он под облака вознёс.
Я на облаке катаюсь, сутки напролёт валяюсь,
И уже не лень, а отень родилась вперёд меня.
Отпуска уже не надо, труд огромная отрада,
С удовольствием отменным превратилась бы в коня.
После пятницы суббота, поскорей бы на работу…)
Источник
Товарищ суббота
Товарищ суббота
В Машину память
Уснули сытые подъезды,
Переварившие жильцов –
Неприглашенные не влезут.
Всего не съешь, в конце концов.
Ночь выдыхает день субботний
Клубочком пара на озон.
– Товарищ спрашивают сотню.
– Товарищ, а подите вон.
Вон на Москву, а вон на Краков.
И тем, и этим пес един –
Там всем товарищам собака,
Тут всем собакам гражданин.
По дороге бессарабской,
В зимни тапочки обут,
Скачет Ваня на салазках,
Едет Машенька в гробу.
То ли бездворовая собака,
То ли ветер лает по дворам –
Хорошо в жилетку пьяно плакать
Босякам и нежилетникам.
И куда к Вам, Господи, податься,
И какой навешать бы лапши?
Подавай карету на двенадцать!
Так и так ответишь «не греши!» –
Рады, соответственно, стараться.
Крысовод на тыкве не доедет
Или переедет с ветерком.
Это сказка «Маша и соседи».
Ты с ее соседями знаком?
Удалой морозец нарумянит,
Бросит снега в бомжию ладошь.
Плюнешь. И докинешь сотню пьяни.
Выйдешь к людям. По снегу пойдешь.
Как Карлсон в кино,
Подрамником скрипя,
Откроется окно
И выпадет в тебя.
А фрекен Белый бок,
Считая этажи,
Не успевает в срок.
И молоко сбежит.
Яблоком на лысой ветке
Солнце спелое висит.
Не хватает табуретки,
Чтоб придать картине вид.
Утро красит на пейзаже
Незаконченный висяк,
Домик девятиэтажный,
Любопытных и собак.
Кибальчиш + Затяжка
ГЕОМЕТРИЯ ТАКАЯ
Эта жизнь не попадает
Ни в одну из теорем.
Геометрия такая,
Мне ненужная совсем.
Это я вторая с краю,
Пионерский нам привет!
Фотография такая,
Я-то есть – а первых нет.
Это галстук пионерский,
Будь готовым, пионер,
Дать стране свершений дерзких!
А страна ушла на рифму.
Это я не попадаю
В «лето-гуси-пастораль».
Гуси есть, а жизнь такая –
И прожить, и бросить жаль.
Не захлебнувшийся дождем,
Не обгоревший на пожарах
Продуешься у скряги старой
На дураке перекидном.
У бездны серые глаза,
В которых «пусто» значит «пусто»,
И запах жареной капусты
По все седьмые небеса.
Гомер, ноябрь, паруса
Трусов семейных за окном.
Еще бы, Господи, о чем
Тебе на небо написать…
Ты то не в духе, то не в теле.
Ноябрь, листья полетели.
Моя молитва все короче.
Возьмешь строку из тройки точек?
Все ничего. Подлее, чем усталость,
Чем показалось. Несколько больней.
Кипела пена, пиво проливалось,
О чем жалеть – о каждом пожалей.
О колоколе в мире одиноком,
О голосе, поющем в тишине,
И кто-нибудь высокопарным слогом
В кругу теней расскажет обо мне.
Пусть, стоя у окна вполоборота,
Рукою проведет по волосам:
«Шумим, шумим, товарищи. Суббота
Течет зазря, как пиво по усам.
Как ни крути, а все-таки обжились
И прошумели в лучшем из миров.
Мы и такой, поди, не заслужили.
Что заслужили, тот уж – будь здоров…»
А мне туда сейчас по горло надо,
Здесь хорошо – а там хоть зашибись.
И некого спросить, какого ляда
Так про. маленькую жизнь.
