Почему никто не хочет быть инженером
Автор — декан Высшей школы менеджмента ГУ ВШЭ
Недавно профессор РЭШ Константин Сонин, обсуждая очередной доклад о состоянии российского высшего образования, обратил внимание на то, что декларация о дефиците инженеров в российской экономике не подкрепляется фактами относительно оплаты труда людей этой профессии. Его логика понятна: если есть дефицит, компании, нуждающиеся в специалистах, обычно оплачивают труд дефицитных специалистов с премией. Могу от себя добавить, что в начале 1990-х годов, когда у нас ощущался острый дефицит инженеров-связистов, способных обслуживать современную технику, их компенсации зачастую превышали компенсации менеджеров, которые руководили этими инженерами. В наши дни я с такими фактами давно не встречался. Так откуда берутся декларации и почему они не вяжутся с рыночной реальностью?
Исследования, которые провели эксперты ВШЭ, свидетельствуют о низком качестве современного российского инженерного образования. (Один из моих пожилых родственников, опытный инженер-конструктор недавно пожаловался мне, что студенты технических вузов, приходящие к нему на практику, не в состоянии начертить простую гайку.) Ясно, что такая ситуация ставит под сомнение все планы по модернизации российской экономики, для которой нужны инженерные кадры высшей квалификации. Это и порождает декларации о нехватке инженеров.
Возможно, с точки зрения проектов модернизации эта логика и выглядит убедительной. Однако с точки зрения реалий функционирования социальных систем она явно неполноценна. В сложившейся квазирыночной экономике России декларации даже высших лиц государства не стимулируют людей к принятию важных решений относительно их судеб, если эти решения не подкрепляются реальными и рациональными действиями. Да, инженеры для модернизации нужны, но каким будет социальное положение и уровень материального благосостояния будущих инженеров, никто пока не говорит. Почему же следует ожидать, что выпускники средних школ с высоким ЕГЭ пойдут учиться на инженеров?
Более того, власть подает сигналы, которые должны насторожить любого, кто выбирает свою судьбу. Недавно на высоком совещании, посвященном образованию, президент, реагируя на информацию об избыточности вузовской системы и недостаточной подготовке рабочих в ПТУ, предложил направить вузовских преподавателей на работу в ПТУ. Как должны понять это предложение молодые люди, которые планировали сделать академическую карьеру? Боюсь, что некоторые из них (и, к сожалению, вероятно, самые способные, у которых есть реальный выбор) откажутся от этой затеи. А через некоторое время мы будем констатировать острую нехватку квалифицированной вузовской профессуры. Впрочем, эта нехватка ощущается уже сейчас, а ликвидировать ее предполагают путем приглашения специалистов из-за рубежа. Какими по качеству преподавателями они будут в России, неясно, а вот зарплата их будет в разы превышать вознаграждение российских специалистов.
Все эти проблемы и несуразности в решениях кроются, на мой взгляд, в разрыве между мышлением экономическим и мышлением социологическим. За неимением лучшего экономисты по-прежнему строят теории на основе аксиомы о рациональности экономического поведения. Социологи же понимают, что поведение людей отнюдь не рационально в том смысле, как его понимают экономисты. В частности, привлекательность профессии менеджера (как бы пренебрежительно о ней ни отзывались снобы от математики и естественных наук) высока и потому, что она дает возможность широкого выбора сферы деятельности, а не только вследствие высокой оплаты труда. Профессия инженера в этом отношении гораздо более узкая, и успех в ней в значительной степени зависит от внешних условий. Иными словами, престиж профессии определяется не только размером зарплаты. Поэтому, отвечая на вопрос профессора Сонина, могу лишь добавить, что даже резкое повышение оплаты труда инженеров может не привести к желаемому притоку хорошо подготовленных абитуриентов в инженерные вузы.
Чтобы это произошло, общество должно увидеть реальные шаги государства в сторону модернизации, воспринять эту идею не как полезный лозунг к очередным выборам, а как долгосрочную тенденцию, которая обеспечит будущим инженерам востребованность на рынке труда. Пока тезисы о модернизации сочетаются с популистскими решениями в социальной сфере, находящимися в полном противоречии с самой идеей технологического обновления, загадки, на одну из которых обратил внимание К. Сонин, будут только умножаться.
