«Сейчас невозможно что-то забанить»: IT-специалисты высказались про отключение Интернета в России
Программисты считают, что проводить учения по отключению интернета имело смысл 6-7 лет назад, а не сейчас.
Вечером 4 октября произошел глобальный сбой мировой сети, в результате чего цифровые сервисы Facebook, Instagram и WhatsApp, принадлежащие корпорации Facebook, оказались недоступны. После этого депутат Госдумы Александр Хинштейн выступил с заявлением. Он предложил провести учения по отключению России от глобальной сети.
«Блокнот» побеседовал на эту тему со специалистами в области IT-технологий. Мы попросили экспертов рассказать, насколько эффективным окажется решение по изоляции нашей страны от Всемирной паутины? А главное, как такой подход, будет выглядеть с технологической точки зрения?
IT-предприниматель и создатель международных продуктовых цифровых бизнесов Антон Катков не видит связи между глобальным мировым сбоем и необходимостью учений.
«Мы имеем сбой в работе некоей корпорации, и не очень понятно, почему в этот момент государство должно проверять возможность отключения от всего остального мира?»
По его мнению, сбой не был причиной сговора, это просто ошибка системы.
«Любая большая система рано или поздно ломается. После этого все сделали выводы, учли ошибки и просчёты. А система продолжит работать и, уверен, будет развиваться дальше».
Катков отметил, что понимает стратегическую задачу государства – обезопасить страну в информационном пространстве. Но, по его мнению, отключение России от интернета приведёт скорее к потерям, нежели к выигрышу. Предприниматель объяснил свою позицию:
«России могут угрожать отключением ресурсов при двух условиях. Во-первых, наша страна действительно зависит от внешних ресурсов. А во-вторых, Россия в информационном поле не поставляет ничего такого, от чего другие страны бы зависели».
По мнению Каткова, государство выбрало путь отключения от сервисов, от которых оно зависит, но стратегически правильнее было бы действовать иначе.
«Выгоднее добиться такой ситуации, при которой в России были бы созданы сервисы, пользующиеся спросом за рубежом. Причём в таком объёме, что любые угрозы, связанные с отключением страны от интернета, не имели смысла, поскольку это означало бы отключение остального мира от полезных российских сервисов».
Но с такой задачей, по мнению Каткова, справиться куда сложнее, чем выключить интернет в России. Тем более, что она приведёт не к стагнации, а к росту страны. Стагнация будет выражаться в частности в изоляции России от научных достижений остального мира.
«Мир изменился, — уверен Катков, — и глобальные проблемы нельзя решить силами только одного государства. В современном мире всё решают партнерства, договоренности, совместные проекты и вещи, созданные в сотрудничестве с другими странами, компаниями и людьми. Мир стал настолько сложным, что одна единица просто не способна обеспечить нужный объём мозгов, опыта, знания, внимания», – такие проблемы изоляционистского подхода обозначил Катков.
Другой IT-предприниматель, выпускник Санкт-Петербургского национального исследовательского университета информационных технологий, механики и оптики (ИТМО) и архитектор ПО проекта «Робономика» Сергей Лоншаков также прокомментировал предложение Хинштейна. В своём ответе он сделал акцент на технологических аспектах.
Как объясняет Лоншаков, современное поколение интернет-технологий не допускает того, что происходило, когда сломался Facebook и сопутствующие сервисы.
«Есть набор технологий, которые позволят отойти от классической клиент-серверной архитектуры».
Проще говоря: чем больше сервисов на них перейдёт в будущем, тем меньше вероятность сбоев, поясняет предприниматель. Поэтому вся основная логика выносится на сервер, который делается мощным. За счёт этого компьютеры клиентов могут быть дешёвыми.
Сергей Лоншаков рассказал о новом интернете, более распределённом, логика которого строится иным образом. С его помощью можно будет обезопасить протокол на основании имеющихся недостатков и распределить нагрузку на уровне протокола, а не надстроек над ним. Предприниматель пояснил, что он имеет в виду.
«Мы говорим о том, что Россию могут отключить от глобальной сети, но нужно понимать, что весь контент локализуется».
Если объяснять ещё более простыми словами, то какой-нибудь популярный в России сериал, который мы смотрим в разрешении 4К на сервисах вроде Netflix или Amazon, мы, на самом деле, видим не на серверах Amazon, которые находятся на восточном побережье США.
«Чаще всего весь контент как бы мигрирует незаметно для пользователя и становится более локализованным. Фактически объём трафика, который уходит за пределы локального региона не только в России, но и в любой стране мира, довольно невысок», – пояснил IT-предприниматель.