О Боге зная по себе –
Не больше и не меньше,
Я сочиню велосипед,
Как водится, новейший.
Пожалуй, хватит двух колес.
Звоночек музыкальный.
И полетит он под откос
Всерьез и моментально,
Когда примеряет любой
Естествоиспытатель
К своим колесам транспорт мой,
Забыв о самокате.
А если не изобрету –
Общественным трамваем
Махнем и выйдем на ходу
На полпути до рая.
На таком языке не люблю,
На асфальте писать ненавижу.
Видишь, Господи, Землю свою?
Вот и я только это, что вижу.
Очини мне другое перо,
Подбери мне зрачки с затемненьем.
Я заткнусь. Если можно, добром.
Если нет, то общественным мненьем.
Когда уже ничто не обещает Трою,
За окнами метет, полпятого утра,
Возьмешь и совершишь открытие чужое –
По снегу или нет, пора, мой друг, пора.
Ты, собственно, готов, ты даже не ложился.
Не то чтобы горит. И очередь не жмет.
Но если до небес сейчас не дозвонимся
Поговорить за жизнь – поговорим насчет.
До первых петухов не подвиг продержаться,
Да только ты каких здесь видел петухов –
Здесь держат синих птиц счастливого эрзаца.
И держат – мальчишей – эрзацы за лохов.
Полпятого утра – ни зги, ни человека,
Ни дворника совсем – напился человек.
Пока, собака, спит, твой звездолет уехал.
Ну, пусть мусоровоз. И подвиги. И век.
Красный сон опустился в ладонь,
Будто вспомнила руку жар-птица,
Будто снова твой огненный конь,
Под седлом ожидая, томится.
На заре окликаешь его –
И встает он из пепла и дыма…
…Только птица идет косяком
И ладони спускается мимо.
Да летают товарняком
Эти кони с крылом серафима.
На прощание, на свидание
На последнее приходи.
Я услышу шаги по гравию –
Ты оставил их позади.
Даже в белой рубахе облака.
Даже тучей береговой.
Этот мир все равно что обморок
Без тебя. И навек с тобой.
Черная жаба ночи
Спит на груди рассвета.
Улицы одиночеств
Жгут фонари-сигареты.
Недотянув затяжку,
Гасят одновременно.
Жаба – зверек домашний,
Чувственный, откровенный.
Целая жизнь до заката.
Как веселы лягушки!
Даром постель смята,
Даром в крови подушка.
Песня лозы до заката –
Сердце, беги вприскочку!
Есть у нее, рогатой,
И для тебя дочка.
Этот мрак, этот мертвый медведь
Придавил белокаменный город.
Нам до красных коней дотерпеть,
Легконогих любимцев Авроры.
Есть, окажется, жизнь, Кибальчиш,
На отдельно не взятой планете.
Вот отпустит, как птицу… Не спишь?
Вот тогда и уйдем на рассвете.
Тебе, история моя,
Писать письмо без адресата.
Перевирай года и даты,
Почтамтам противостоя.
Стой как последний партизан
На улице Космодемьянской.
Хоть раз проявим постоянство,
Ты только дулю спрячь в карман.
Пиши, что жизнь была хорошей,
Не отступив на волосок.
Я в черный ящик пару строк
Ей до востребованья брошу.
И до востребованных лет
По убежденью и упрямству
На улице Космодемьянской
Закроем почту на обед.
И курил табак неслабый,
И молился, как привык,
У подножия Валгаллы
Красный ангел-еретик.
Ты подумай, что за крылья –
Только пепел и зола.
Мы бы с ним поговорили
Про бессмертные дела.
Он ответил бы, как дунул:
«Сядешь рядом посидеть?
Procuror numeste unul.
Ну и нечего звездеть».
………
Я, когда ни сна, ни серы
На последнюю одну,
Подхожу с окурком веры,
Чтобы спичку протянул.