Автор — декан Высшей школы менеджмента ГУ ВШЭ
Источник
Пять с половиной отмазок белых воротничков, или Не хочу работать инженером
Вузы валом выпускают профессионалов инженерных специальностей, но куда они исчезают? В продажи? В маркетинг? Executive.ru нашел основные причины, по которым у нас в стране «вымирают» инженеры.
Профессия важна для людей как показатель собственной значимости, она определяет статус, престиж. На какое положение указывает слово «инженер»? Есть ли у специалистов, называемых таким образом, преимущества по сравнению с офисными сотрудниками – белыми воротничками? Поделитесь своим мнением в дискуссиях!
По данным рейтинга удовлетворенности профессией (исследование ВЦИОМ 2010 года), специалисты инженерного профиля лишь наполовину удовлетворены своей профессией:
А если обратиться к сравнению удовлетворенности представителей профессий по отраслям, то получится, что менее чем трети сотрудников реального сегмента нравится их работа.
Итак, никто из молодых людей не хочет называться «таким словом». Они стремятся быть менеджерами, мерчендайзерами, а профессия «инженер» по-прежнему непривлекательная. В отрасли «промышленность» и «строительство» соглашается идти только треть выпускников. Скорее от безысходности. Больше всего стремятся в бизнес, финансы, право и управление. Мысли молодых и амбициозных можно охарактеризовать так: «Желательно туда (в менеджмент, юриспруденцию, банковскую сферу и прочее), и желательно сразу на руководящие позиции».
В чем причины низкого уровня престижа профессии «инженер»?
- 75% родителей не поддерживают инициативу детей в выборе инженерной специальности.
- Низкий уровень образования. Стандарты обучения не соответствуют современным требованиям. Отсутствует система повышения квалификации преподавателей, обновление методик и др.
- Система взаимодействия «выпускник – работодатель» недостаточно развита. Компании не интересуются студентами, не создают систем наставничества в организациях и на предприятиях.
- Из вуза с инженерным профилем – только на рабочую специальность.
- Менее привлекательные условия труда: неинтересное содержание труда, тяжелые или вредные условия, отдаленность от «культуры».
- Восемь лет ходит у выпускника, чтобы добиться хотя бы позиции специалиста – дорасти от начального разряда до, например, сотрудника в отделе обучения и подготовки персонала (по данным компании «Базовый Элемент»).
В дискуссии к материалу Елизаветы Раубе высказывались разные версии: не нужны инженеры, требуются только слесари и сварщики, проблему должно решать государство… Комментарии экспертов:
Оксана Назарова, директор по персоналу «Базовый Элемент» (из доклада на конференции Top HR Trends 2011): «Летом 2011 года мы готовили презентацию о проблемах инженерно-технического образования в России. И в процессе мы провели анализ учебных программ и планов по нашему направлению деятельности. Оттолкнулись от образовательных стандартов. Первый же пример – правильно, красиво подготовленный документ, с четкой терминологией и модными словами: «компетентностный подход», «модульный формат», «учет интересов работодателя». Все запятые и точки расставлены правильно, содержания – ноль. Почитайте ради интереса образовательные стандарты по своим профессиям. К этому прикладывается учебный план. Согласно последнему документу, инженер со специализацией «цветная металлургия» на последних курсах в университете проходит практику на предприятии в течение только двух недель. Это значит, что студенты попадают на экскурсию! Пришли, посмотрели, ужаснулись и ушли. Когда мы начали смотреть содержание учебного плана на предмет дисциплин, которые изучают студенты, то решили, что можно плакать стоя. Совершенно нет управления производством, системы предприятия, избыточное количество учебных часов физики, химии, то есть тех предметов, которые являются общеобразовательными.
Как сломать эту систему? Убедить преподавателей в вузах, что предприятиям это не нужно? Можно пойти двумя путями. В первую очередь, работодатели должны работать с вузами, задавать свои стандарты. Второй путь – общение с госструктурами, когда изменения приходят «сверху».
