Когда не работает экономика

Как работает экономика и почему наша экономика больше не работает

Как работает экономика и почему наша экономика больше не работает

Главный тезис этой книги таков: богатый мир индустриально развитых стран вступает в опасную фазу, которая, вероятно, приведет к депрессии, социальным беспорядкам и, возможно, к глобальному конфликту.

Есть несколько факторов, определяющих столь мрачный прогноз. Важнейшие из них: задолженность, угроза свободной торговле, сравнительно свободный капитал и передача технологий. Наше негативное представление о будущем не исходит из убеждения в том, что свободные рынки страдают неким врожденным дефектом. Мы далеки от такой мысли. Свободный рынок – самый эффективный способ функционирования экономики. Капиталистическая система в противоборстве легко победила коммунизм. Подумайте о противостоянии США и СССР в период после Второй мировой войны и сравните уровень жизни, скажем, в Сингапуре и во Вьетнаме.

Проблема заключается в том, что, несмотря на «чудеса», творимые людьми вроде Алана Гринспена, председателя Федеральной резервной системы США, экономикам совершенно невозможно уклониться от того факта, что они развиваются циклично и время от времени впадают в рецессии и даже депрессии.

Власть цикла неодолима. От нее не убежать. Нет секретной формулы, которая обеспечила бы ежедневный и вечный рост. Действительно, втайне заключен целый ряд сделок, подобных совершенной Фаустом, – сделок потребителей с кредиторами, центральных банков азиатских стран с министерством финансов США, но эти сделки создают условия, которые лишь усугубят болезненность нижней фазы естественного цикла.

Мы, живущие в богатой части мира, наслаждаемся беспрецедентным ростом и процветанием, но трещины, побежавшие по зданию нашего изобилия, становятся слишком существенными для того, чтобы не замечать их. В других частях книги мы рассматриваем эти признаки неблагополучия подробнее. Говоря же предельно кратко, они таковы: рекордные суммы задолженности, обслуживать которую становится все труднее; огромные дисбалансы в мировой торговле, особенно в торговле между США и Китаем; медленно повышающиеся уровни безработицы в экономиках ведущих стран, которые оказывают дополнительное давление на правительственные бюджеты, поскольку налоговые поступления сокращаются, а выплаты пособий растут.

Словом, мир вступает в период, когда так называемый цикл деловой активности становится неблагоприятным, причем крайне неблагоприятным. «Цикл деловой активности» – это термин, которым экономисты описывают движение экономики от подъема через рецессию и спад к оживлению. Разумеется, в более долговременной перспективе темпы роста богатых экономик естественным образом постепенно снижаются по мере того, как эти экономики становятся крупнее. Очевидно, что развивающимся странам, начинающим с низких исходных уровней, развиваться легче, нежели большим зрелым экономикам.

После Второй мировой войны крупные экономики пережили ряд рецессий, в основном синхронизированных по глубине или по времени. Так, например, если экономика США переживает рецессию, то и экономики стран Западной Европы склоняются к тому же состоянию. Рецессии различны по степени тяжести, но, по существу, лишь одна из них – начала 70?х годов XX в., совпавшая с так называемым нефтяным шоком, – была по-настоящему травмирующей, потому что в богатых обществах возникло представление, что код, позволявший сглаживать долгосрочный экономический цикл и управлять им, нарушен. Многие полагали, что времена циклов, состоявших из подъемов и падений, столь характерных для периода между двумя мировыми войнами и наиболее ярко продемонстрированных Великой депрессией 30?х годов XX в., ушли в прошлое.

Представление о том, что крайности циклов экономической активности не являются неизбежными, берет свое начало в основополагающей работе Джона Мейнарда Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег» («The General Theory of Employment, Interest and Money»), опубликованной в 1936 г. Кейнс развенчал классические представления о том, что низкий уровень спроса в экономике корректируется автоматически. Согласно классическим представлениям, это происходило по следующей причине: во время депрессий уровень заработной платы снижается, поскольку рабочие конкурируют друг с другом за меньшее количество рабочих мест, и так продолжается до тех пор, пока работодатели не сочтут нужным снова нанимать рабочих.

Кейнс объяснил, что если правительство не принимает мер по исправлению положения в экономике, то низкие уровни совокупного спроса вполне могут сохраняться в течение длительного времени. Таким образом, утверждал Кейнс, если экономика вошла в рецессию или стоит на грани рецессии, правительство должно прибегнуть к дефицитным расходам. Это означает заимствование денег на общественные работы и другие государственные расходы, что расширяет совокупный спрос. Кроме того, Кейнс отстаивал проведение экспансионистской валютной и налоговой политики в периоды рецессий, под которой Кейнс имел в виду расширение предложения денег и кредитных средств и снижение налогов для стимулирования экономической активности.