Источник
Понедельник начинается в субботу
| Точность | Выборочно проверено |
«Понеде́льник начина́ется в суббо́ту» (1965) — фантастическая юмористическая повесть братьев Стругацких
Цитаты [ править ]
- Лично я вижу в этом перст судьбы — шли по лесу и встретили программиста.
- Всем нужен программист.
- Восемьдесят три процента всех дней в году начинаются одинаково: звенит будильник.
- Был он циник, и был он дурак.
- Общение с девушками доставляет удовольствие лишь в тех случаях, когда достигается через преодоление препятствий…
- А какой смысл покупать машину, чтобы разъезжать по асфальту? Там, где асфальт, ничего интересного, а где интересно, там нет асфальта.
- «А чем вы занимаетесь?» — спросил я. «Как и вся наука, — сказал горбоносый. — Счастьем человеческим».
- Во всем институте чтобы ни одной живой души. Демонов на входе и выходе заговорить. Понимаете обстановку? Живые души не должны входить, а все прочие не должны выходить. Потому что уже был прен-цен-дент, сбежал черт и украл луну. Широко известный пренцендент, даже в кино отражен.
- — С приветом, Привалов! Давно служишь?
— Собачки служат, — сердито сказал я. — Я работаю. - Каждый человек – маг в душе, но он становится магом только тогда, когда начинает меньше думать о себе и больше о других, когда работать ему становится интереснее, чем развлекаться в старинном смысле этого слова.
- Рассказывали, что в углу кабинета стоит великолепно выполненное чучело одного старинного знакомого Кристобаля Хозевича, штандартенфюрера СС, в полной парадной форме, с моноклем, кортиком, железным крестом, дубовыми листьями и прочими причиндалами. Хунта был великолепным таксидермистом. Штандартенфюрер, по словам Кристобаля Хозевича, — тоже. Но Кристобаль Хозевич успел раньше. Он любил успевать раньше — всегда и во всем.
- Сюда приходили люди, которым было приятнее быть друг с другом, чем порознь, которые терпеть не могли всякого рода воскресений, потому что в воскресенье им было скучно.
- Саня Дрозд дошёл до буквы «И» в слове «передовую».
- — Вот что, — сказал Эдик. — Так нельзя. Мы работаем, как дилетанты. Как авторы любительских писем: «Дорогие учёные. У меня который год в подполе происходит подземный стук. Объясните, пожалуйста, как он происходит».
- Система нужна. Где у тебя бумага, Витя? Сейчас мы все распишем…
- По сути, задача их сводилась к анализу кривой относительного познания в области её асимптотического приближения к абсолютной истине.
- Из объяснений я ничего не понял, но постепенно привык и перестал удивляться.
- Механизм огнеметания ифритов изучен слабо и вряд ли будет когда-нибудь изучен досконально, потому что никому не нужен.
- Вот подлость, подумал я, ведь не просто к бифштексам, а к ма-а-аленьким бифштексам.
- Все мы наивные материалисты.
- С Модестом Матвеевичем все старались поддерживать только хорошие отношения, поскольку человек он был могучий, непреклонный и фантастически невежественный.
- П-пурга, чёрт возьми, л-люблю.
- Выбегалло забегалло?
- Всё это слишком банально, а значит далеко от истины.
- Нужны ли мы нам?
- Вы мне это прекратите!
- Не советую, гражданин… Мнэ-э… Не советую. Съедят.
- Звали его, скажем, Полуэкт.
- Ютится он… Стремится он… Не мыться и не бриться он…
- Среди них никто точно не знал, что такое счастье и в чём именно смысл жизни. И они приняли рабочую гипотезу, что счастье в непрерывном познании неизвестного и смысл жизни в том же.
- Бадья показалась мне очень тяжёлой. Когда я поставил её на сруб, из воды высунулась огромная щучья голова, зелёная и вся какая-то замшелая. Я отскочил.
