Владимир Высоцкий
Текст песни Смотрины
Добавьте этот текст песни в ваш персональный список песен.
Там, у соседей, пир горой, и гость солидный, налитой,
Ну а хозяйка — хвост трубой — идет к подвалам,
В замок врезаются ключи и вынимаются харчи
И с тягой ладится в печи, и с поддувалом.
А у меня сплошные передряги,
То в огороде недород, то скот падет,
То печь чадит от нехорошей тяги,
А то щеку на сторону ведет.
Там, у соседа, мясо в щах, на всю деревню хруст в хрящах,
И дочь, невеста, вся в прыщах — дозрела, значить,
Смотрины, стало быть, у них, на сто рублей гостей одних,
И даже тощенький жених поет и скачет.
А у меня цепные псы взбесились,
Средь ночи с лая перешли на вой
И на ногах моих мозоли прохудились
От топотни по комнате пустой.
Ой, у соседа быстро пьют, а что не пить, когда дают,
А что не петь, когда уют и ненакладно,
А тут вон — баба на сносях, гусей некормленных косяк,
Да дело, в общем, не в гусях, а все неладно.
Тут у меня постены появились,
Я их гоню и так, и сяк — они опять,
Да в неудобном месте чирей вылез —
Пора пахать, а тут ни сесть — ни встать.
Сосед маленочка прислал — он от щедрот меня позвал,
Ну я, понятно, отказал, а он — с начала.
Должно, литровую огрел, ну и конечно подобрел,
И я пошел, попил, поел — не полегчало.
И посредине этого разгула
Я пошептал на ухо жениху,
И жениха как будто ветром сдуло,
Невеста вся рыдает наверху.
Сосед орет, что он народ, что основной закон блюдет,
Мол, кто не ест, тот и не пьет, и выпил, кстати.
Все сразу повскакали с мест, но тут малец с поправкой влез —
Кто не работает — не ест, — ты спутал, батя.
А я сидел с засаленною трешкой,
Чтоб завтра гнать похмелье мое
В обнимочку с обшарпанной гармошкой,
Меня и пригласили за нее.
Сосед другую литру съел, и осовел, и опсовел,
Он захотел, чтоб я попел («Зря, что ль поили. «),
Меня схватили за бока два здоровенных мужика, [вар.: паренька]
«Играй, — говорят, — и пой, пока не удавили».
Уже дошло веселие до точки
Уже невеста брагу пьет тайком [вар.: уже невесту тискали тайком]
А я запел про светлые денечки:
«Когда служил на почте ямщиком».
Потом еще была уха и заливные потроха,
Потом поймали жениха и долго били,
Потом пошли плясать в избе, потом дрались не по злобе,
И все хорошее в себе доистребили.
А я стонал в углу болотной выпью
Набычась, а потом и подбочась,
И думал — с кем я завтра выпью
Из тех, с которыми я пью сейчас?
На утро там всегда покой и хлебный мякиш за щекой
И без похмелья перепой — еды навалом,
Никто не лается в сердцах, собачка мается в сенцах
И печка в синих изразцах и с поддувалом.
А у меня и в ясную погоду
Хмарь на душе, которая горит,
Хлебаю я колодезную воду,
Чиню гармошку, а жена корит
Поиск текстов
Ваш личный список песен:
Для быстрого перехода к нужной песне вы можете добавлять в этот список любые тексты песен. Данный список автоматически сохраняется на вашем компьютере.
Источник
Владимир Высоцкий — Смотрины: Стих
Там у соседей — пир горой,
И гость — солидный, налитой,
Ну а хозяйка — хвост трубой —
Идёт к подвалам:
В замок врезаются ключи,
И вынимаются харчи;
И с тягой ладится в печи,
И с поддувалом.
А у меня — сплошные передряги:
То в огороде недород, то скот падёт,
То печь чадит от нехорошей тяги,
А то щеку на сторону ведёт.
Там у соседа мясо в щах —
На всю деревню хруст в хрящах,
И дочь-невеста вся в прыщах —
Дозрела, значит.
