Музей много лет не работает

Куда ведёт дверь музея?

Жители разных городов России о том, чего не хватает музеям

Постоянные музейные экспозиции постепенно утрачивают актуальность в глазах тех, кто живёт с ними в одном городе. Посещаются они в лучшем случае однажды в школе, когда классы выводят на массовую «окультуризацию», а потом ещё пару раз спустя много лет, когда школьники вырастают, начинают воспитывать своих детей и однажды приходят к выводу, что сводить их можно не только в кино. Но что мы знаем, в сущности, о том, что хранят в себе музеи? Почему между семейным ужином в ресторане и картинной галереей мы предпочитаем, как правило, не последнее?

В относительно небольших городах государственные музеи до сих пор сохраняют в себе молчаливый дух поиска ответа на вопрос, на чём стоит всё сущее и когда закончится рабочий день. Посетители в них – явление редкое, особенно из числа добровольцев-аборигенов, которые внезапно вспомнили, что в их городе, помимо прочего, вообще-то есть и музеи. Здесь очень просто уйти в рассуждения о том, как важна историческая память малой родины, а то и в агитацию посещать исключительно галереи, дабы не уязвить ни своё, ни детское воображение экспрессивными проявлениями современной западной культуры.

В видении деятелей искусства наших дней то, что было год назад – есть консервативно, а то, что создаётся сегодня – свежо, злободневно, актуально – как угодно. Стоит ли говорить о том, что подобная пропаганда способна уничтожить последнее желание изучать нечто, проверенное временем?

Как бы то ни было, не стоит также отрицать факт, что музеи, которые не позиционируют себя как «галереи паблик-арта» или «галереи современного искусства», действительно отличаются некоторой консервативностью. Конечно, речь идёт больше о музеях городов, которые относятся, скорее, к периферии, нежели к федеральному значению.

В качестве эксперимента я задала несколько вопросов людям разного возраста (в основном студентам) из разных городов. Предметом обсуждения стало отношение к музеям тех городов, где они живут, а результат опроса имеет две стороны: ожидаемую (печальную) и приятно удивительную (подающую надежды).

«Так уж сложилось, что мне посчастливилось жить в городе, где поход в музей – это часть повседневной рутины. Не говоря о том, что чуть ли не каждый дом в Петербурге – уже готовый экспонат музея архитектуры северной Венеции. Музеи стали неотъемлемой частью моей жизни в этом городе: какие-то из них ты ищешь сам, какие-то, наоборот, находят тебя. Порой бывает, ищешь по карте открывшийся на прошлой неделе новый бар, и вдруг оказываешься по ошибке в квартире-музее Кирова. Или ты забираешься на крышу, с которой открывается прекрасный вид на Неву и исторический центр, а затем, удирая от разъяренных жильцов дома, находишь убежище в доме-квартире художника Куинджи. На мой день рождения, уже который год совпадающий с «Ночью музеев», не раз вечеринка заканчивалась посещением какой-нибудь экстравагантной выставки. Посещая музеи Петербурга, крупица за крупицей, я собираю образ своей северной столицы, бережно подмечая все ее частички, ставшие историей».

«Если честно, то я очень давно не ходил на выставки в Москве. Мне не хватает времени. Одна из последних экспозиций, которую я посетил в Москве, была World Press Photo летом 2014. Фотографы-журналисты постарались осветить наиболее острые социальные и экологические проблемы нашего мира. Мне очень понравилась серия фотографий двух сестер из далекой деревни в Австрии. Фотографу удалось запечатлеть динамику и экспрессию, характерную для детского поведения, игры детей, серьезность и шутку. В целом музеи и выставочные площадки Москвы, безусловно, дают широкий выбор посетителям. Хотелось бы, чтобы в будущем массовые события не вытеснили подлинное искусство на периферию внимания организаторов».