Идеи Кейнса легли в основу экономической политики богатых стран после Второй мировой войны. В послевоенный период и сам Кейнс сыграл активную роль в создании таких учреждений, как Всемирный банк и Международный валютный фонд, которые стали важными инструментами координации экономической политики различных стран.

После войны кейнсианство оказалось предметом широких дебатов, которые усилились с начала 90?х годов XX в., когда представители так называемой монетаристской школы в экономике поставили под сомнение некоторые главные догмы кейнсианства. Монетаризм предполагал логику, несколько отличную от логики Кейнса, который отчасти отстаивал управление спросом ради поддержания полной занятости в экономике.

Монетаристы считают, что управление инфляцией в экономике гораздо важнее сокращения безработицы. По их мнению, на практике в целях противодействия любой угрозе роста инфляции или уже развивающейся инфляции процентные ставки необходимо повышать, даже ценой провоцирования рецессии. Удорожание заимствований заставит потребителей и предпринимателей урезать расходы и ограничить заимствования, что приведет к включению в экономической системе механизма, известного как понижающий мультипликатор, когда все факторы в экономике начинают работать в замедленном темпе.

Все вышесказанное может быть а) очевидным для людей, имеющих специальную экономическую подготовку, б) утомительно-нудным или в) и очевидным, и утомительно-нудным одновременно. Но развитие экономической теории в последние несколько десятилетий чрезвычайно важно для понимания того, почему мировая экономика оказалась там, где она оказалась. Кроме того, экскурс в экономическую теорию объясняет, почему апатичное процветание Запада и Японии примерно столь же реально, как трюки, выполняемые Дэвидом Копперфилдом.

Джон Мейнард Кейнс (1883–1946)

Джон Мейнард Кейнс, самый влиятельный экономист недавнего прошлого, родился 5 июня 1883 г. в Кембридже (Англия). Сын кембриджского экономиста Джона Невилла Кейнса, Джон Мейнард в 1902 г. окончил Итонский колледж и поступил в Кингс-колледж Кембриджского университета, получив стипендию для изучения математики и античной литературы. В 1906 г. он поступил на государственную службу, но счел ее скучной и в 1909 г., после того как его избрали преподающим экономику научным сотрудником-стипендиатом, вернулся в Кембридж.

В 1914–1918 гг. Джона Мейнарда пригласили в Казначейство Великобритании в качестве эксперта по финансированию военных расходов. Он отличился в выполнении этого задания. После войны его назначили членом британской делегации на Версальской мирной конференции. Кейнс был потрясен мстительным характером мирного урегулирования и выступил против больших репараций, возложенных на Германию в Версале. Позже, в 1919 г., он опубликовал книгу «Экономические последствия мира» («The Economic consequences of the Peace»), в которой осудил Версальский договор. Кейнс утверждал, что Германии никогда не выплатить победителям то, что они требуют. Кейнс выступил с критикой президента США Вильсона и президента Франции Клемансо, а также премьер-министра Великобритании Ллойд-Джорджа. Издание этой книги принесло Кейнсу еще большую славу и известность. Спустя два десятилетия, когда Германия снова развязала войну в Европе, отчасти для того, чтобы вырваться из экономической депрессии, правота Кейнса была подтверждена.

Новая классическая работа Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег», опубликованная в 1936 г., революционизировала экономическую науку. Можно утверждать, что благодаря этой книге Кейнс стал самым влиятельным экономистом, настолько влиятельным, что многие аспекты экономической теории носят его имя и называются «кейнсианской экономикой». Хотя в экономике широко пользуются определением «кенсианский», кейнсианство, в сущности, заключает в себе следующие принципы<19>:

• На совокупном спросе сказывается множество экономических решений, принимаемых как государством, так и частными лицами.

• Самым сильным краткосрочным воздействием, способствующим изменениям совокупного спроса, является воздействие на реальный продукт и на занятость, а не на цены.

• Цены на товары, услуги и рабочую силу медленно реагируют на изменения предложения и спроса, а это приводит, соответственно, к дефицитам и избыткам.

• Безработица одновременно в среднем слишком высока и слишком подвержена колебаниям. Кроме того, определенные периоды рецессий или депрессий – экономические недуги, а не эффективные реакции рынка на непривлекательные возможности.

• Стабилизационная политика может смягчить диапазон цикла деловой активности.