Екатерина Меркуль, заместитель руководителя департамента Recruitment кадровой корпорации ManpowerGroup:
«Нельзя сказать, что отсутствие интереса к производственной отрасли у кандидатов – современная тенденция. В России со времен перестройки сохраняется дефицит инженерных специальностей. Во многом этому способствовала смена экономической системы государства. Предприятия не были готовы работать в новых условиях, производство не развивалось и пришло в упадок. Вузы страны моментально переключили деятельность на более востребованные специальности: экономические, финансовые и юридические. Сегодня практически во всех технических учебных заведениях присутствуют подобные факультеты. Длительное время техническая специализация считалась непрестижной. Маленький конкурс привлекал в основном студентов, которые выбирали эти профессии не от большого желания, а по необходимости получить высшее образование. Соответственно, по окончанию института большинство выпускников искали работу не по профилю.
В настоящее время, когда производство возрождается, мы получили острую нехватку высококвалифицированных инженеров и технических специалистов. Те, кто в свое время получал техническое образование, не способны восполнить этот дефицит. Не секрет, что заработная плата инженеров невелика и имеет фиксированный характер, в отличие от «продажников» – там всегда есть шанс заработать больше. Многие «технари» в сложные времена перешли в эту сферу. IT-компании готовы рассматривать (в 90% случаев) в качестве кандидатов обычных инженеров. Главное – приобретенный профессиональный опыт. При желании инженерные навыки так же можно применить в направлениях: «Техническая поддержка продаж», «Информационные технологии», «Телекоммуникация и Связь». Даже если оценивать емкость бизнеса, то производственные специалисты по численности явно уступают «продажникам». Связано это с тем, что приобрести навыки продаж гораздо проще. Сейлз-менеджеру необязательно иметь профильное образование, но при этом он может быть отличным продавцом. Инженерные навыки невозможно освоить за короткий срок, требуется длительное обучение, опыт и регулярное повышение квалификации».
Источник
Инженеры: почему их нет и не будет
Как учат сегодня на инженера? И что нужно сделать, чтобы вернуть стране специалистов в этой области?
Сейчас вопрос преодоления дефицита инженерных кадров встает особенно остро: нужно признать – настал момент, когда Россия стала испытывать ощутимую потребность в квалифицированных инженерах и технологах, которые были и остаются опорой отечественного производства.
Дефицит инженерных кадров начал формироваться в 90-е годы, когда диплом о высшем инженерном образовании потерял свою ценность – инженеры не нужны были вовсе. Появились новые и, как казалось, более интересные и нужные профессии, и подавляющее большинство вчерашних инженеров, технологов и конструкторов стали менеджерами по продажам, специалистами по логистике, по маркетингу и связям с общественностью. Те же, кто остался верен профессии, на себе испытали многомесячные, а иногда и многолетние задержки зарплат и пережили явное падение престижа технических специальностей. Высшее техническое образование перестало быть почетным и престижным, и на долгие годы снизился приток абитуриентов в соответствующие университеты.
Явные примеры халатного отношения к производству говорят сами за себя: «Флагман отечественного станкостроения» завод им. Орджоникидзе теперь наполовину рынок, наполовину выставочный центр; завод «Москвич» − руины, завод «Зил» − будущий офисный центр, Ярославский ХолодМаш − бездействует. Те же заводы, что все еще продолжают работать, нуждаются в совершенствовании технологической базы и оснащения.
К началу 2000-го года ситуация на рынке труда начала меняться – теперь уже отечественное производство почувствовало себя ущербным из-за недостатка квалифицированных кадров. Окончательно же сформировался спрос на инженерные специальности в сфере производства и технического обслуживания еще до кризиса конца 2008 года, а в настоящее время на рынке труда образовался явный дефицит. Как специалист по подбору персонала, хочу отметить, что в 2009-2010 годах спрос на инженерные кадры уже не так просто было удовлетворить. В условиях растущих рынков и появления большого количества иностранных компаний на российском рынке изменились требования, предъявляемые к потенциальным сотрудникам – кроме высшего технического образования стало необходимо хорошее знание иностранных языков, умение работать с различными компьютерными программами, по большей части не изучаемыми в вузах. И эти знания уже никак не получить непосредственно во время работы – так что реформы требуются на уровне образовательной программы учебных заведений.
А в чем проблема?
Побеседовав со студентами и преподавателями различных технических вузов, я выяснила, что независимо от специфики учебного заведения – проблемы одни и те же.
