Кто не работает тот не ест это лозунг

«Кто не работает, тот не ест», и другие крылатые фразы из Библии

Вы даже не представляете, как много крылатых выражений пришло в русский язык из Библии. Мы сделали для вас подборку. Вы удивитесь, как некоторые из крылатых фраз изменили свой первоначальный смысл.

«Кто не работает, тот не ест» — фраза из Нового Завета

«Кто не работает, тот не ест» — для большинства эта фраза ассоциируется с каким-то советским слоганом: каждый должен работать на благо общества, а кто не работает — тот и есть не имеет права.

На самом деле эта фраза пришла из Послания святого апостола Павла Фессалоникийцам. Был момент, когда народ в Фессалониках охватило уныние: все ждали конца света и второго пришествия Христа. Люди были уверены, что это случится вот-вот, поэтому многие бросили свои повседневные дела и обязанности — чтобы молиться.

Апостол Павел вразумлял их: молиться — это хорошо, но и бросать все ради конца света не нужно: хотя бы потому, что никому не дано знать, когда второе пришествие Христа наступит.

Дословно фраза в послании звучала так: «Ибо когда мы были у вас, то завещевали вам сие: если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2 Фес. 3,10).

«Зарыл свой талант в землю» — фраза из Евангелия

«Зарыть талант в землю» — это значит не использовать способности, которые были дарованы Богом. Например, у молодого человека талант к рисованию, а он целый день сидит в соцсетях и тем самым зарывает свой талант.

Изначально это выражение пришло из притчи Иисуса Христа про серебряные монеты — «таланты» (Мф. 25; 16, 18). Притча была про то, как некто, получив несколько талантов от Бога, употребил их в дело и преумножил, а другой — закопал в землю, «скрыв серебро господина своего».

«Око за око, зуб за зуб» — фраза из Ветхого Завета

Сейчас это фраза воспринимается, как что-то про месть: тебе сделали плохо, сделай врагу также.

Выражение пришло из Ветхого Завета, а точнее — одного из законов, который заповедовал евреям Моисей (Исх. 21, 24–25). Но смыслом его была не месть, а — справедливый закон ограничения зла в обществе. «Когда дерутся люди, и […] если будет вред, то отдай душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, ушиб за ушиб». Тогда это была единственная по сути возможность систематизировать законодательство в отношении преступлений.

И тогда еще не было Нового Завета и Христа. Спаситель попросит действовать иначе — по закону Любви: «Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5, 38–39).

Этот пример — идеальный, чтобы проиллюстрировать, какой нравственный путь прошло человечество от ранних времен до христианских.

«Камень преткновения» — выражение из Ветхого и Нового Завета.

Под «камнем преткновения» у нас понимается непреодолимое препятствие.

В Священном Писании это выражение встречается несколько раз и каждый раз под ним имеется в виду Иисус Христос (Ис. 8, 14–15; 1 Пет. 24, 8; Рим. 9, 31–32), который действительно стал для многих из еврейского народа камнем, о который те, не уверовав, споткнулись.

«Бог дал — Бог взял» — фраза из Ветхого Завета

Сейчас эта фраза несет в себе элемент воздыхания об утерянном. Вот, что-то было, и вот — этого больше нет.

В принципе, эта фраза употребляется в неискаженном изначально смысле. Ее точно так сказал многострадальный Иов, которого скорби и потери преследовали большую часть жизни. «Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» — воскликнул он однажды (Иов. 1, 20–21).

Однако, сохранив в нашем языке формулировку, фраза потеряла самое важное — внутренний настрой. Ибо, когда произносим ее мы, то говорим о сожалении, а Иов — о своем глубочайшем доверии к Промыслу Божиему.

Праведный Иов многострадальный.

«Притча во языцех» — выражение из Ветхого Завета

В наше время «притчей во языцех» называют какое-то значимое событие, которое стало для всех уроком.

Во времена Ветхого завета «стать притчей» означало совершить поступок, о котором пойдут пересуды. А слово «язык» в древнеславянском означало «народ».

