Молодежь которая не работает

Путь к богатству. Почему молодежь не работает по специальности

Центр экономики непрерывного образования РАНХиГС с 2014 года проводит мониторинг трудоустройства молодежи 18-30 лет, получившей разное профессиональное образование. Мониторинг проводится в трех регионах: в Ивановской, Свердловской и Новосибирской областях, которые различаются как показателями социально-экономического развития, а следовательно, и рынка труда, так и характеристиками их систем профессионального образования.

Основной претензией к системе образования все последние годы является тот факт, что выпускники учебных заведений профессионального образования не работают по полученной специальности. При этом никого не волнует, какие места работы предоставляет рынок труда. «Готовьте тех, кто востребован работодателями» — этот постулат звучит постоянно и уже воспринимается обществом как рациональное требование.

И если молодежь не работает по полученной профессии, то виновата система образования: не подстроилась, не учла потребности производства и социальной сферы, не дала нужные компетенции. То, что современная молодежь предъявляет к рабочим местам достаточно серьезные требования по заработной плате и условиям труда, воспринимается старшим поколением негативно: не хотят работать, хотят получать деньги даром (и большие!), не желают руки марать, и так далее.

Самое смешное во всей этой ситуации то, что молодежь хочет работать, причем готова работать тяжело и много, но — о, ужас! — хочет получать за свой труд достойную заработную плату и работать в условиях, отвечающих полученному ими образованию. Не больше и не меньше.

Благосостояние как драйвер

В 2017 году работа 74,4% выпускников учебных заведений профессионального образования Свердловской области соответствовала полученному ими образованию, в Новосибирской области такой ответ дали 56,7% опрошенных, в Ивановской области — 70%.

Сразу оговорюсь: это представление самих респондентов о характере их работы, а не формальные записи в дипломе и трудовой книжке. Как видим, и в промышленном регионе (Свердловской области), и в высокодотационном регионе (Ивановской области), более 70% выпускников систем профессионального образования работают, как они сами считают, по той профессии, на которую они учились.

В Новосибирской области, одном из регионов с хорошо развитым рынком труда, ситуация совсем другая: по полученной профессии/специальности работает менее 60% молодых людей. Парадокс? Вряд ли. Скорее дело в том, что в Новосибирской области рынок труда более динамичен и гибок.

Отсюда вывод: чем быстрее развивается экономика региона, чем подвижнее в ней структура занятости, тем большая доля молодых работников будет работать не по полученной в системе профессионального образования профессии или специальности. И это не плохо, это нормально.

Означает ли это, что система профобразования не должна развиваться и менять структуру подготовки кадров? Нет, не означает. И в системе образования Новосибирской области эти изменения идут достаточно быстро. А вот системы профобразования Свердловской и Ивановской областей больше подвержены инерции, поскольку экономика этих регионов развивается медленнее.

Этот вывод подтверждает и то обстоятельство, что в региональных столицах значительно меньшая доля молодежи работает по полученной профессии/специальности по сравнению с другими городами этих регионов. При этом качество подготовки, по оценке самих респондентов, у них нередко значительно выше, чем у тех, кто трудится за пределами столиц.

Еще одна причина несоответствия полученного образования и места работы кроется в конкуренции: чем выше конкуренция за рабочие места, тем больше доля тех, кто работает не по полученному образованию. При этом получить высокую должность могут далеко не те, чья профессиональная подготовка формально ей соответствует.

И это связано не только с тем, что ведущим каналом получения работы до сих пор является «помощь родственников и знакомых», о чем говорят немногим более 37% респондентов. Просто в процессе работы идет накопление многих компетенций, которые формально уже не связаны с полученным образованием.

Кроме того, в современном мире огромную роль играет непрерывное профессиональное образование, и это отнюдь не повышение квалификации исключительно в той области, в которой изначально была получена подготовка.

На своих местах

В сфере информационных технологий работа полностью соответствует полученному образованию только у четверти молодых работников (точнее, у 24,4%). Информационные технологии — новая отрасль деятельности, при этом она быстро развивается. В нее приходит молодежь с самым разным образованием: дизайнеры и пиарщики, историки и журналисты, социологи и менеджеры, юристы и экономисты.