«На выставки я хожу, потому что хочу быть в курсе того, что у нас в городе происходит. Степень заинтересованности в большинстве случаев зависит от экскурсоводов и от того, как составлена экспозиция. Если расставить экспонаты вдоль голых стен и комментировать их двумя-тремя словами, то никому интересно не будет. Наверное, из-за того, что в музеях на постоянных выставках так и происходит, пока еще ни один экспонат не запал в душу. Чаще всего меня впечатляют работы современных художников, но и у них я не нашла пока той идеи, которая бы меня заинтересовала.

В Екатеринбурге пока еще нет такого музея, куда бы хотелось возвращаться постоянно. Нет уюта и дружеской атмосферы. Обычно ты просто ходишь по музею под чьим-нибудь чутким надзором (привет, Большой Брат), ощущая жуткую неловкость и желание свалить побыстрее. Хочется, чтобы в музеях работали люди, которые знают свое дело, которые любят и умеют общаться с людьми (где таких возьмешь), чтобы экспозиции составлялись с вниманием к деталям».

«Я хожу на постоянные выставки в музеи, потому что у нашей республики очень богатое наследие, я чту хакасскую культуру. Я считаю, что в настоящее время многие традиции утратили свою ценность, а мы, внуки, не знаем многих элементарных вещей о нашем историческом пути. Я чту наши традиции не только потому, что выросла в хакасской семье, но и потому, что тайны хакасского народа возбуждают во мне большой интерес.

В настоящее время в городе ведется грандиозное строительство музея под открытым небом, с нетерпением жду его открытия в грядущем году. Это должно привлечь молодых хакасов к истории и культуре нашего народа».

«Я не хожу в местные музеи, потому что там ничего не меняется, а то, что есть, имеет относительную ценность. Более того, я не встречала ни одного талантливого экскурсовода. Словом, скучно. Хочу, чтобы в омских музеях происходили какие-то события, встречи, лекции, мастер-классы, концерты, живое общение с интересными людьми».

«В музеи я хожу. Большинство выставок имеют художественное направление, так или иначе связаны с искусством. Это соответствует выбранной мной архитектурной специальности. Об отдельных экспонатах трудно сказать, а вот отдельные авторы производят сильное впечатление. После посещения интересных выставок я всегда стараюсь найти информацию о художниках.

Музеями своего города я довольна, так как, в отличие от галерей маленьких городов, в наших музеях и экспозиции сменяются чаще, и выставки масштабнее и интереснее».

«На выставки в Томске хожу редко, потому что местные постоянные экспозиции мне не по душе. Ходил на литографии Магрита, это была привозная выставка, еще неплохие выставки у нашего регионального ГЦСИ, но выдающихся экспонатов или работ я не помню. Самое крутое, что у нас есть – это подлинники рукописей Жуковского в Научной библиотеке.

Хочется, чтобы наши музеи избавились от «совковости» и делали больше интерактива с посетителями. Музеи, как и библиотеки, должны быть не просто банальными «храмами искусства», но и функциональными общественными пространствами. Сейчас наши музеи делают только первые шаги на пути к этому».

«На выставки я не хожу. Раньше ходила, потому что в музее изобразительных искусств работал мой знакомый и очень интересно про все рассказывал. А сейчас туда вообще перестали что-то интересное привозить. Только картины местных художников или какие-то сомнительные выставки. Есть ли особые впечатления от отдельных экспонатов? Нет. Скучно после 10 раза уже все, что видел в Сибири. Перестаешь наслаждаться искусством.

Музеи своего города я вижу застрявшими где-то на десятилетия позади. Не прогрессивными. Проблема в руководстве, мне кажется. И в том, что они слишком государственные. Какими хотела бы видеть? Нужно больше андеграунда и свежих кадров. Двигать в ногу со временем. Картины маслом – это хорошо, но уже много чего другого принято считать искусством. Это тоже нужно показывать. Иначе музеи проебывают свою главную – образовательную функцию».

«Да, на выставки я хожу: они расширяют круг моих интересов, открывают новые границы познаний в той или иной сфере. На них я могу найти ответы на волнующие меня вопросы. Некоторые инсталляции приводят своей оригинальностью и точностью исполнения в восторг, а некоторые заставляют задуматься. Особое впечатление я получил от панорамной графической картины на стене нашего Красноярского КИЦа. На картине отображалось то, что мы бы увидели, не будь этой стены. Меня эта панорама очень вдохновила: у каждого она наполняется своими красками, у кого-то за стеной пасмурно, у кого-то – солнечно.