«Стать притчей во языцех» — было в одном из мест Ветхого завета угрозой тем, кто будет нарушать Заповеди. «И будешь ужасом, притчею и посмешищем у всех народов, к которым отведет тебя Господь» (Втор. 28, 37).

«Волк в овечьей шкуре» — фраза из Евангелия

Наша первая ассоциация — сказка про трех поросят. К ним в дом пытался пробраться в волк, накинув на себя овечью шкуру.

Впервые это сравнение привел Иисус Христос, говоря о вполне конкретных людях — лжепророках, которые внешне пребывают «в овечьей шкуре», а внутри — «хищные волки» (Мф. 7, 15).

«Нет пророка в своем отечестве» — фраза из Евангелия

Пословица про то, как часто бывает, что Родина (или близкие родственники) не ценят при жизни своих выдающихся сыновей.

Иисус Христос говорил примерно о том же. Однажды Он вернулся в родной Назарет и увидел, что никто из жителей ему не верит, хотя все Его Чудеса и Учения были известны. Разочарованный Он сказал: «Истинно говорю вам: никакой пророк не принимается в своем отечестве» (Лк. 4, 24).

«Не хлебом единым» — выражение из Ветхого и Нового Завета

Обычно «не хлебом единым» мы говорим в контексте того, что не всё в нашей жизни делается рационально и с расчетом — душу тоже хочется иногда порадовать: например, купить что-то для утешения. У кого-то это целые хобби — путешествия, книги или походы в театр.

Фраза пришла из Нового Завета. Сатана искушал Иисуса Христа во время Его поста в пустыне (Мф. 4, 3–4): «Приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами. Он же сказал ему в ответ: написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих».

В Ветхом Завете тоже встречается это выражение. Моисей, видя, как измучен его народ странствиями по пустыне, старался поддержать его: «Он смирял тебя, томил тебя голодом и питал тебя манною, которой не знал ты и не знали отцы твои, дабы показать тебе, что не одним хлебом живет человек, но всяким словом, исходящим из уст Господа» (Втор. 8, 3).

«Метать бисер» — выражение из Евангелия

Бисер перед свиньями метать — рассказывать что-то, что слушатели в силу своего невежества не в состоянии понять. То есть, не только бессмысленное занятие, но и как бы оскорбляющее учение.

Выражение сохранило полностью изначальный смысл. Иисус Христос просил учеников: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас» (Мф. 7, 6).

Иисус Христос и его ученики-апостолы.

«Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет» — фраза из Евангелия

Это фраза не от Александра Невского, который произнес ее после победной схватки над шведами — а из Нового Завета.

Ее произнес Иисус Христос в Гефсиманском саду в момент, когда его пришли арестовывать (Мф. 26, 52–53). Ученик Христа — апостол Петр, — мечом отсек ухо одному из первосвященников. Спаситель исцелил раненого, а Петру сказал: «возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут; или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?».

(текст подготовлен на основе статьи в журнале «Прихожанин», которая была написана нами же несколько лет назад)

Это далеко не все фразы и выражения, которые пришли к нам из Библии. Например, «Всяк человек — ложь» — это тоже из Библии, из Псалтири. А «Запретный плод» — из ветхозаветной истории про изгнание Адама и Евы из Рая.

Но закончить текст мы бы хотели не выражением, которое пришло из Библии, а просто словом, смысл которого тоже почти потерялся — «Спасибо». Оно произошло от выражения «Спаси Бог». То есть не просто благодарность, — а искренне пожелание человеку стяжать Благодать Божию, а вместе с ней — и Жизни Вечную.

Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе!

Этот и другие посты читайте в нашей группе во ВКонтакте

Источник

Православная Жизнь

Известная фраза широко употреблялась в советское время. На самом деле выраженный ею принцип позаимствован из Нового завета, точнее — из слов апостола Павла.