Смотрины, стало быть, у них —
На сто рублей гостей одних,
И даже тощенький жених
Поёт и скачет.
А у меня цепные псы взбесились —
Средь ночи с лая перешли на вой,
И на ногах моих мозоли прохудились
От топотни по комнате пустой.
Ох, у соседа быстро пьют!
А что не пить, когда дают?
А что не петь, когда уют
И не накладно?
А тут, вон, баба на сносях,
Гусей некормленных косяк…
Да дело, в общем, не в гусях,
А всё неладно.
Тут у меня постены появились,
Я их гоню и так и сяк — они опять,
Да в неудобном месте чирей вылез —
Пора пахать, а тут — ни сесть ни встать.
Сосед малёночка прислал —
Он от щедрот меня позвал,
Ну, я, понятно, отказал,
А он — сначала.
Должно, литровую огрел —
Ну и, конечно, подобрел…
И я пошёл — попил, поел.
Не полегчало.
И посредине этого разгула
Я пошептал на ухо жениху —
И жениха, как будто ветром, сдуло,
Невеста вся рыдает наверху.
Сосед орёт, что он народ,
Что основной закон блюдёт:
Мол кто не ест, тот и не пьёт, —
И выпил, кстати.
Все сразу повскакали с мест,
Но тут малец с поправкой влез:
«Кто не работает — не ест,
Ты спутал, батя!»
А я сидел с засаленною трёшкой,
Чтоб завтра гнать похмелие моё,
В обнимочку с обшарпанной гармошкой —
Меня и пригласили за неё.
Сосед другую литру съел —
И осовел, и опсовел,
Он захотел, чтоб я попел —
Зря, что ль, поили?!
Меня схватили за бока
Два здоровенных паренька.
«Играй, — говорят, — паскуда, пой, пока
Не удавили!»
Уже дошло веселие до точки,
Уже невеста брагу пьёт тайком, —
И я запел про светлые денёчки,
«Когда служил на почте ямщиком».
Потом ещё была уха
И заливные потроха,
Потом поймали жениха
И долго били,
Потом пошли плясать в избе,
Потом дрались не по злобе, —
И всё хорошее в себе
Доистребили.
А я стонал в углу болотной выпью,
Набычась, а потом и подбочась, —
И думал я: с кем я завтра выпью
Из тех, с которыми я пью сейчас?!
Наутро там всегда покой,
И хлебный мякиш за щекой,
И без похмелья перепой,
Еды — навалом,
Никто не лается в сердцах,
Собачка мается в сенцах,
И печка — в синих изразцах
И с поддувалом.
А у меня — и в ясную погоду
Хмарь на душе, которая горит,
Хлебаю я колодезную воду,
Чиню гармошку, а жена корит.
Источник
Владимир Высоцкий — Смотрины
Слушать Владимир Высоцкий — Смотрины
Текст Владимир Высоцкий — Смотрины
Там у соседей — пир горой,
И гость — солидный, налитой,
Ну а хозяйка — хвост трубой —
Идёт к подвалам:
В замок врезаются
ключи,
И вынимаются
харчи;»
И с тягой ладится в печи,
И с поддувалом.
А у меня — сплошные передряги:
То в огороде недород,
то скот падёт,
То печь чадит от нехорошей тяги,
А то щеку на сторону ведёт.
Там у соседа мясо в щах —
На всю деревню хруст в хрящах,
И дочь-невеста вся в прыщах —
Дозрела, значит.
Смотрины, стало быть, у них —
На сто рублей гостей одних,
И даже тощенький жених
Поёт и скачет.
А у меня цепные псы взбесились —
Средь ночи с лая перешли на вой,
И на ногах моих мозоли прохудились
От топотни по комнате пустой.
Ох, у соседа быстро пьют!
А что не пить, когда дают?
А что не петь, когда уют
И не накладно?
А тут, вон, баба на сносях,
Гусей некормленных косяк…
Да дело, в общем, не в гусях,
А всё неладно.