• Приоритет следует отдавать не борьбе с инфляцией, а решению проблем безработицы.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Читайте также

Спор о том, как работает экономика: Кейнс против Фридмена

Спор о том, как работает экономика: Кейнс против Фридмена Экономисты постоянно спорят о том, что же служит движущей силой экономики. Как демократы и республиканцы в политике, так в экономике противостоят друг другу кейнсианцы и монетаристы. Кейнсианцы утверждают, что

Как работает экономика

Как работает экономика Что заставляет мясника, пивовара или булочника каждое утро вставать, чтобы открыть магазин и заняться продажей своих товаров? И от чего зависит, превратится ли его лавка в многомиллионную корпорацию или он так и будет до конца своей жизни запирать

Глава 9. Подсчет очков: чья экономика больше — моя или ваша?

Глава 9. Подсчет очков: чья экономика больше — моя или ваша? Как я уже упоминал, в конце 1980-х годов я был молодым спичрайтером, работавшим на губернатора штата Мэн. Одной из моих обязанностей был поиск шуток. «Забавных шуток, — предупреждал меня хозяин, — таких, чтобы люди

Почему эта систем работает

Почему эта систем работает Система «Четырех ключей» доказала свою эффективность. Вы можете использовать ее для достижения максимальных результатов. Большинство из тех, кто работает в сетевом маркетинге, отлично справляется с первым этапом — «растапливанием льда». Эти

Глава 7. АТЕРОСКЛЕРОЗ И ПРОЧИЕ НЕПРИЯТНОСТИ (как работает наша банковская система)

Глава 7. АТЕРОСКЛЕРОЗ И ПРОЧИЕ НЕПРИЯТНОСТИ (как работает наша банковская система) Тем не менее, жизнь идет своим чередом. И при плохих правительствах люди как-то живут, и при нашем специфическом Центробанке банковская система как-то существует. Но этого «как-то» —

ПРИЛОЖЕНИЕ В. Праксиологическая экономика и математическая экономика

ПРИЛОЖЕНИЕ В. Праксиологическая экономика и математическая экономика Проблема цен и издержек исследуется и с помощью математических методов. Всегда существовали экономисты, которые считали, что единственным подходящим методом изучения экономических проблем являются

121. Почему в маркетинге работает столько девушек? Маркетинг – женская профессия?

121. Почему в маркетинге работает столько девушек? Маркетинг – женская профессия? Да, женская. И причину мне подсказала одна из рецензентов книги. По ее мнению, женщины легче и проще выстраивают отношения – то, на чем основывается маркетинг.Именно потому, что маркетинг –

Почему работает когнитивное разнообразие

Почему работает когнитивное разнообразие В наиболее упрощенной форме когнитивное разнообразие связано с двумя различающимися формами мышления – генеративной и реляционной. Или, проще говоря, они различаются в зависимости от того, как мы генерируем идеи и решаем

Часть четвертая Олив больше здесь не работает Вы не можете конкурировать без технологий

Часть четвертая Олив больше здесь не работает Вы не можете конкурировать без технологий Глава 25 Технологии должны поддерживать объятия Наши родители начали с идеи «предлагать отличное обслуживание и знать все о каждом покупателе». В самом начале папа мог держать

Уровень 3 Почему игра работает

Уровень 3 Почему игра работает Правила мотивации Солдат долго и упорно сражается за кусок цветной ленты. Наполеон Бонапарт Вы поняли, как в целом работает геймификация (уровень 1) и как оценить, подходит ли геймификация для решения ваших бизнес-задач (уровень 2). Сейчас мы

Почему же это не работает

Почему же это не работает Главным образом, есть две причины. Первая называется в этой книге синдромом «черного ящика». Это ситуация, когда руководители смотрят на процесс как на непонятную, непознаваемую «вещь в себе». Детали им неизвестны, но каким-то образом результат

Почему не работает универсальный подход «один алгоритм на все случаи жизни»

Почему не работает универсальный подход «один алгоритм на все случаи жизни» Трудность любого структурированного подхода к бизнес-проектам, будь то проект BPM или любой другой, в том, что организации часто исповедуют философию одного подхода на все случаи

ТАК ПОЧЕМУ ЖЕ РЕКЛАМА НЕ РАБОТАЕТ?

ТАК ПОЧЕМУ ЖЕ РЕКЛАМА НЕ РАБОТАЕТ? Слишком многие — в том числе и те, кто непосредственно делает рекламу, и руководители рекламных агентств — даже не знают, что такое реклама. Я говорю совершенно серьезно. Задумайтесь на секунду. Какое определение вы дадите рекламе? Я

Почему Совместный запуск работает

Почему Совместный запуск работает Если посмотреть на преимущества Совместного запуска (резкое увеличение продаж, с сумасшедшей скоростью увеличивающийся список рассылки, колоссальное позиционирование на рынке), может показаться, что этот метод является решением любой

Почему это работает?