Знаменитая фраза «кто не работает, тот не ест» широко употреблялась в советское время как в официальной политике, так и в народе. Например, так звучал второй принцип Морального кодекса строителя коммунизма: «Добросовестный труд на благо общества: кто не работает, тот не ест». А еще раньше этот афоризм вошел в текст первой советской конституции 1936 года, в ее 12-ю статью: «Труд в СССР является обязанностью и делом чести каждого способного к труду гражданина по принципу: «кто не работает, тот не ест». »

На самом деле этот принцип был позаимствован коммунистами из Нового завета, из слов апостола Павла: «Если кто не хочет работать, тот пусть и не ест» (2 Фес 3:10). Во втором послании к христианской общине Фессалоник апостол увещевает христиан держаться в стороне от тех, кто поступает бесчинно и не по преданию, которое вы приняли от нас (Фес 3:6). Он приводит в пример себя, что даже он, избранный Богом апостол, кормится трудом своих рук: «Ибо мы не бесчинствовали у вас, ни у кого не ели хлеба даром, но занимались трудом и работою ночь и день, чтобы не обременить кого из вас, — не потому, чтобы мы не имели власти, но чтобы себя самих дать вам в образец для подражания нам. Ибо когда мы были у вас, то предписывали вам: если кто не хочет работать, тот пусть и не ест» (2 Фес 3:7–10).

Казалось бы, разница между фразами «если кто не хочет работать, тот пусть и не ест» и «кто не работает, тот не ест» очень незначительна. Однако это не так. Неслучайно из коммунистического афоризма выпало слово «не хочет». И то, что подразумевается апостолом Павлом, сильно отличается от того, что хотел сказать в своей статье «О голоде» (1918) В. И. Ленин, где эта фраза и была в советской агитации употреблена впервые.

Это был май 1918 года, шла гражданская война. Свирепствовал голод, особенно от него страдали городские жители. Ленин, разбирая главный вопрос — вопрос о хлебе, говорит, что, в то время как голодают рабочие, рядом мы видим разгул спекуляции хлебом, который устроили буржуазия и кулаки. Он утверждает, что происходит разрушение государственной монополии на торговлю хлебом, и это «губит власть рабочих, добивающуюся осуществить первое, основное, коренное начало социализма: «кто не работает, тот да не ест». «Кто не работает, тот да не ест» — это понятно всякому трудящемуся. » Ленин требует запрета на частную торговлю хлебом, а также самого строгого государственного учета и контроля при изъятии «излишков хлеба» у крестьян. Эту задачу он даже называет подлинно коммунистической, а ее решение — преддверием социализма.

И тут можно увидеть огромную разницу в евангельском подходе и ленинском. У коммунистов фраза апостола Павла стала обезличенным, категоричным требованием, которое не берет во внимание внутреннее расположение человека, хочет он работать или нет, и даже, парадоксальным образом, работает он или нет. Теперь само государство, превратившееся в единственного работодателя, определяет — кого можно считать работающим человеком, а кого нет. То есть лишь те, кого государство утвердит в качестве трудовых единиц, и будут получать от него зарплату и, следовательно, есть.

Вспомните легендарную цитату из снятого в 1965 году фильма «Операция «Ы» и другие приключения Шурика»: «Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы! Кто хочет сегодня поработать?» Помимо ее искрометного юмора, она тогда была еще и крайне актуальна. В то время в Уголовный кодекс была введена статья за «тунеядство», и одной из ее первых жертв стал поэт Иосиф Бродский, который не состоял в государственном Союзе писателей и, следовательно, не мог считаться поэтом. С 1961 года те, кто не работали в течение четырех месяцев в году, подлежали уголовной ответственности. Не работать разрешалось лишь домохозяйкам, имеющим детей. Эта статья просуществовала в СССР 30 лет вплоть до ее отмены в апреле 1991 года.

Возвращаясь к апостолу Павлу — естественно, его слова не отрицают частной собственности и частной инициативы. Их невозможно использовать в качестве дубины для расправы с теми, кто выходит за рамки, определенные государством. В данном случае труд — просто средство поддержания своей жизни, когда ты не хочешь паразитировать на других и жить за их счет. Так что ленинское «кто не работает, тот не ест» стало еще одним примером извращенного восприятия евангельских ценностей, которое было характерно для коммунизма и марксизма.

Источник

Кто не работает, тот не ест!