В торговле и сфере услуг такая же картина: здесь чуть более четверти молодых людей работают по специальности — 25,1%; еще 25,5% — это те, кто считает, что их профессия/специальность близка данной сфере деятельности, — это экономисты и финансисты, менеджеры и специалисты по персоналу, пиарщики и информационщики, а также представители еще десятка профессий.

По специальности молодежь в основном работает в правоохранительных органах: 76,7% молодых работников здесь считают, что их работа полностью или частично соответствует тому, чему их учили.

В науке, образовании и культуре по специальности работают примерно 2/3 молодых специалистов. В здравоохранении — 95%. Но чем более высокотехнологичной областью будет становиться медицина, тем больше станет в ней молодых людей, которые формально будут работать не по специальности: инженеры и компьютерщики, биохимики и биофизики, генетики и техники, обслуживающие сложное оборудование.

Пока что в здравоохранении о работе по специальности говорят молодые врачи и средний медицинский персонал.

В промышленных, строительных и инженерных компаниях по специальности, по их собственному мнению, трудится 36,8% молодых работников, еще 27,2% считают, что их работа близка к полученному образованию.

Зарплатные ожидания

Во всех регионах, принимающих участие в мониторинге, молодежь отнюдь не проявляет завышенных требований по заработной плате. В основном ее притязания определяются средним уровнем заработков в регионе — в Ивановской области почти 2/3 молодых специалистов хотели бы получать среднюю по региону заработную плату или несколько ниже, еще 21,6% готовы работать за 10 000–20 000 рублей.

В Новосибирской области чуть более трети молодых людей хотели бы получать от 20 000 до 30 000 рублей в месяц, 11% — 10 000–20 000 рублей. И только четверть претендовала на заработную плату в 30 000–40 000 рублей. В Свердловской области самые высокие притязания: четверть хотят зарабатывать 20 000–30 000 рублей, еще четверть — от 30 000 до 40 000 рублей, наконец, последние 25% — 40 000–50 000 рублей. При этом остальные — менее 20 000 рублей в месяц.

Важно отметить, что только примерно 25% молодых людей в рассматриваемых регионах получают ту зарплату, которую хотели бы получать, или даже выше. А вот 75% работают за меньшие деньги по сравнению с желаемыми.

Чего хочет молодежь

Низкая зарплата не устраивает треть респондентов, четверть указали на невозможность улучшить жилищные условия, 18,2% — на отсутствие карьерных перспектив, 10,5% заявили, что не могут получить бесплатное дополнительное образование, а 5,1% сетуют, что их заработная плата не является «белой». Порядка 7,8% респондентов недовольны содержанием работы (допускалось несколько ответов).

Словом, молодежь достаточна рациональна в своих ожиданиях и не требует чего-то сверхординарного. Следует отметить, что даже будучи недовольными текущей работой, молодые люди не спешат ее менять, понимая, что найти хорошую работу в современных экономических условиях довольно трудно или что их образование не позволяет им претендовать на большее.

Таким образом, серьезных расхождений между потребностями рынка труда и получаемым образованием нет только в тех регионах, где не наблюдается серьезных экономических и социальных перемен.

Там, где экономика более динамична, большая доля молодежи работает не по специальности. Если мы хотим более серьезного экономического роста, то нам придется смириться с тем, что будет расти число людей, работающих не по специальности.

Если хотите работать в соответствии с полученным образованием, идите в правоохранительные органы, в образование или здравоохранение. Но и там скоро будет нарастать доля людей, которые формально работают не по полученной специальности/профессии. И это стоит учесть тем, кто сейчас увлеченно пишет для нас профессиональные стандарты. Боюсь, что они пригодятся только там, где отсутствует развитие.

Источник

Две основные причины по которым современная молодёжь не хочет работать

По данным статистики которую приводит издание trud.ru (Труд), примерно 10% (из примерно 12,5 миллионов) российской молодежи нигде не работают, не учатся и не ищут работу. На это есть две основных причины. Во первых это низкий уровень оплаты труда, а вторая причина (возможно даже более важная) это низкий социальный статус востребованных на рынке труда профессий. И получается (по данным издания «Труд»), что примерно половина всех безработных в России это молодёжь (а вторая половина, как я понимаю, это люди старше 45 лет).