Почему это работает? Давайте пройдемся по этим шагам еще раз, чтобы лучше понять цель каждого из них и обратить внимание на детали, придающие процедуре эффективность.1. Метод 5–1 вхождения в альфа-уровень следует приберечь для рутинного программирования. Для проектов

Источник

«Другого ответа на изменение климата человечество пока не придумало»

Андрей Белоусов об общих подходах РФ к процессу декарбонизации экономики

Первый вице-премьер Андрей Белоусов в разное время занимался вопросами на стыке экологической, экономической, технологической и бизнес-повестки, но в 2014–2019 годах они довольно неожиданно для внешнего наблюдателя объединились в теме «энергоперехода» экономики России. Руководитель экономического блока Белого дома в интервью “Ъ” рассказывает о том, что в правительстве думают о «декарбонизации» в контексте основных экономических целей — роста ВВП и промпроизводства для решения социальных задач.

Фото: Геннадий Гуляев, Коммерсантъ

Фото: Геннадий Гуляев, Коммерсантъ

— В отношении России «энергопереход», он же «декарбонизация», можно воспринимать двумя способами. Это или то, что может случиться, поэтому экономика страны должна к этому готовиться, и как то, что случится неизбежно, вне зависимости от того, что мы думаем и о глобальном изменении климата, и о том, будет ли в мире сохраняться единство по этому вопросу. С точки зрения правительства, для РФ есть разница между этими подходами? Декарбонизация в мире неизбежна или является лишь потенциальным риском для экономики страны?

— Он уже идет. Энергопереход как комплекс структурных, технологических и иных, я хочу это подчеркнуть, мероприятий, обеспечивающих снижение выброса парниковых газов с целью стабилизации средней температуры и борьбы с негативными изменениями климата. Процессы уже запущены, и вряд ли они будут остановлены, тем более что другого ответа на изменение климата, кроме энергоперехода, человечество пока не придумало. Общепризнана оценка, что на 2020 год глобальная средняя температура воздуха на 1,1 градуса превысила доиндустриальный уровень.

— То есть эту концепцию мы признаем научной, это не внешний вызов. Россия взяла эту проблематику в свою повестку, и мы верим в то, что энергопереход необходим?

— Мы эту повестку берем, но есть нюансы. Дело в том, что, конечно, основные «центры силы» начинают адаптировать ситуацию под свои интересы и под свои повестки, и начинают возникать конфликты, которые заложены были изначально во взаимодействиях разных крупных экономических игроков. Один из главных вопросов, который совершенно четко прорисовался,— это что делать странам, которые находятся на стадии первичной индустриализации или чуть дальше первичной индустриализации. Например, страны, у которых низкий уровень автомобилизации, им надо развивать тяжелую индустрию, а это такие гиганты, как Индонезия, Бразилия, Индия. Я уже не говорю про страны следующего эшелона. Африканские страны и так далее — для них энергопереход, понимаемый в «рафинированном» виде, как это транслируется странами G7, ведущими экономиками мира, означает замедление развития или вообще его прекращение.

Это означает, что все проблемы, связанные с разрывом между развивающимися и развитыми странами, получат новый импульс.

Поэтому для всех, и в том числе для России, ключевой вопрос в том, как энергопереход совместить с повесткой устойчивого развития.

Для нас эта проблема состоит в том, как нам реализовать свою собственную долгосрочную повестку развития, опираясь в первую очередь на возможности, которые дает энергопереход нашей стране (и, естественно, учитывая те риски, которые он создает).

— Какие дополнительные структурные изменения в экономике РФ предположительно вызовет энергопереход на горизонте 20 лет? Еще 10 лет назад мы считали, что речь идет только об адаптации, а не о структурной перестройке экономики.

— Возникает вопрос, а в чем наша повестка и как мы ее будем реализовывать. Нам нужно обеспечивать собственное устойчивое развитие, мы понимаем, что накопились структурные проблемы, которые не решены, об этом все говорят. Это точка консенсуса. Наши структурные проблемы дают низкий темп роста. Низкие темпы роста не позволяют решать социальные задачи, поэтому нужно обеспечить устойчивое развитие с достаточно приемлемыми, высокими темпами (потому что они выше тех темпов, которые нам задает неизменность, структурная утяжеленность нашей экономики), это 3–4%. 3% хотя бы!