Какими я вижу современные музеи? Я бы сказал, что не особо продвинутыми. Знания хотелось бы получать более глубокие, видеть побольше зарубежных художников и картин в галереях».

«Для меня Калининград – как книга, которую я только начала читать. И хотя повседневные заботы не дают возможности досконально изучить город, кое-что мне удалось посмотреть и узнать.

Например, «музей одного минерала» – янтаря. Это единственный в России музей солнечного камня, расположенный на трех этажах. Здесь можно увидеть и образцы самого камня, и изделия из него. Я люблю посещать такие выставки, ведь они дают возможность получать новые знания, наслаждаться красотой и удивляться, получать эстетическое удовольствие.

За последнее время я посетила еще несколько выставок, например Кафедральный Собор, в котором расположен музей им И. Канта, а еще музей Королевские ворота. Это исторические выставки, рассказывающие о прошлом. Такие проекты пробуждают интерес к истории.

Думаю, задача любого музея – заинтересовать своего посетителя, дать ему новые знания и пробудить интерес к изучению нового, научить мыслить, напитать эстетикой и красотой. И те музеи, в которых мне удалось уже побывать, прекрасно справляются с этими задачами».

«Я редко хожу на выставки в моем городе, но обычно потому, что у меня не хватает времени. Стараюсь компенсировать этот недостаток на «Ночи музеев». К сожалению, в большинстве музеев – классическая планировка, примитивное передвижение внимания от объекта к объекту. Несколько выставок в Челябинске были на самом деле захватывающими и интересными, и в подавляющем большинстве случаев все дело было в подаче музейных экспонатов: хорошая работа с пространством, необычная расстановка или какая-нибудь игра с посетителем – все это делает выставку неповторимой. Я хочу, чтобы в каждом, даже самом серьезном и официальном музее, появились такие вещи, благодаря которым выставка станет не просто событием, а маленьким приключением».

Безусловно, очень приятно видеть, что молодые люди интересуются культурой. Однако стоит обратить внимание, что каждый из них имеет высшее образование или занимает высокую должность, что свидетельствует о том, что эта тяга вполне обусловлена средой их развития. Также стоит обратить внимание на конструктивность и однородность критики: очевидно, что проблема консервативности музеев, которым не один и не два десятка лет, имеет место быть. Прекрасно, когда открываются свободные площадки, где мысль и идея витают повсюду, но почему бы в этом случае хоть немного не раскрепостить музеи, в углах которых уже испокон веков решаются сканворды и читаются бульварные романы в тоскливом ожидании завершения смены?

И ведь грех после такого сетовать на основную массу современной молодёжи, которая даже не знает о том, что двери в музеи открываются достаточно легко.

Источник

Человек, который не просто сидит на стуле. Смотрители московских музеев — о своей работе

Мы встречаем их каждый раз, когда приходим в музей. Они покажут, где находится конкретная картина или скульптура, при случае могут рассказать об экспозиции. Но чаще всего просто следят за порядком, сохраняя молчание. О чем думают в течение рабочего дня смотрители Государственного Дарвиновского музея, Музея А.Н. Скрябина, Галереи Александра Шилова и Музея В.А. Тропинина — в совместном материале mos.ru и агентства «Мосгортур».

Татьяна Петровна Скребцова, смотритель Государственного Дарвиновского музея

Работать смотрителем я стала, можно сказать, случайно. Почти всю жизнь была учителем истории и методистом пионерско-комсомольской работы. В 2016 году переехала в Москву из Челябинска, дети настояли. Они жили на улице Дмитрия Ульянова, недалеко от Дарвиновского музея. Когда я приезжала к ним в гости, часто говорила: «Точно буду здесь работать!» Так и получилось.