— Опять на рынок поволочёшь? — сильно окая, сказала щука. Я ошарашенно молчал. — Дай же ты мне покоя, ненасытная! Сколько можно. Чуть успокоюсь, приткнусь отдохнуть да подремать — ташшит! Я ведь не молодая уже, постарше тебя буду… жабры тоже не в порядке…
- — А эта бредятина откуда?
— Изречения из «Упанишад».
— А что такое «Упанишады»?
— Не знаю… - А зубом оне не цыкают?
- От щедрот пока рубль.
- В ночном воздухе отчетливо пахло ма-а-аленькими бифштексами.
- Покатаюся, поваляюся, Ивашкиного мяса поевши…
- И в интересах неувеличения энтропии вселенной они не работали.
- Вот я, Роман Петрович, давно на Вас смотрю и никак не могу понять, как Вы можете применять такие выражения к человеку-идеалу.
- Совершенно секретно. Перед прочтением сжечь.
- Труд, труд и труд. Только труд!
- В некотором было царстве, в некотором государстве жил-был царь, по имени…скажем, мнэ-э… Полуэкт… У него было три сына-царевича. Первый… Третий был дурак, а вот первый?
- Дошло до меня, о великий царь, что в славном городе Багдаде жил-был портной по имени… Вот с этими именами у меня особенно отвратительно! Абу… Али… Кто-то ибн чей-то…
- — А я думала, опять бабка!
- — Как вы делаете ваши чудеса?
— …- Как делаю… Обучена сызмальства, вот и делаю… Золотая Рыбка вот еще лучше делала, а все одно померла. От судьбы не уйдешь.
— От старости?
— Какое там от старости. Бросили в нее, служивый, глубинную бомбу.
И ее кверху брюхом пустили, и корабль какой-то подводный рядом случился, тоже потонул. Она бы и откупилась, да ведь не спросили — увидели и сразу бомбой.
- — Нет, телевизор не могу (наколдовать). И комбайн с проигрывателем тоже не могу. Не верю я в них. Ты б чего-нить попроще: сапоги, скажем, скороходы или шапку-невидимку…
- — Развлекались или как?
— Или как. - …я убедительно попросил лейтенанта не рассматривать мои действия как попытку скопить денег на «Запорожец»… Лейтенант усмехнулся, — «А почему бы и не рассматривать? Бывали случаи, когда накапливали.»
- — Говорят, батюшка, машине вредно стоять. Говорят, ей ездить полезно.
- — Однако, — подумал я вслух. — Не просочиться бы в канализацию!
- — Не позволено ли мне будет узнать, чему я обязан приятностию нашей встречи?
- — Вы это прекратите. Вы здесь не в пивной, вы здесь в учреждении.
- Разбазаривать не дам!
- В таком вот аксепте!
- — Вот если я приеду в Ленинград и пойду спать в Эрмитаж?
— Пожалуйста. - Я не позволю бросать тень на товарища Горыныч!
- — Гражданка, уберите козла!
— Это не козел! Это наш сотрудник!
— Тогда пусть предъявит! - Могу я по крайней мере узнать, где меня вынуждают работать?
- Вы, Привалов, как какой-нибудь этот… хам-мункулс. Никогда вас нет на месте.
- У вас вот высшее образование, и очки, и бороду вот отрастили, а понять такой простой теоремы не можете.
- Во-первых — противопожарная безопасность. Это первое.
- Первым в списке значился директор института Янус Полуэктович Невструев с карандашной пометкой «два экз.».
- — Что-нибудь недоступно?
- Лица, поименованные с номера четвертого по номер двадцать пятый и последний включительно, занесены в списки лиц, допущенных к ночным работам посмертно. В порядке признания их заслуг в прошлом.