Как России назначили дату углеродной нейтральности

Второй вопрос — какими рычагами мы можем действовать. Здесь тоже есть ответ: на горизонте, скажем, 5–7 лет это управляемые технологические изменения, связанные прежде всего с имплементацией экологического законодательства, с внедрением наилучших доступных технологий — это раз. Два — это ускоренная модернизация энергетики, не только «большой энергетики», но и теплогенерации в ЖКХ. С использованием технологий сжигания топлива с низкими выбросами CO2 — для нас это в первую очередь газ. Отсюда ускоренная газификация, это газ вместо угля, вместо нефтепродуктов, в том числе в ЖКХ.

Третье — использование наших технологических преимуществ. Есть целый ряд технологий, в которых мир от нас отстает. Пример — это атомные и водородные технологии. Это очень большие возможности — например, спрос на водород колоссальный, уже сейчас это порядка 120 млн тонн в год.

По нашим оценкам, можем занять на 20-летнем горизонте более 20% мирового рынка водорода.

Буквально в пятницу премьер-министр Михаил Мишустин на стратегической сессии по развитию в России водородной энергетики отметил нацеленность правительства на создание масштабных производств для удовлетворения спроса на водород и занятие существенной доли рынка.

— Это высокая оценка, об этом практически не говорилось ранее.

— У нас здесь есть преимущество — развитая инфраструктура и ресурсная база. Мы можем использовать нашу транспортную сеть, в том числе «Северный поток-2», не только для прокачки газа, но и для водорода в смеси других газов. Большая перспектива и у технологий улавливания, переработки и хранения углекислого газа от промышленного и энергетического производства.

Как Россия пытается выйти на рынок водорода

Это третья история, но есть и четвертая. Это регуляторика. Без создания адекватных регуляторов мы не получим мотивацию компаний для их технологического развития. Да, есть мотивация, связанная с внедрением наилучших доступных технологий, комплексных экологических разрешений, штрафов, но этого недостаточно. Нужно мотивации усилить — отсюда идея установления квот и торговли квотами на выбросы CO2, отсюда идеи, связанные с применением или с модификацией налогов в топливно-энергетическом секторе в увязке с применением «чистых» технологий. Это только идеи пока, они потребуют один-два года для отработки.

И наконец, очень важное, пятое, направление — это реализация так называемых климатических проектов, которые используют и развивают наше природное преимущество — высокую поглощающую способность нашей экосреды. Леса, болота, тундра, внутренние моря — колоссальные поглотители СО2, этого нет у большинства других стран. Та же самая борьба с пожарами, высадка лесов — мощный инструмент решения глобальной климатической задачи.

— Одно дело, когда мы считаем, каковы наши реальные ресурсы, другое — когда их оценивают извне. Насколько реализация климатической внутренней повестки зависит от характера международных отношений России?

— Важно, чтобы все эти меры признавались другими странами, которые вырабатывают свой набор действий. Прежде всего Евросоюзом, крупнейшим наряду с Китаем нашим торговым партнером. Нужно участвовать в переговорах, нужно формировать переговорную площадку и нужно формировать повестку на этой площадке. Для нас, я считаю, было бы правильно использовать ОЭСР в качестве такой площадки, потому что это авторитетная, взвешенная организация, которая сейчас активно движется в направлении выработки всех климатических правил.

— В каком состоянии переговоры РФ с ОЭСР в целом? О них не известно почти ничего.

— Я лишь могу сказать, что они сейчас активизируются.

— Взаимодействие России с Китаем по климатической повестке — есть ли в нем какие-то проблемы, которые отличаются от повестки соответствующих переговоров с ЕС по этой теме?

— У Китая другие проблемы, они другого масштаба. Энергетика Китая в значительной мере опирается на уголь. Китай объявил о переходе к углеродной нейтральности к 2060 году — понятно, что быстро поменять энергобаланс ни одна страна мира не сможет. В энергетике КНР доля угля порядка 60%, поэтому китайцы для России — крупнейший потенциальный потребитель угля. И конечно, Китаю адаптироваться к условиям, которые выставляют сейчас развитые страны, сложнее. Мы в этом отношении находимся где-то между двумя этими полюсами, Китаем и Евросоюзом, можем здесь быть коммуникаторами — у России в этом смысле позиция выигрышная.

—Недавняя дискуссия о дивидендной политике российских компаний завершилась, по сути, тезисом о том, что до 2023 года РФ будет обсуждать в этой связи единый вопрос об инвестициях, о дивидендной политике и о «углеродном переходе». Эти темы были связаны в выступлениях представителей правительства напрямую — и хотелось бы яснее понимать характер этой связи.