Приблизительное время чтения: 6 мин.

Эту хрестоматийную фразу знают все. Однако с ней связано как минимум два заблуждения…

Плакаты с грозным предупреждением: «кто не работает, тот не ест» обычно подписывались именем Ленина и в первые годы советской власти висели едва ли не в каждом «красном уголке».

Эту фразу действительно можно найти в ленинской статье «О голове». Присутствует она и в знаменитом «Моральном кодексе строителя коммунизма», и в советских Конституциях. Например, в 12-й статье «сталинской» Конституции 1936 года сказано: «Труд в СССР является обязанностью и делом чести каждого способного к труду гражданина по принципу кто не работает, тот не ест». Из «брежневской» конституции 1977 года эту фразу убрали, однако сам принцип остался. А «уклонение от общественно полезного труда» было «несовместимо с принципами социалистического общества» (статья 60). Смысл этого понятен: из полноценной жизни страны Советов исключались те, кого государство (в лице своих чиновников) считало «паразитами» и «тунеядцами».

Таким образом, слова «кто не работает, тот не ест» устойчиво ассоциируются с социалистической системой, а их автором многие до сих пор считают Владимира Ульянова (Ленина). Но вождь мирового пролетариата не выдумал эту фразу, а позаимствовал ее из Библии. Ведь он — учившийся и в гимназии, и в университете — изучал Священное Писание и, скорее всего, хорошо знал, что слова «Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» принадлежат апостолу Павлу.

Удивительно, но цитируя и используя слова апостола в коммунистической доктрине, ее идеологи умудрялись одновременно критиковать их в антирелигиозных изданиях. Например, в учебниках советского времени говорилось примерно следующее: фраза апостола Павла «если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» — это обычная в рабовладельческом обществе формула рабской трудовой повинности. Такой вот парадокс: одна и та же мысль становится лозунгом и одновременно объявляется проповедью рабской морали.

Так когда же и при каких обстоятельствах эти слова были произнесены? Кому они были сказаны и какой смысл вкладывал в них автор?

Истории этой почти две тысячи лет. В начале 50-х годов I столетия по Р.Х. в македонский город Фессалоники (нынешние греческие Салоники) приходит апостол Павел с проповедью христианства. От него фессалоникийцы впервые слышат о Христе: о Его Воскресении, Втором пришествии и будущем всеобщем телесном воскресении.

Всеобщее — означает то, что согласно христианскому учению после второго пришествия Иисуса Христа тела получат абсолютно все люди, начиная от Адама и заканчивая последним умершим на тот момент. Такая позиция объясняется тем, что Бог Библии изначально сотворил человека двуединым. То есть человеком может называться только существо, состоящее из души и тела. Следовательно, физическая смерть — разлучение души и тела — это противоестественное состояние человека, результат грехопадения людей, которое, в конце концов, окончится вместе со вторым пришествием Христа.

Вокруг апостола в Фессалониках очень быстро образуется христианская община. Впоследствии апостол Павел с большой любовью и теплотой отзывался о ней. Но даже под таким духовным руководством фессалоникийские христиане не были застрахованы от заблуждений.

Если и сейчас, когда богословскую литературу можно найти едва ли не в каждом книжном магазине, верующие не застрахованы от ошибок — что же говорить о середине I столетия, когда никаких христианских книг не было. Первое Евангелие — от Матфея — появилось только в 60-х годах I века. К тому же грамотных людей было тогда крайне мало, а книги стоили чрезвычайно дорого и существовали в единичных рукописных экземплярах.

Проповедь апостола Павла о втором пришествии Христа произвела настолько сильное впечатление на верующих, что многие стали ждать Спасителя буквально со дня на день. Масла в огонь подлила странная ситуация с неким поддельным посланием, написанным якобы от его имени (см. 2 Фес 2:2). К этому добавилась неистовая проповедь экзальтированных людей, которых Церковь называет обычно лжепророками. Многие христиане, услышав и поверив, что Второе пришествие уже наступает, очевидно, бросили работу и самые необходимые для человека заботы. Также по всей видимости среди фессалоникийцев оставалось немало и тех, кто, вступив в христианскую общину, где все было общее, просто расслабился и перестал трудиться безотносительно эсхатологических ожиданий. К таким людям Павел обращается еще в своем первом послании: «Умоляем же вас, братия, более преуспевать и усердно стараться о том, чтобы жить тихо, делать свое дело и работать своими собственными руками, как мы заповедовали вам (1 Фес 4, 10-11).