- Я и раньше задерживался на работе допоздна, когда дежурные из экономии уже гасили четыре лампы из пяти в каждом коридоре, и приходилось пробираться к выходу мимо каких-то шарахающихся мохнатых теней. Первое время это производило на меня сильнейшее впечатление, потом я привык, а потом снова отвык, когда, возвращаясь однажды по большому коридору, услышал сзади мерное цок-цок-цок когтей по паркету и, оглянувшись, обнаружил некое фосфоресцирующее животное, бегущее явно по моим следам. Правда, когда меня сняли с карниза, выяснилось, что это была обыкновенная живая собачка одного из сотрудников.
- Заговорю демонов и лягу спать. На предмет самовозгорания.
- А кусаться он начнет, так ты его по сусалам, не стесняйся. Се ля ви.
- … из озера поднялась рука, мозолистая и своя, и в той руке серп и молот.
- Как известно, снаружи институт выглядел двухэтажным. На самом деле в нем было не менее двенадцати этажей. Выше двенадцатого я просто никогда не поднимался, потому что лифт постоянно чинили, а летать я еще не умел.
- Экземпляр экземпляру люпус эст…
- Витька коротко глянул на меня, и я присел. Шутки кончились. Витька находился в том состоянии, когда увлеченные работой маги превращают окружающих в пауков, мокриц, ящериц и других тихих животных.
- Трудовое законодательство нарушалось злостно и повсеместно…
- Роман уставился на сейф и весь напрягся, но сейф был либо заговорен, либо привинчен к полу.
- Проницательный — дурак, я ему подмигивал…
- Когда я осторожно разжмурился, на докторском халате лежал большой кусок горного хрусталя, внутри которого что-то темнело.
- — Это, дорогой, мое дело, чем я у себя занимаюсь. Я до вашего этажа не касаюсь, хотя вот у вас в последнее время бесперечь текёт живая вода. Она у меня весь потолок замочила, и клопы от нее заводятся.
- Я простой бывший Великий Инквизитор, и я закрою доступ к вашему автоклаву до тех пор, пока не получу гарантии, что эксперимент будет производиться на полигоне.
- — У меня есть один знакомый. Он утверждает, будто человек — это только промежуточное звено, необходимое природе для создания венца творения: рюмки коньяка с ломтиком лимона.
- С антропоцентристами дискутировать не желаю.
- Уби нил валес, иби нил велис [1] .
- В отделе Вечной Молодости после долгой и продолжительной болезни скончалась модель бессмертного человека.
- … фонтан необходим для научных размышлений, а теннис есть дрыгоножество и рукомашество.
- Из ржавой ракеты с трудом выбрался одноглазый человек без левой руки и правой ноги. «Это Земля?» — раздраженно спросил он.
- Это так называемая Железная Стена. …она разделяет два мира — Мир Гуманного Воображения и Мир Страха перед Будущим.
- — А этот Седловой не пытался путешествовать в описываемое настоящее ? По-моему, это было бы гораздо забавнее…
- «Алдан» чинили всю ночь. Когда я следующим утром явился в электронный зал, невыспавшиеся злые инженеры сидели на полу и неостроумно поносили Кристобаля Хозевича. Они называли его скифом, варваром и гунном, дорвавшимся до кибернетики. Отчаяние их было так велико, что некоторое время они даже прислушивались к моим советам и пытались им следовать.
- В месткоме занято, там прорабатывают Альфреда.
- Мы сами знаем, что она не имеет решения. Мы хотим знать, как ее решать.
- Бессмыслица — искать решение, если оно и так есть.
- Кор-рнеев гр-руб! Гр-руб! Пр-рекрасный р-работник! Дур-рак р-редкий! Пр-релесть!
- — Может быть Янус читает фантастику?
— Вслух? Попугаю? - Они не смогли ответить на вопрос Корнеева, каков физический смысл понятий «нутро» и «чуять»…
- Плохо читать хорошую книгу с конца, не правда ли?
- . счастье в непрерывном познании неизвестного и смысл жизни в том же.
- . а назначить меня надо учеником младшего черпальщика в ассенизаторном обозе при холерных бараках.
Источник