«Надо понимать, – сказал Лоншаков, что страх того, что мы, якобы, качаем данные извне, и они хранятся где-то вовне, излишен. Максимум, откуда мы качаем, это из Германии, там большая сеть центров данных. Конечно, если нам обрежут проводок до Германии, нам будет больно, но параллельно ты смотришь на то, как сейчас реализуются новые протоколы коммуникации интернета, и понимаешь, что сейчас невозможно что-либо забанить».
По мнению Лоншакова, с учётом всех стандартов, подходов и затрат в будущем, контролировать основную массу трафика в том интернете, который придёт через 5 — 10 лет, станет невозможно. Такой интернет будет в каждом телефоне и ноутбуке.
«Один из моих любимых проектов – файлкойн. Это облако для хранения данных, в рамках которого невозможно определить, на каком сервере расположен файл, – объясняет Лоншаков, — Таким образом, в новом интернете не будет классической схемы, в рамках которой делается запрос по доменному имени facebook.com. Это имя ретранслируется в IP-адрес, и только после этого пользователя перенаправляет на конкретный сервер, где лежит видео или страничка».
Стандартного клиент-серверного подхода, по мнению Лоншакова, всё меньше и меньше.
«Подобные учения могли бы быть актуальны в 2005 году, но никак не в 2021», – подчеркнул IT-специалист.
Всё это очень сложные технологии. Но если разобраться, если послушать IT-предпринимателей, неожиданно вспоминается Даниэль Синявский, выступавший под псевдонимом Абрам Терц, а конкретно последние строки его книги «Прогулки с Пушкиным»:
«Ищи ветра в поле», – говорит эта книга. И что, как не современные данные, блуждающие по глобальной сети, подходят под это определение.
Российские власти регулярно анонсируют планы по усилению контроля за происходящим в интернете. Об этом в частности в феврале говорил Дмитрий Медведев, подводя итоги первого года работы на посту заместителя главы Совета безопасности.
Следует отметить, что в России даже функционирует отдельная организация по сетевому контролю — «Лига безопасного интернета».
Автор текста: Никита Коваль
Источник
Честный рассказ об образовании в IT. Стоит ли оно того?
Привет, Хабр! Сегодня бы я хотел честно поговорить об IT-образовании в России. Вопрос этот крайне неоднозначен, абитуриенты вузов ежегодно спорят о том что, где и как лучше всего изучать, чтобы не оказаться за бортом. Хотелось бы очень постараться дать подробную обратную связь на то, что произошло со мной за 4 года бакалавриата компьютерных технологий.
Статья может быть крайне интересна всем тем, кто хочет получить профильное IT-образование, и просто всем неравнодушным.
Вместо предисловия
Почему я вообще имею право говорить об этом? 4 года обучения по специальности «информационные системы и технологии» за плечами. Живу в сравнительно небольшом городе (до миллиона жителей) и обучался в местном университете.
Я больше чем уверен, что опыт в передовых вузах страны разительно отличался бы от того, что есть на данный момент у меня, однако далеко не у всех есть возможность связать свою жизнь с топовыми IT-вузами, поэтому наверняка многие студенты, текущие и бывшие, поддержат мое видение. Если заинтересовало, то добро пожаловать под кат!
Приемная кампания
Кажущийся уже далеким 2016 год. Я узнал результаты ЕГЭ, не был ими сильно доволен, но и расстроенным меня не назвать. В моем городе, если ты хочешь получить специальность в области информационных технологий, то есть всего 2 вуза (и 2 факультета соответственно). Из-за страха ли, глупости или же не самых высоких баллов возможность уехать из города исчезла, поэтому после начала приемной кампании мои документы оказались в обоих вузах.
Долго изучались различия двух факультетов, в чем разница между классическим и политехническим образованием, опрашивались знакомые, находились бывшие выпускники. Но когда начались дни открытых дверей, меня, на тот момент большеглазого абитуриента, поразили те речи, что говорили деканы и преподаватели обоих факультетов. Все они сулили знания и незабываемый жизненный опыт, обещали сделать из меня настоящего специалиста. Даже если я буду туп как пробка. Тогда, вдохновившись перспективами, я все же выбрал один из университетов.
Первый курс
Мы, первокурсники, все с горящими глазами пришли на пары, готовые впитывать знания, словно губка. Мы готовы были свернуть горы. Мы изучали алгебру и квантовую физику, готовили рефераты по Грозному и играли в волейбол на физкультуре. Но на первом курсе наш корабль «победа» впервые ударился о риф действительности. И первые две буквы пошатнулись.