Тут у меня постены появились,
Я их гоню и так и сяк — они опять,
Да в неудобном месте чирей вылез —
Пора пахать, а тут — ни сесть ни встать.
Сосед малёночка прислал —
Он от щедрот меня позвал,
Ну, я, понятно, отказал,
А он — сначала.
Должно, литровую огрел —
Ну и, конечно, подобрел…
И я пошёл — попил, поел.
Не полегчало.
И посредине этого разгула
Я пошептал на ухо жениху —
И жениха, как будто ветром, сдуло,
Невеста вся рыдает наверху.
Сосед орёт,
что он народ,
Что основной закон блюдёт:
Мол кто не ест, тот и не пьёт, —
И выпил, кстати.
Все сразу повскакали с мест,
Но тут малец с поправкой влез:
«Кто не работает — не ест,
Ты спутал, батя!»
А я сидел с засаленною трёшкой,
Чтоб завтра гнать похмелие моё,
В обнимочку с обшарпанной гармошкой —
Меня и пригласили за неё.
Сосед другую литру съел —
И осовел,
и опсовел,
Он захотел,
чтоб я попел —
Зря, что ль, поили?!
Меня схватили за бока
Два здоровенных паренька.
«Играй, — говорят, — паскуда, пой, пока
Не удавили!»
Уже дошло веселие до точки,
Уже невеста брагу пьёт тайком, —
И я запел про светлые денёчки,
«Когда служил на почте ямщиком».
Потом ещё была уха
И заливные потроха,
Потом поймали жениха
И долго били,
Потом пошли плясать в избе,
Потом дрались не по злобе, —
И всё хорошее в себе
Доистребили.
А я стонал в углу болотной выпью,
Набычась, а потом и подбочась, —
И думал я: с кем я завтра выпью
Из тех, с которыми я пью сейчас?!
Наутро там всегда покой,
И хлебный мякиш за щекой,
И без похмелья перепой,
Еды — навалом,
Никто не лается
в сердцах,
Собачка мается
в сенцах,
И печка — в синих изразцах
И с поддувалом.
А у меня — и в ясную погоду
Хмарь на душе, которая горит,
Хлебаю я колодезную воду,
Чиню гармошку, а жена корит.
Источник
Кто не работает не пьет ты спутал батя
Там у соседа — пир горой,
И гость — солидный, налитой,
Ну а хозяйка — хвост трубой —
Идет к подвалам,-
В замок врезаются ключи,
И вынимаются харчи;
И с тягой ладится в печи,
И с поддувалом.
А у меня — сплошные передряги:
То в огороде недород, то скот падет,
То печь чадит от нехорошей тяги,
А то щеку на сторону ведет.
Там у соседей мясо в щах —
На всю деревню хруст в хрящах,
И дочь — невеста, вся в прыщах,-
Дозрела, значит.
Смотрины, стало быть, у них —
На сто рублей гостей одних,
И даже тощенький жених
Поет и скачет.
А у меня цепные псы взбесились —
Средь ночи с лая перешли на вой,
И на ногах моих мозоли прохудились
От топотни по комнате пустой.
Ох, у соседей быстро пьют!
А что не пить, когда дают?
А что не петь, когда уют
И не накладно?
А тут, вон, баба на сносях,
Гусей некормленных косяк.
Но дело даже не в гусях,-
А все неладно.
Тут у меня постены появились,
Я их гоню и так и сяк — они опять,
Да в неудобном месте чирей вылез —
Пора пахать, а тут — ни сесть ни встать.
Сосед маленочка прислал —
Он от щедрот меня позвал,-
Ну, я, понятно, отказал,
А он — сначала.
Должно, литровую огрел —
Ну и, конечно, подобрел.
И я пошел — попил, поел,-
Не полегчало.
И посредине этого разгула
Я прошептал на ухо жениху —
И жениха, как будто ветром сдуло,-
Невеста, вон, рыдает наверху.