— С самого начала налоговых дискуссий в этом году эти налоговые инновации рассматривали как элемент поиска условий налогообложения основных эмитентов СО2. Не секрет, что химическая промышленность, металлургия — одни из них. Поэтому крупному сырьевому бизнесу было предложено: давайте рассматривать ситуацию как то, что Россия будет двигаться в сторону новой регуляторики, касающейся сокращения выбросов, плавно, постепенно и спокойно. На это обращал внимание президент Владимир Путин: никаких резких движений быть не должно, нужно плавно двигаться в этом направлении.

Как налог на сверхдоходы был отложен, налог на металл ушел бедным

Историю с повышением НДПИ и введением акцизов на жидкую сталь имеет смысл рассматривать в этом контексте. Что же касается собственно дивидендов — вопрос давно назрел, он давно стоит в повестке: как донастроить налоговую систему, чтобы компаниям было выгоднее инвестировать, чем выплачивать дивиденды. Вопрос не только налоговой политики — вообще вопрос инвестиционного климата и доходности, динамики развития рынков.

Мы здесь находимся в жестких ограничениях. С большинством стран у нас подписаны соглашения об избежании двойного налогообложения, и в них установлено низкое налогообложение дивидендов, поэтому такое прямое, лобовое обложение дивидендов невозможно в силу наших международных обязательств. Нужно менять соглашения, что создает огромное количество проблем.

— Это отчасти делалось и ранее, но не в таком масштабе.

— Мы это делаем только по отношению к офшорам или к квазиофшорам. Сегодня действует порядка восьмидесяти таких соглашений. Поэтому была предложена простая идея — сделать прогрессивную шкалу налогообложения прибыли с двумя ставками 25% и 30% в зависимости от разницы «дивиденды минус инвестиции» по отношению к капиталу. Шкалы щадящие, попали бы с десяток компаний. Но выяснилось, что, во-первых, бизнес не готов к такому развороту. Есть проблемы у акционеров, для которых это неожиданный поворот, особенно потому, что счет предполагался задним числом — брался ретроспективно пятилетний период, чтобы сгладить колебания от больших выплат дивидендов… И бизнес попросил: давайте мы это все отложим.

Во-вторых, целый ряд легальных инвестиционных конструкций, которые сегодня существуют, основан на выплате дивидендов. Например, есть большой холдинг, дивиденды дочерней компании выплачивают в адрес материнской компании, а материнская компания эти дивиденды потом распределяет обратно в виде инвестиций, вкладывая их в дочернюю. Таким образом происходит перераспределение ресурсов внутри холдинга. Бывают также случаи, когда в силу разных причин сбор инвестиций выносится за пределы холдинга, и тогда мы видим, как SPV создается за пределами холдинга, дивиденды уходят туда. Все это нужно учитывать, поэтому мы взяли паузу: будем собираться с бизнесом, отрабатывать этот механизм.

— Инвестиционная емкость европейского рынка в связи с энергопереходом довольно высока. Предполагаете ли вы как-то ограничивать потенциальные заработки госкомпаний на инвестициях в энергопереход за пределами России? С одной стороны, это инвестиции не в Россию. С другой — в отличие от частных компаний эта собственность и доходы в любом случае государственные. Если «Газпром» или «Роснефть» прирастут холдингом в Голландии, это приращение останется госактивом. При этом возникает возможность трансфера технологий. Или вы считаете, что приоритетом все-таки должна оставаться внутренняя экономика, а это все вторичный эффект?

— Вы задаете вопрос в юридической логике. Здесь же логика социально-экономическая: рабочие места от этих инвестиций где создаются? Там. А спрос на машины, оборудование, подрядные мощности где создается? Тоже там. Возникает вопрос: а наша страна что получает? Компания получает прибыль, но и ее могут оставить за рубежом. Тогда возникает вопрос: нам это зачем? Это полуколониальный способ развития. Здесь будем ресурсы добывать, а доходы будем вкладывать в иностранную экономику. Мне казалось, мы уже прошли этот период нашего развития.

Другое дело, что компании очень часто жалуются, и справедливо, что у нас в стране мало рынков, куда эффективно инвестировать. Я часто общаюсь с бизнесом, постоянно разговор идет об этом. И коллеги правы. Нужно рынки создавать, способствовать их развитию, снимать риски — частично, по крайней мере.

— Основные жалобы бизнеса по-прежнему на инфраструктуру?