Молодые люди просто не хотят работать водителями, продавцами, строителями, грузчиками или дворниками ( а сейчас это самые востребованные профессии) и при этом зарабатывать копейки. И их можно понять. Молодёжь так же не хочет работать простыми рабочими на заводах, это теперь тоже не модно.

(Если вспомнить молодость, то в свои 18 лет я тоже не особо мечтал работать на стройке или заводе (а если честно, то вообще никогда не мечтал, меня к этому жизнь принудила, потому что особого выбора и не было). Поэтому я могу понять современную молодёжь, которая выросла просматривая видео блогеров-миллионеров на Ютубе.

«На этой неделе ТАСС сообщил удивительную новость: подавляющее большинство наших сограждан — до 80% — готовы бросить опостылевшую работу, чтобы начать карьеру блогера» — отмечает издание «Труд».

Тут должен заметить, что работа блогера, довольна тяжела. Это не то, что кажется со стороны. Приходится работать 7/24, то есть все время и за копейки (заработать приличные суммы работая блогером, удаётся единицам). Кроме того, работа сильно выматывает психологически. Но тут есть и плюсы, ты сам себе хозяин (иногда это важно). Работа блогера популярна именно потому, что тех немногих у кого всё получилось все знают, а те у которых ничего не вышло (а это основная масса которых миллионы) не знает никто.

Когда я пошёл работать на стройку (в начале 90х), профессия строитель тоже была не особо статусной и популярной, и я не особо стремился рассказывать девушкам кем работаю).

Тут важно отметить ещё один важный момент, как пишет издание «Труд»:

«А с учетом данных Росстата о медианной зарплате россиян, не превышающей 35-36 тысяч в месяц, получается, что заработки гаст-арбайтеров опережают зарплаты коренного населения страны минимум на треть».

То есть мигранты получают больше, работая на тех же самых работах. И в издании объясняют почему так получается.

«Причина известна: сплоченные мигрантские коллективы умеют жестко разговаривать с работодателями, когда рабочая сила оказывается в дефиците» — пишет издание «Труд».

Мигранты живут диаспорами, а местные каждый сам по себе. Поэтому каждый мигрант это представитель всей своей диаспоры (перед любым начальством), а местный представляет только самого себя.

Надо ещё отметить, что в тех сферах труда в которых в основном работают мигранты, очень тяжело устроится местным жителям. И сами местные не хотят работать вместе с трудовыми мигрантами, и сами мигранты не рады местным в своих коллективах. Так уж получается, что молодежь не хочет работать на низкооплачиваемых и не особо статусных работах (вроде строителя или дворника). А если бы и хотела, то было бы довольно трудно туда устроится из-за обилия на этих работах иностранных гастарбайтеров (как например на стройке, на которой только официально, гастарбайтерами занято до 80% рабочих мест, а ЖКХ как минимум не меньше).

Что тут можно сказать, государству нужно создавать массовые высококвалифицированные (и высокооплачиваемые) рабочие места, и заниматься пиаром этих рабочих мест среди молодёжи.

Источник

Поколение ни-ни: почему молодежь не работает

По статистике, 4,4% россиян — безработные. Удивительно, но среди нетрудоустроенных больше молодежи, нежели людей старшего поколения. Социологи уже выделили причины феномена, популярного по всему миру, но никто до сих пор не смог решить проблему. Почему же молодежь не работает, что такое поколение ни-ни и виновата ли во всем банальная лень? Royal Cheese разбирается.

В каких странах молодежь не работает?

Проблема безработной молодежи обострилась в конце 20 века в Великобритании. Общественность обратила внимание на этот факт, из-за чего нетрудоустроенных до 24 лет окрестили NEET (Not in Education, Employment or Training — «Не в сфере образования, занятости или обучения»).

Можно не обращать внимание на происходящее, но ситуация далеко не локальная, и сегодня похожие цифры можно встретить в каждой стране. Так, в Австралии около 580 тысяч людей от 15 до 29 лет сидят без дела. Это при том, что население страны — всего 24 миллиона. Канада, США, Япония и другие передовые страны с сильной экономикой не могут задействовать молодежь. В России ситуация еще хуже, особенно в регионах. Так, например, по оценкам службы государственной статистики, в 16% наша молодежь не работает. Усугубляется ситуация в регионах, особенно на Кавказе. Но в чем же причины происходящего?