Тогда мы пришли на профильные пары, предмет назывался просто «информатика» и призван был рассказать нам что к чему и научить писать простейшие программы на языке си. Преподаватель честно спросил: «Поднимите руку те, кого сюда насильно запихнули родители».
Надо ли говорить, что ни одна рука в аудитории не была поднята.
Тогда преподаватель сообщил нам, что коль скоро все пришли учиться по своей воле, то и спрашивать со всех будут в полном объеме. Что же, справедливо, конкуренция и жестокие требования должны взрастить из нас матерых программистов.
За первые 2 месяца мы узнали как создать неразрывный пробел в ворде, поставить 3 вида дефиса, как создать график в экселе, как автоматически создать список литературы. Но мы не унывали, все на благо.
Потом началось программирование, тут у нас загорелись глаза. Мы с усердием писали сортировки, находили минимальные и максимальные элементы в массивах, реализовывали банальную стеганографию и программировали много других крутых штук. Вопрос как это мне поможет в реальной жизни оставался где-то далеко, за горизонтом. Учебная программа есть и она себя оправдывает.
К концу первого курса у нас начались основы веб — разработки. HTML, CSS, JavaScript. И тогда в наши головы начали закрадываться мысли, что преподаватели знают не все. Но пришлось отмести все подозрения, впереди ждало еще 3 увлекательных года.
Второй курс
Тут началось самое интересное. Веб-разработка, базы данных, программирование различных систем, ООП. Иными словами полный набор всего, от чего заинтересованный студент будет возбужденно бегать и не спать ночами. Мы с энтузиазмом обменивались кусочками кода и решениями, обсуждали лекции, пробовали разные библиотеки и фреймворки. Жизнь бурлила и небо на горизонте было чистое.
Но как всегда не обошлось и без ложки дегтя во всем этом техническом безумии. У нас начались курсовые и расчетно-графические работы. Для тех, кто не знает или просто уже подзабыл, суть этих пугающих слов заключается в том, что нужно сделать большую работу по теме, оформить ее с титульным листом, использованной литературой и прочим необходимым, записать на диск и сдать в архив. Тогда мы впервые столкнулись с тем, что обычно зовется бюрократией. Помимо самой работы, которая обычно была интересной, предстояло выполнить еще тонну неинтересной работы. Но и тут мы не унывали. До нас прошли десятки тысяч студентов, пройдем и мы.
Начиная с 1 курса мы ходили на всякие конференции, митапы, лекции, хакатоны. Там были настоящие профессиональные разработчики, спецы своего дела. Те, кого можно назвать амбассадорами местного IT. Мы, затаив дыхание, впитывали каждое их слово. И где-то там, на задворках сознания, студенты 2 курса начали понимать, что настоящая разработка и университет сильно отличаются. Профессора и разработчики говорят о разных вещах. И живут разными идеями. В университете слово «GraphQL» вызывало недоумение, а на конференциях фраза «3 нормальная форма базы данных» влекла за собой странные искривления лиц у профессиональных разработчиков. Словно их попросили заполнить 25 бланков в МФЦ.
Тогда и случилась моя первая работа. Я пришел на проект, воодушевленный и частично возвеличенный тем, чему я научился в универе. Я знал многое об ООП, знал про триггеры в базах данных и что такое декартово произведения множеств. А вот как пользоваться git-ом я не знал. Первые 2-3 месяца на работе больно ударили по моей самооценке. Пришло осознание, что я ничего почти не умею. А вуз хоть и дает знания, но немного другие, их трудно применить в реальной разработке. Для этих знаний даже слово особое есть — академические.
Третий курс
Третий курс можно назвать бессонным. Задания становились сложнее, теперь нужно было сделать не 3 класса и соединить их, а реализовать целую систему. Теперь появились нейронные сети и экспертные системы. Java и С# уступили пальму первенства LISP-у и PROLOG-у. От последнего волосы на затылке до сих пор напряженно шевелятся.
Но тут мы все почувствовали, что что-то не то. Наш код больше не смотрели (да и как посмотреть 40 систем студентов и все оценить). Смотрели на то, что мы принесли. А еще больше оценивалось то, насколько быстро и грамотно оформлен отчет. Бумаги стали главенствовать в мире вуза. Объем текста, правильная ученая степень принимающего курсовую, нумерация страниц с нужной стороны и список литературы не меньше 15-30 пунктов. Казалось, что все забыли, что мы здесь учимся компьютерным технологиям. Мы все думали, что нас хотят плавно переквалифицировать в офисных клерков, которые перекладывают бумаги со стола на стол. Мы словно попали в «Замок» Кафки, где все так заняты, что бумаги лежат на полу и упираются в потолок.