Приходится сталкиваться со стереотипами. Была у меня одна история. Зашел в зал посетитель с дочкой и говорит ей: «Будешь плохо себя вести и плохо учиться, будешь работать смотрителем». Меня это удивило. И хотя я очень хорошо помню слова директора Дарвиновского музея Анны Иосифовны Клюкиной о том, что посетитель всегда прав, пришлось вступить в диалог. После разговора он признался: «Знаете, я никогда не думал, что ваша профессия такая интересная». И попросил меня сфотографироваться с ним.

Позже, после «Ночи музеев», этот же посетитель ждал меня с цветами. Сказал: «Проезжаю мимо Дарвиновского музея и всегда вас вспоминаю». А я ему: «Фотографироваться не будем?» Он засмеялся и ответил: «Ваше фото у нас в семейном альбоме уже есть».

Мне очень нравится, как в нашем музее проходит День матери. Очень приятно, когда в этот день приходят семьи не из одного поколения, а из двух, иногда из трех. Видно, что они не просто зашли в музей, а пришли, чтобы провести время вместе и поздравить самую красивую свою половину — матерей.

Пресекать правонарушения в музее мне не приходилось. Наши экспонаты находятся за стеклом, а картины, которые у нас представлены, не вызывают у посетителей криминальных порывов. Дети трех — пяти лет могут нечаянно взять гиды-путеводители по теории эволюции как какую-нибудь интересную книжку с картинками, но родители всегда их возвращают.

Я посещаю очень много музеев. Наш музей до шести работает, и есть возможность посмотреть выставки в других местах, которые открыты до девяти. Например, в Манеже была экспозиция «Память поколений» — я сходила и осталась в восторге. В Историческом музее побывала на выставке Фаберже. Последнее, что посетила, — выставку «Театр.Rus» в Новом Манеже.

Людмила Никитична Корсак, контролер билетов в Мемориальном музее Александра Скрябина

В музее я тружусь уже 17 лет. Будучи контролером билетов, выполняю еще функции смотрителя. До этого работала совсем по другому профилю, я технарь, 43 года на заводе, потом ушла на пенсию. Наши бывшие сотрудники сюда устроились, а потом и меня в музей позвали. Я сразу пришла и не жалею. Очень люблю людей, общение.

Я считаю, что хороший смотритель должен прежде всего любить людей. Если не любишь, незачем и приходить. Это человек внутренне интеллигентный, который следит и за своим поведением, и за тем, как разговаривает, даже за своей осанкой и походкой. Мы, конечно, что-то объясняем гостям в залах. Подходит посетитель к световому аппарату — нужно же ему немного рассказать про экспонат.

Я могу рассказать о жизни Скрябина. Конечно, не все музыкальные тонкости объясню, потому что я без музыкального образования, но общую историю расскажу без проблем. У меня неоднократно посетители спрашивали, не из рода ли я Скрябиных, — так подробно я рассказываю о семье Александра Николаевича.

Наши посетители очень разные. Очень много бывает пап, причем подкованных, они заранее читают про Скрябина и рассказывают в музее детям. Недавно была мама с тремя детьми, призналась, что тоже подготовилась к походу в музей, в интернете прочитала о композиторе. Четыре года подряд приходила к нам женщина и просилась посидеть в рабочем кабинете Скрябина на стуле, подышать и зарядиться атмосферой.

Однажды итальянская певица пришла в музей с переводчицей. Я ей рассказываю что-то и смотрю — она все ближе ко мне подходит. А глаза у нее черные-черные, большие такие. Я думаю: что-то не так, и назад от нее отхожу. А переводчица говорит: «Рассказывайте, синьоре просто нравится ваша дикция. Она прислушивается, поэтому ближе подходит».

В последнее время среди посетителей стало очень много пенсионеров, особенно медиков. Почему-то медицина тянется к культуре. Они говорят: «Раньше много работали — теперь по музеям ходим». А благодаря школьной олимпиаде стало гораздо больше детей.