Причины возникновения ни-ни и возведение термина в культ

Социологи и статисты не разделяют безработных на группы. Тех, кто не трудится из-за экономической ситуации, считают вместе с теми, кто наслаждается жизнью без обязательств. Поэтому трудно дать обобщенную оценку представителям поколения ни-ни — люди слишком разные. Но зато можно обозначить основные причины возникновения ситуации:

• социально-экономическая обстановка в стране — подавляющая часть NEET происходит из малообеспеченных семей с низким уровнем образования;
• развитая система социального обеспечения — высокий уровень жизни вкупе с большими социальными пособиями приводит к ситуации, когда молодежь теряет всякую мотивацию к труду.

От работы и университета чаще всего отказываются отчаявшиеся люди, которые после определенного этапа своей жизни попросту не знают, что делать дальше, и не видят мотивации. Некоторых отталкивают трудности, которые сулит самостоятельная жизнь, люди попросту не выдерживают социального давления. В Китае таких называют «клубничное поколение», имея в виду жителей мегаполисов, которые висят на шее у родителей.

В развивающихся странах основная причина безработицы иная: тут попросту не хватает вакансий, что приводит к криминалу. Например, в Мексике на долю NEET случаи убийств выше на 25%, чем в любой другой социальной группе. В условиях нехватки денег повышение уровня криминала не кажется чем-то удивительным. Но стоит отметить, что между безработным и потенциальным преступником не стоит ставить знак равенства, потому что по большей части ни-ни развивающихся стран пытаются найти свое дело.

В развитых странах на путь ни-ни нередко становятся осознанно. Так, в Японии недавно появился термин neo-NEETS. В интервью изданию JapanToday 25-летний безработный Дайси-Сан заявил, что он NEET нового поколения. После того, как его уволили, парень решил, что больше никогда не будет работать. Некоторые делают из научного термина культ: люди, не работающие нигде, именуют себя NEET Home Guard, или же Домашняя Гвардия. Ее представители одеваются в униформу спецназа и устраивают фестивали. Со стороны это может показаться сборищем бездельников, но NEET-овцы заявят о существовании собственной идеологии. Главная цель организации — защита собственного дома (буквально). За 11 лет существования группировка разрослась, и теперь ее филиалы (если их так можно назвать) существуют по всему миру. В самом крупном российском тематическом паблике состоит более 52 тысяч человек.

Борьба есть, но результата нет

Безработица чаще всего окутывает небогатые страны. В южных регионах Европы, например в Греции, Испании и Италии, ее уровень катастрофический: более трети молодежи сидит без дела. Правительство этих государств выплачивает пособия, но этих денег не хватает. Поэтому политики в безостановочном режиме экспериментируют с новыми программами по поддержке этой возрастной категории. Например, в Италии в 2018 году тысячи итальянцев приняли участие в открытых конкурсах, проводимых для найма на вакантные места в государственном секторе. 2813 заявителей приходятся на девять должностей учителя в яслях; 10.000 — на 14 офицерских должностей; 1099 — на одну должность медсестры. Очевидно, что шансы получить вакансию немногим выше, чем найти чемодан с миллионами по дороге домой. Греция, которая уже десятки лет ассоциируется с финансовым кризисом, находится в еще более удручающем положении. Здесь в 400% молодежь не работает, и за вакантное место им приходится сражаться не только с ровесниками.

Что же делать в сложившихся обстоятельствах? Сейчас во многих европейских странах действует система поощрения работодателей, которые нанимают молодых специалистов. Например, в Испании есть единый фонд, в который каждое предприятие обязано делать отчисления. Новая система предусматривает освобождение от этого налога для корпораций, готовых брать на работу вчерашних выпускников. Но будет ли такая система жить в стране, где поддержка малого бизнеса не приоритет для правительства? Вряд ли. Поэтому пока неясно, как решить вопрос в России, странах СНГ и других не самых обеспеченных государствах.

Источник