Тем временем все новые знания, которые нас драйвили, мы получали на работе. Правильно выстроенные абстракции, уместное наследование, Event Loop и незаметные, но такие важные http заголовки. Университет все больше расходился с тем, что мы делали. Это удручало. Нам хотелось узнавать нечто такое, что сделает из нас настоящих гуру, однако этого не случалось. Познавать все самое сложное приходилось самим.
Четвертый курс
Мы забыли что значит программировать в вузе. Мы делали все больше отчетов, мы изучали различные IDEF — диаграммы, UML — диаграммы, стандартизацию ПО. Я искренне надеюсь, что это было не зря и когда-то эти знания придут на помощь.
На работе мы начали получать лычки мидлов. Кто-то уже, собрав волосы назад, несется к гордой позиции сеньор-инженера.
А в университете мы делали отчеты. Все это напоминало какую-то странную игру, где все играют друг против друга. И казалось, что 70% процентов того, что мы делали, не нужно никому. И все хотят просто проскочить эти формальности, чтобы двинуться дальше. Универ начал отходить на 2 план жизни, там больше не было того, что заставляло глаза гореть.
Иногда мы программировали. Но код наш был уже никому не интересен. Главное, чтобы что-то работало. И отчет был написан. Да, это во многом похоже на современные реалии. Но в вуз идут учиться, чтобы грамотный профессор указал на то, в чем ты не прав. А это случалось все реже.
И вот, мы на финальном участке. Впереди 2 месяца учебы, сессия, 2 практики и защита диплома. Но тут, словно ньютоново яблоко, всю мировую общественность неприятно уязвил в маковку коронавирус. И мы все ушли на дистанционное обучение. Нет. Мы все ушли на «дистанционное обучение». Наша система дистанционного образования по внешнему виду и функционалу напоминала двач (или любой другой форум десятилетней давности), а почти все, и студенты, и преподаватели, возжелали как можно скорее миновать эту веху и закончить. Все было очень сумбурно и непонятно.
2 месяца дома. 12 часов за компьютером (работа, диплом), сон, 12 часов за компьютером. Было не легко. И вот ПО написано с применением самых свежих технологий, лучшие подходы реализованы, такое не стыдно показать лиду. Дальше осталось месяц писать бумаги. Отчеты по практикам, диплому, бесконечные исправления, доработки. Трижды я исправлял формат подписи к картинкам во всех документах.
Zoom, защита, вопросы. Пять.
Спустя месяц мне вручают корочку. Пусть синюю, но заслуженную. Взгляд на нее запускает в голове целый калейдоскоп мыслей, воспоминаний и эмоций.
Очень грустно было осознавать, что текст твоего диплома прочитали дважды и больше его не увидит никто. Никто и никогда. Код реализованной системы вряд ли смотрели. 2 месяца разработки лишь создали багаж опыта. Но я и этому рад.
Итоги
В заглавии был вынесен вопрос — стоит ли оно того. Объективный ответ дать трудно. Это прекрасная академическая база. Университет дал уйму знаний, которые не даст работа. Я до сих пор помню об алгоритме Форда-Фалкерсона, пусть это и вряд ли мне пригодится. Можно эффектно козырнуть в курилке. Университет закаляет, учит действовать быстро и четко в сложных и порой абсурдных ситуациях, учит воспринимать неидеальную действительность, жить с нею, работать и побеждать.
С другой стороны, если есть желание быстро освоить какие-то технологии и, что называется, войти в IT, то высшее профильное образование вряд ли верный путь. ВУЗ может выступать как прочный фундамент, на котором потом можно будет выстроить свою карьеру.
Не стоит ждать, что университет сделает из студента разработчика уровня senior. Этот путь у каждого свой. У ВУЗа своя дорога, своя цель. Это самобытная культура, тут свои ритуалы, множественные запреты и табу. Порой даже кажется, что это сумасшедший дом. Но друзья говорят, что я оптимист, и я считаю, что многое не прошло даром.
Да, в университете много минусов. Да, все не идеально. Да, бюрократия и отчеты. Да, есть самодуры и звезды, с которыми невозможно общаться. Но есть и динамика. И она положительная.
Я искренне верю, что наше образование преодолеет все барьеры на своем пути и придет к финишу в числе первых.
Источник