Сосед орет, что он — народ,
Что основной закон блюдет:
Что — кто не ест, тот и не пьет,-
И выпил, кстати.
Все сразу повскакали с мест,
Но тут малец с поправкой влез:
«Кто не работает — не ест,-
Ты спутал, батя!»
А я сидел с засаленною трешкой,
Чтоб завтра гнать похмелие мое,
В обнимочку с обшарпанной гармошкой —
Меня и пригласили за нее.
Сосед другую литру съел —
И осовел, и опсовел.
Он захотел, чтоб я попел,-
Зря, что ль, поили?
Меня схватили за бока
Два здоровенных мужика:
«Играй, паскуда, пой, пока
Не удавили!»
Уже дошло веселие до точки,
Уже невесту тискали тайком —
И я запел про светлые денечки,
«Когда служил на почте ямщиком».
Потом у них была уха
И заливные потроха,
Потом поймали жениха
И долго били,
Потом пошли плясать в избе,
Потом дрались не по злобе —
И все хорошее в себе
Доистребили.
А я стонал в углу болотной выпью,
Набычась, а потом и подбочась,-
И думал я: а с кем я завтра выпью
Из тех, с которыми я пью сейчас?
Наутро там всегда покой,
И хлебный мякиш за щекой,
И без похмелья перепой,
Еды навалом,
Никто не лается в сердцах,
Собачка мается в сенцах,
И печка — в синих изразцах
И с поддувалом.
А у меня — и в ясную погоду
Хмарь на душе, которая горит,-
Хлебаю я колодезную воду,
Чиню гармошку, и жена корит.
1973
Сосед — богатый советский мужик (вот такой оксюморон). Внешне его дом и семья выглядит вполне благообразно: никто не лается в сердцах, всегда покой, без похмелья. Он даже, кажется, добр: приглашает бедного соседа на свои смотрины. Но «после литры выпитой» (это из другой песни) он начинает кликушествовать и утверждать, что именно его жизнь — кто ест, тот и пьёт — есть выражение народных идеалов и одновременно соблюдение основного закона СССР. Толстомордое мещанство. А после двух литров выясняется, что бедняк должен отработать угощение; его гости хватают за бока бедного соседа (выясняется, что его пригласили только из-за гармошки, ведь в доме богача никто играть не умеет!), бьют жениха, дерутся не по злобе и истребляют в себе всё хорошее.
Наутро снова всё благопристойно, и не скажешь, что под этим благополучием кроются такие бездны.
Ну а бедный сосед, лирический герой? У него всё не так, хмарь, постены (клопы), чирей, гуси, баба на сносях, гармошка обшарпанная, недород, падёж скота, печь чадит, флюс, мозоли. Только ли обстоятельства в этом виноваты? Уж гусей-то он мог бы и сам накормить! И почему он чинит гармошку, когда пора пахать? Легче всего говорить, что «всё неладно», если работать неохота. Между прочим, чирей в неудобном месте, при котором ни сесть, ни встать — не такая уж помеха пахоте. А баба на сносях — так радоваться надо, ведь детей в доме не наблюдается. Ан нет, не рад наш герой. И посмотрите, как он рассказывает о жизни соседа. Он жутко завидует! И от зависти даже не хочет идти к соседу на праздник, пока его не позовут дважды. Только когда сосед из человека превращается в зверя, наш лирический бедняк начинает стонать болотной выпью. Он бы сам не прочь порадоваться богатству: зачем ему, при его бедности, цепные псы, да ещё во множественном числе? Это единственное выражение богатства, которое он может себе позволить: псы, не пускающие на порог воров и побирушек.
И когда на утро на его похмельной горящей душе хмарь — отчего эта хмарь? От скотства его благополучного соседа? От чёрной зависти? Или от осознания того, что если бы он, бедняк, оказался в избе его соседа и при этом богатстве — он вёл бы себя так же, если не хуже, потому что они из одного теста леплены и одним миром мазаны.
Вот почему я считаю Высоцкого гением.
Источник