Преподаватели в первую очередь негодуют по поводу халатного подхода к конкурсному отбору абитуриентов. Интересная получается закономерность: чем сложнее и уже направленность инженерной специальности – тем ниже проходной балл для поступления на соответствующий факультет. Например, для того, чтобы по итогам вступительных экзаменов, или, как их называют члены приемной комиссии, «вступительных испытаний» поступить на экономический факультет Московского авиационного института, из 20 возможных баллов нужно набрать 16, для поступления на факультет информационных технологий – 17-18 баллов, 15-16 для факультета иностранных языков. Проходной балл для факультета «Двигатели летательных аппаратов» составляет 11-12. При таком низком проходном балле туда идет те, кому не удалось добрать достаточное количество баллов для поступления на другие специальности, идут от безысходности, а не от желания изучать, дорабатывать и создавать двигатели ЛА. Правда за первые же три-четыре семестра количество студентов на этом факультете заметно сокращается, а до диплома доходят буквально два-три человека. И тут дело даже не в том, что учиться сложно или неинтересно, а в том, что, доучившись до второго-третьего курса, человек начинает ясно осознавать, что, посвятив себя этой профессии, он вряд ли получит достойную отдачу в будущем.
В результате проведенного мною опроса студентов московских технических вузов выяснилось, что у них просто нет возможности практически приложить полученные знания. Зачастую не получается поработать на приборе или станке, потому что он сломан и от этого бесполезен, сломан и поэтому опасен в использовании, устарел настолько, что проводить на нем опыты абсолютно нецелесообразно. При этом по части теории претензий нет – спасибо преподавательскому составу. Но пожаловаться на то, что приборов вообще нет нельзя, – у нас в стране все существует номинально. К сожалению, инженерам одних теоретических знаний «а как оно должно быть в идеале» − не хватает.
В Сибирь больше не пошлют
Раньше выпускники переживали, а куда же их пошлют по распределению трудиться на благо Отечества и насколько это будет далеко от дома, теперь переживают, потому что их не посылают вообще никуда.
Распределения нет – это факт, а практика, которую предлагается пройти в течение учебы в девяти случаях из десяти – профанация. У вуза может быть договор с одним-двумя производственными центрами, заводами, предприятиями, по которому один-два человека ежегодно могут пройти производственную практику. При этом среднее количество студентов на потоке – это 100 человек. По большому счету, у нас столько предприятий и не функционирует сейчас, чтобы ежегодно принимать на работу такое количество кадров, и, соответственно, ни у кого нет столько денег, чтобы обеспечить всем выпускникам заработную плату. А преподаватели только разводят руками – не в их силах вытянуть из кармана распределение для всех ежегодно выпускающихся студентов. И здесь речь идет только о послевузовском распределении, а про период подготовки к диплому, который тоже нужно обязательно проходить на предприятии, я не говорю. Здесь доходит до смешного: студентов авиационного института на практику посылают на колбасный завод, например.
Что касается учебы в вузе – все более или менее понятно, но что происходит, когда молодой специалист делает первые попытки устроиться на работу?
С одной стороны, я как сотрудник кадрового агентства, консультант по подбору персонала, могу отметить недостаточный опыт работы, а точнее в большинстве случаев – его полное отсутствие. А работодатель хочет получить более или менее готового специалиста, хотя и начального уровня. Здесь нет ничего удивительного – во время обучения у рядового студента довольно мало возможностей устроиться на работу, к любой деятельности, напрямую связанной с его специальностью, студента просто не допустят опять же за неимением опыта, а перспектива перекладывать с места на место бумажки и точить карандаши для «старших товарищей», да еще за смешную зарплату в пять тысяч рублей, прельщает далеко не всех . Те же, кто поактивнее и попрозорливее, устраиваются работать лаборантами, что зачастую существенно снижает посещаемость занятий, средний балл, а опыт и знания, полученные в процессе работы, не всегда тождественны знаниям, которые студенты могли бы получить во время учебы. Но зато по окончании вуза у молодого специалиста будет иметься трудовая книжка, открытый трудовой стаж и, например, рекомендательное письмо, что по большом счету не очень-то влияет на решение о приеме «специалиста с опытом работы» на работу.
Какие перспективы появляются перед молодыми специалистами?
Если отбросить возникающие все реже и реже патриотические порывы трудиться во благо Отечества, то первый и наиболее очевидный путь – переехать за рубеж, где отношение к инженерам более трепетное и инженерно-промышленный комплекс развит и оснащен на несколько порядков лучше.