Иногда люди приходят поздно — кто-то долго нас искал, кто-то приехал из другого города. Даже если мы уже закрываемся, но еще не ушли, конечно же, пускаем их. Вот история одна была недавно: пришел товарищ, оторвали ему билет, дали путеводитель. К нему наши экскурсоводы подошли, спросили, что показать, а он молчит. Так в тишине и проходил. А потом выходит и рассказывает, что специально молчал.

30 лет назад он, студент из Курска, долго искал музей и пришел за 10 минут до закрытия. Татьяна Григорьевна Шаборкина, тогдашний директор, уже опечатала входную дверь. Он объяснил, что приезжий студент и очень хочет посмотреть музей. Как он удивился, когда для него одного она открыла все помещения и сама провела экскурсию! Прошло много лет, теперь он уже профессор и специально пришел, чтобы посмотреть, какое настроение сейчас в музее, какой коллектив. Сказал, что все только в лучшую сторону изменилось.

Анна Ивановна Комисаренко, специалист по сохранности музейных предметов Московской государственной картинной галереи Александра Шилова

Я филолог, раньше работала в школе. После выхода на пенсию немного отдохнула и решила снова поработать. Пришла сюда два года назад и осталась.

Когда мне предложили работать смотрителем, у меня был четкий образ — человек, который сидит на стуле. Вот большинство так и думает, но это неправда. Эта работа очень ответственная. Очень важна доброжелательность, потому что мы работаем и с маленькими посетителями, и с пожилыми, встречаемся с артистами театров, когда работаем на концертах, которые у нас проходят.

У нас много постоянных посетителей. Часто приходят люди, которые хотят посмотреть определенные работы художника. Они заходят и спрашивают: «Где я могу увидеть картину “Зацвел багульник”?» И смотритель обязательно подскажет, в каком зале. Кстати, среди поклонников творчества художника очень много петербуржцев — они приезжают в Москву специально.

Много среди наших посетителей и тех, кто в Москве оказался проездом. Недавно женщина была, я как раз работала в зале. У нее на глазах были слезы после знакомства с работами Александра Максовича. Вот таких посетителей у нас очень много. Мы и сами восторгаемся творчеством Шилова, и для нас важно передать это чувство гостям.

Смотрители готовы к разным ситуациям. Мы часто имеем дело с пожилыми одинокими людьми, которые приходят сюда пообщаться. Мы пытаемся вызывать положительные эмоции, и нам это удается. У нас очень много хороших отзывов о работе смотрителей.

Я вообще люблю музеи. Последний раз была в музее-усадьбе «Архангельское» и, конечно, обратила внимание на смотрителей — это, наверное, уже профессиональное. Хочется сравнить работу своих коллег с тем, как работают смотрители в других музеях.

Наталья Владимировна Каримова, смотритель Музея Василия Тропинина и московских художников его времени

С культурой нашего города я связана всю жизнь. По образованию я архитектор, долгое время занималась проектированием, получила кандидатскую степень. А в Музее Тропинина работаю почти 10 лет.

Для смотрителя важны хорошая память, внимательность и, конечно, доброжелательность. Самое главное, чего мы не должны делать, — отвлекаться. Бывает, один посетитель тебя отвлек, а другой в это время что-то натворил. Смотрителю никак нельзя выходить из зоны наблюдения. Можно кратко отвечать на вопросы, но не быть экскурсоводом, потому что у экскурсоводов своя задача и свои цели.

Нет идеального посетителя, потому что все посетители идеальные. Не со всеми найти общий язык, но смотритель старается расположить к себе, показать человеку, что в музее он самый желанный гость. Самый важный для нас посетитель — тот, который возвращается в наш музей. Встречая его, мы понимаем, что все делаем правильно.

Мой любимый экспонат — портрет Самсона Ксенофонтовича Суханова кисти Василия Тропинина. С полотна смотрит простой человек, из вологодских крестьян, но у него очень интеллектуальное лицо, руки художника. Я считаю, что это просто высшее достижение Тропинина. Для меня этот портрет — олицетворение ХIХ века.

Кроме Музея Тропинина, я могу назвать любимым Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. Бываю в нем несколько раз в год. Люблю классический реализм, хотя не отрицаю и другие направления живописи.

Источник