Узнав об этом, Павел взял чернила, папирус и в своем письме объяснил новообращенным христианам очевидные для апостола вещи. Так появилось письмо, позднее вошедшее в Новый Завет под названием «Второе послание к Фессалоникийцам».

Мысль, изложенная в Послании, такова. Господь придет, конечно, внезапно и, возможно, придет скоро. Но есть признаки приближения Второго пришествия: исторические и духовные события, которым суждено произойти прежде. Ведь цель Господа состоит вовсе не в том, чтобы Своим внезапным появлением застать врасплох как можно больше людей, а в том, чтобы человек, зная признаки пришествия Христа, несмотря ни на что остался Ему верным. Во втором послании к Фессалоникийцам, как о главном признаке скорого Пришествия, апостол говорит о появлении антихриста и массовом отступлении людей от веры в Христа.

Напомнив христианам признаки Второго пришествия, апостол пишет: «Завещеваем же вам, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, удаляться от всякого брата, поступающего бесчинно, а не по преданию, которое приняли от нас, ибо вы сами знаете, как должны вы подражать нам; ибо мы не бесчинствовали у вас, ни у кого не ели хлеба даром, но занимались трудом и работою ночь и день, чтобы не обременить кого из вас, — не потому, чтобы мы не имели власти, но чтобы себя самих дать вам в образец для подражания нам. Ибо когда мы были у вас, то завещали вам сие: если кто не хочет трудиться, тот и не ешь. Но слышим, что некоторые у вас поступают бесчинно, ничего не делают, а суетятся. Таковых увещеваем и убеждаем Господом нашим Иисусом Христом, чтобы они, работая в безмолвии, ели свой хлеб» (глава 3, стихи 6-12).

Удивительно, каким образом умудрялись эти слова истолковать как формулу рабской трудовой повинности, ведь контекст совершенно противоречит такому пониманию! Безусловно, апостол не был сторонником праздности. Но из текста послания видно, что эти строки изначально предназначались не строителям социализма или античным рабам, а тем христианам, чье ожидание Второго пришествия Христа было далеким от здравомыслия.

Кроме того, у апостола — это личное обращение к конкретным людям, которые неправильно его поняли. У Ленина же — это доктрина. А вот доктрина уже не просит, а требует. Именно поэтому, например, Иосиф Бродский — поэт, переводчик и филолог, попал в ссылку, потому что не нашел себе места в той «табели о рангах», которая в советское время отделяла трудящихся от «тунеядцев». Согласно этой доктрине, под ударом оказывались очень многие: духовенство, интеллигенция, инакомыслящие, — словом, все те, чей труд, по мнению государства, не был «общественно полезен». И у этой государственной доктрины мало общего с призывом апостола Павла.

Такова история первого заблуждения. Но есть и второе

В наши дни очень часто можно услышать о людях, которые бросают свои семьи, работу и уходят в какую-нибудь псевдохристианскую секту, «предрекающую», что Второе пришествие будет, например, «во вторник, пятого декабря». В эту же секту отправляется имущество граждан. В итоге человек остается без всего, Спаситель не приходит, а «братья» под разными предлогами назначают очередную дату Пришествия. И новые сотни адептов распродают все нажитое, расстаются с близкими, прекращают трудиться, вроде бы под благовидным предлогом.

Апостол Павел отбирает у них этот предлог, заявляя, что нет оправдания для безделья, оправдания, пусть даже и с самыми благочестивыми мотивами. Он ясно говорит, что апокалиптическая истерия, наподобие той, которая две тысячи лет назад охватила Фессалоники — это не духовный порыв, не смирение перед Богом, а не что иное, как «суета» и «бесчинство».

Источник