— Жалобы есть и на инвестклимат. Аккуратно скажу: речь идет о неэффективности разрешения инвестиционных споров и защите прав инвесторов. По-прежнему. Хотя правкой закона о банкротстве мы пытаемся часть этих претензий снять. А самая главная проблема — это проблема доходности. Все остальное — инвестклимат, ресурсы инвестиционные, процентные ставки — это решается, если есть доходность. Доходность определяется не столько прибылью на рынках, сколько быстротой их роста.

Когда рынки быстро растут, как у нас в первой половине 2000-х годов, все как-то забывают про инвестклимат.

Мода была. Огромная мода инвестировать в Россию. Конечно: рынки росли на 10% в год.

Потом, понятно, мы уперлись в структурные потолки и ограничения: рост ВВП после 5–6% в год упал сразу до 2% в год, а то и ниже. Тоже понятно. И сразу стало некуда инвестировать. В этом же проблема. Но проблема понятная, решаемая.

— Можно ли «сшить» снятие барьеров для инвестиций с зеленой повесткой? Возможно ли это технически и нужно ли это?

— Не просто можно, но и нужно, конечно. Обязательно. Это как раз главная история, и первая такая «нитка» — это наилучшие доступные технологии (НДТ). Там практически все создано — организационный механизм, нормативно-правовая база, достаточно эту систему адаптировать под новые задачи.

—В 2014 году приняли соответствующий закон об НДТ, подготовили нормативную базу, но есть ощущение, что либо для бизнеса это оказалось некомфортным решением, либо НДТ сложно администрировать, либо процесс перехода на НДТ идет в тех секторах экономики, которые не обращают на себя внимание. Что происходит вокруг НДТ?

— Летом 2014 года этот закон действительно был принят. У него были достаточно большие переходные периоды. Дальше — я сам этим занимался, работая уже в администрации президента, и вел эту тему активно — началась очень мучительная отработка нормативной базы. У нас же ничего не было — там нужны справочники технологий, их нельзя придумать в кабинете, их должен сам бизнес сформировать. В Европе это все создавалось десятилетиями. У нас — за три-четыре года.

В конце концов бизнес понял, что эти справочники — в их интересах. В старой системе существовали в этом плане только всевозможные ограничения и штрафы, и очень существенные. И компания понимает это, и проверяющая организация это понимает, поэтому они договариваются, и это неправильно. Мне очень понравилось, когда один наш коллега сказал об НДТ в разговоре с компаниями: «Для вас НДТ — это амнистия, но после этого мы будем жить по правилам, которые будут постепенно ужесточаться».

Почему «мягкая» модернизация промышленности в РФ не работает

Разработка комплексных экологических разрешений и вся нормативно-переговорная работа шли параллельно. Процесс завершился в 2017 году. И только потом начались эксперименты с внедрением НДТ. Начали переход на новое регулирование первые компании, был введен по просьбе бизнеса сильно растянутый во времени период, когда компании так называемой первой категории — а это основные загрязнители — должны получать комплексные экологические разрешения либо, если они не вписываются в параметры этих справочников, заявлять и защищать свои программы. Пилоты стартовали в начале 2019 года, а финальный срок по ним — 2022 год. Сейчас этот срок подходит к концу.

Для некоторых предприятий его растянули, но это скорее исключение было для оборонно-промышленного комплекса. А так эта работа интенсифицировалась. Ее ведет Росприроднадзор, выдано 27 разрешений нового типа. Но всего объектов, которые попадают под новое регулирование, примерно 7,5 тыс. Нормативно-правовая база под НДТ отрабатывалась вместе с Минпромторгом — сначала в министерстве этим занимался Глеб Никитин, потом эстафетную палочку принял Василий Осьмаков, который ведет сейчас эту тему. Отработали перечни оборудования, которые нужны для внедрения наилучших доступных технологий, российские площадки, где это оборудование можно производить. И меры поддержки для того, чтобы это оборудование было произведено, построено, закуплено.

Процесс идет. Может, медленнее, чем хотелось бы, но это развивающаяся история.

— Вернемся к госсектору. При обсуждении его роли в энергопереходе и декарбонизации при всей его управляемости возникает дилемма: доходы бюджета, которые обеспечивают госкомпании, или новая зеленая повестка…

— Для компаний топливного и сырьевого секторов, неважно, государственные они или частные, которые попадают под внешнюю углеродную регуляторику, очень быстро встанет вопрос: вы все равно заплатите эти деньги, только куда — заплатите в бюджет Евросоюза или других стран либо вложите в свою модернизацию в России. Инвестиции в энергопереход нужны для того, чтобы снизить платежи в Евросоюзе. Выбор простой, и я думаю, тут все однозначно. Причем все может произойти достаточно быстро.