Недавно в очередном письме моей бывшей однокласснице, которая уже более шести лет проживает в США, я спросила ее, как же живется там инженеру. Хотелось бы процитировать ее ответ:
«Инженером здесь быть очень престижно. На инженерных факультетах жутко сложная программа и нужен проходной балл выше среднего, чтобы поступить или перевестись. Это хорошо оплачиваемая работа и главное – очень интересная. А система посещаемости в университете построена так, что можно учиться и работать сразу. В Техасе, например, очень много промышленных предприятий и исследовательских центров, и студенты участвуют в испытаниях и уже с первых курсов работают вместе с настоящими учеными, проектировщиками, конструкторами, а потом, когда оканчивают институт, поступают сразу в тот же самый исследовательский центр, но уже полноценными специалистами. А иногда и раньше. Главное, что одного бакалавриата в отличие от других специальностей достаточно, то есть всего четыре года высшего образования».
А потом наши ученые получают нобелевские премии, но за достижения, сделанные за океаном и во славу Запада.
Но эмигрируют в страны Европы, Азию и Америку единицы по сравнению с тем количеством ценных инженерных кадров, которые в поисках реальных живых денег на скорую руку переучиваются на менеджеров по продажам, операторов call-центров, продавцов страховых полисов и книг. Подбирая людей без специальной подготовки на должность «переплетчик архивных документов», я заметила, что каждый третий соискатель имеет высшее техническое образование. И на мой вопрос «а почему не работаете по специальности?» отвечают просто «А нет работы для меня. Языка не знаю, а учить уже поздно, КБ наше не финансируется, разогнали всех. А есть-то хочется» . Так и утекают наши инженеры не за границу, а в другие сферы деятельности, на территории нашей же страны, где шесть лет высшего технического образования не являются ни необходимым, ни достаточным условием.
Первое, что мы можем сделать на пути преодоления дефицита кадров-инженеров – серьезно взяться за наше производство и его материально-техническую базу. Привожу слова Андрея Гейма, русского ученого, а ныне гражданина Нидерландов, покинувшего советский союз в 1990-м году: «Я работал в течение шести месяцев в Ноттингеме и понял, что за эти шесть месяцев я смог сделать больше интересной работы, чем в течение двадцати-тридцати лет в бывшем Советском Союзе, учитывая количество оборудования и поддержки, которые я мог там получить». При этом сейчас Андрей планирует покинуть Великобританию из-за того, что бюджет на научные исследования урезан на какие-то 10%. При этом господин Гейм очень тепло отзывается о нашем отечественном образовании и говорит его превосходстве над западным.
Действительно, единственное, что в России было и остается неименным – достойный, высокий уровень образования в вузах, а особенно в ведущих технических, таких как МГУ, МФТИ, МИФИ, МАИ, способных научить и воспитать отличных специалистов, которые бы могли привести нашу страну к почетным научным вершинам. Но только им негде прикладывать свои знания в современных условиях, негде реализовываться, нет средств, чтобы проводить эксперименты и научные разработки. Вот это катастрофа для нашей науки.
Безусловно, нужна социальная реклама, презентации для школьников и абитуриентов.
Нужно искать пути и возможности для проведения практик в производственных центрах для студентов. И это задача не преподавателей, не студентов, это задача для государства – организовать контракты с предприятиями, заводами, по которым студенты смогут проводить занятия в реальных условиях производства, потому что многие вещи нельзя учить исключительно по книжкам.
Наука и производство сами собой совершенствоваться и развиваться не будут – здесь нужны очень крупные денежные вливания. Все-таки работа ведется, как пример – Техноград Сколково, наша Кремниевая долина.
Сколково вполне может помочь отечественной науке реабилитироваться. Но – постараемся быть оптимистами – только тогда, когда государство всерьез озадачится вопросом финансирования научно-технического комплекса, когда у инженера появятся реальные возможности для работы и самореализации, возможность использовать современные технологи, технику и иметь доступ к интернету, к международным банкам информации. И главное, когда весь этот труд будет достойно и вовремя оплачиваться. И я очень надеюсь, что это время для России настанет и жить в эту пору прекрасную нам с вами, нет то, что придется, а посчастливится.
Источник