— Достаточно быстро — это 5–7 лет или 10–20?

— Я думаю, что это 3–5 лет. Коллеги из бизнеса это хорошо понимают. Неслучайно многие крупнейшие компании стали активно искать организационные и технологические решения, позволяющие снизить выбросы СО2, и, кстати, заработать на энергопереходе. В частности, на водородных проектах.

— Тот же вопрос, но по неэкспортирующим компаниям?

— Кроме налогового регулирования актуален второй элемент давления на компании. На тех, кто отказывается участвовать в общем процессе. Он связан с доступом к финансам. Уже сейчас и крупнейшие инвестиционные фонды, и крупнейшие банки смотрят, что за компания и с кем эта компания работает, именно с точки зрения экологически ответственных технологий. ESG сама по себе — немного шире история — это и про социальные и управленческие факторы устойчивого развития, но она тоже примерно из этой области. Смотрите, какая сейчас пошла на ESG мода — кто кого и как опередит в этой сфере…

— Российское увлечение ESG выглядит очень искусственно именно из-за подозрительно стремительного развития, вам не кажется?

— Согласен. Быстро — часто поверхностно. Но речь о том, что для экспортеров выбор, который возникает, понятен. А для неэкспортеров выбор связан с доступом к финансовым ресурсам.

— В России на уровне страны, на уровне потенциала роста ее экономики, на уровне запасов капитала есть сколько-нибудь серьезная возможность профинансировать водородную трансформацию экспорта?

— В том числе без крупных иностранных инвестиций?

— Конечно, есть. Вопрос не в иностранных инвестициях. У нас есть технологии, у нас есть финансовые ресурсы и инфраструктура.

— И какого порядка доли ВВП потребуется для такого перехода?

— Порядок цифр — не фантастический. Просто для примера: у нас весь наш так называемый интенсивный сценарий в стратегии энергоперехода стоит примерно 90 трлн руб. за 28 лет. Это означает 3,2 трлн в год. То есть речь идет о менее чем 3% ВВП.

— Интересна ваша позиция по атомной генерации в стратегии.

— Объективно говоря, атомная генерация с точки зрения карбонового следа — один из самых чистых видов производства энергии. Но целому ряду стран очень не хочется признавать атомную генерацию «чистой» для того, чтобы просто не создавать себе стратегических конкурентов.

Мы, конечно, заинтересованы в том, чтобы атомная генерация была признана одним из «чистых» способов производства энергии. У нас есть все возможности увеличения доли атомной генерации. Есть Чукотка, другие удаленные северные территории. Там вообще нет другого способа обеспечить достаточную генерацию, кроме плавучих АЭС. Но, кстати, то же самое касается и стран Африки. Там плавучие АЭС или мини-АЭС — потенциально один из главных способов обеспечения электроэнергией.

Тут стратегическая развилка: многие страны, думаю, будут разделять российскую позицию в этих вопросах.

— Около пяти лет назад в России начали говорить о будущем вхождении в «Индустрию 4.0». Сейчас говорят о декарбонизации как о главной перспективе. Это параллельные процессы или потенциально взаимоувязанные?

— Я думаю, что декарбонизация — это составная часть «Индустрии 4.0». Дело не в «номере индустрии» — речь идет о новой технологической волне, которая ведет за собой изменение и форм ведения бизнеса, и организационных структур, таких как переход от интегрированных корпораций к сетевым компаниям, и так далее. Декарбонизация — это просто составная часть этого процесса.

И по-другому и быть не может. Потому что речь идет о комплексном процессе системной смены технологий — того, что в свое время называли технологическим укладом. Все, что в этой сфере происходит, будет составной частью общего процесса.

Белоусов Андрей Рэмович

Личное дело

Родился 17 марта 1959 года в Москве. В 1981 году окончил экономический факультет МГУ. Доктор экономических наук.

В 1981–1986 годах работал в Центральном экономико-математическом институте АН СССР. В 1986–2006 годах — в Институте экономики и прогнозирования научно-технического прогресса АН СССР (Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН), прошел путь от младшего научного сотрудника до заведующего лабораторией. С 2000 по 2006 год также возглавлял Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, был внештатным советником премьер-министра РФ.

В 2006–2008 годах — заместитель главы Минэкономики, в 2008–2012 годах — директор департамента экономики и финансов правительства РФ. С 2012 по 2013 год — министр экономического развития. С июня 2013 года работал помощником президента Владимира Путина. 21 января 2020 года назначен первым вице-премьером.

Источник