Не хочу работать ненавижу

Что делать, если вы ненавидите свою работу, но зависите от нее? Мнение психолога

«Афиша Daily» продолжает задавать психотерапевту Адриане Имж вопросы об отношениях с собой, окружающими людьми и миром. На этот раз разбираемся, что делать, если вы терпеть не можете свою работу, но зависите от нее материально.

Адриана ИмжВыпускница психфака МГУ и курса Екатерины Михайловой в Институте групповой и семейной психологии и психотерапии, автор книги «Неформальные заметки психотерапевта». Ведет групповую и индивидуальную работу с клиентами с 2007 года.

Ситуация патовая, конечно. Но попробуем разобраться.

Как ни удивительно, отношение к работе тоже имеет культурную окраску. В разных культурах к работе относятся по-разному: в Испании, в Израиле, в США и в других странах многие люди любят свою работу и ходят на нее с удовольствием, скорее расстраиваясь, если работы нет.
Это связано с целями и ценностями.

В России детям редко объясняют, зачем нужна работа и чем она ценна. Почему хорошо работать, например, булочником или плотником. Гораздо чаще детей ориентируют либо просто на финансовый успех, либо на какие-то должности, связанные с властью или социальной престижностью: начальники, врачи, финансисты, юристы. Поэтому взрослые люди часто страдают от того, что их ожидания и цели не реализовываются в работе. В странах, где просто важно, что ты трудишься и приносишь пользу людям, разочарованных в работе меньше.

Важно задать себе вопрос: почему я ненавижу свою работу? Мне не нравятся люди, с которыми я общаюсь? Мне не нравится то, что я делаю? Я ожидал, что я в своем возрасте буду вести другой образ жизни? Я пришел в эту профессию, чтобы делать что-то одно, а приходится заниматься совершенно другим?

И начать мне кажется важным с того, что многим из нас не хватает уважения к своему труду. Я что-то делаю, это не криминальное преступление и в целом направлено на улучшение жизни (моей или других людей)? Я молодец. Это уже работа. Может быть, не самая лучшая, но ценная. Как минимум для меня. Да, наверняка есть люди, которые зарабатывают больше меня и живут интереснее, богаче, лучше, комфортнее. Но мой труд важен. Если я не буду его уважать, чего ждать от других?

Вторая проблема — это отношения между людьми. Довольно часто отношения в коллективах не очень приятные, много негативных оценок, конкуренции, могут годами тлеть вялотекущие конфликты. Корпоративную активность и командообразование чаще всего воспринимают с агрессией и сопротивлением — нет желания узнавать коллег, проникаться ими и взаимодействовать. А ведь это очень важный момент — люди проводят в коллективе по много часов, и хотя бы один дружественный коллега, с которым можно пообедать и поболтать возле чайника, значительно разгружает психологически.

Мой труд важен. Если я не буду его уважать, чего ждать от других?

Порой в коллективах не хватает того, кто мог бы быть доброжелателен ко всем, организовывал активность, походы, мероприятия — именно такие, чтобы всем было весело. Можно стать таким человеком (если есть желание, конечно).

Если же совсем никак, помогают способы психологической разгрузки: рисовать про свой безумный серпентарий комиксы или писать рассказы, выпускать стенгазету — пусть только для самого себя, поддерживать коллег в боях друг против друга, мысленно делая ставки, кто победит. Мысленное дистанцирование от процесса неприятных действий или коммуникаций значительно снижает уровень раздражения.

При расхождении в ожиданиях от того, что я делаю и что хотел бы делать, в ряде случаев помогает пойти учиться — либо повышать квалификацию, либо получать новую профессию. Это, во-первых, дает надежду на изменение текущей ситуации, а во-вторых, позволяет поделать что-то новое и интересное. Когда на курсах живописи кто-то говорит: «Господи, как мне надоело работать учителем физики!» — наверняка найдется тот, кто посочувствует и поддержит, в то время как в школьной учительской куда выше вероятность услышать — «Нам всем надоело, и ничего — молчим».

Несколько раз мне приходилось работать с людьми рабочих профессий с очень хорошими лидерскими и организационными способностями. Но коллектив их тянул назад — и требовалась моя помощь и поддержка, чтобы они решились учиться и двигаться дальше — к более сложным, хорошо оплачиваемым и интересным должностям.

Непросто на вопрос «Ты чего там, учишься? Считаешь себя умнее нас?» найти корректный ответ или отказаться пойти в пятницу вечером бухать с мужиками, потому что у тебя завтра экзамен. Тем не менее именно учеба помогала людям в итоге хотя бы себе сказать: «Да, я умнее их и больше думаю о своем завтрашнем дне, поэтому мне важно сдать этот экзамен».

Очень важно запрашивать больше поддержки от друзей и близких. Конечно, бывает так, что и у них с работой все не очень, — некоторые мои клиенты с изумлением говорили, что они в принципе не встречали людей, которым нравится их работа. Одна из девушек в группе была поражена, обнаружив, что она там единственная, кто не любит свою работу, — в ее детстве и среди членов ее семьи работа была страшилкой, которая требовала жертв и страданий. Для нее обнаружить людей, которые любят свою работу и ходят на нее с удовольствием, уже было мощным стимулом начать что-то делать для изменения своей ситуации, ведь если интересная работа — это не утопия, а реально существующая штука, то имеет смысл ее искать.

Тем не менее если до близких удается донести, что я не люблю свою работу, но сейчас вынужден на нее ходить и поэтому нуждаюсь в дополнительной поддержке, — это тоже может значительно помочь. Когда другой человек рядом говорит: «Я понимаю, что тебе не нравится, но зато ты держишь всю семью на плаву» или «Я тебе сочувствую, надеюсь, скоро кризис в твоей сфере закончится и ты сможешь найти что-то новое», — жить становится веселее.

В завершение хочется сказать, что в большинстве случаев работа с психологом помогает увеличивать благосостояние. Часто сотрудникам в России недоплачивают, их зарплата годами не индексируется, коллеги даже не пытаются развиваться и как-то улучшать сложившуюся ситуацию, и те люди, которые начинают отстаивать себя, проявлять инициативу, двигаться вперед и учиться новому, быстро получают стратегическое преимущество. В ряде случаев моим клиентам помогало просто попросить пересмотра зарплаты и обязанностей и не бояться сказать о своих потребностях не в формате шантажа, а в формате отстаивания себя.

Одна из самых страшных вещей, которую обычно говорят себе люди, — это «А куда ж деваться-то?». Иногда бывают такие периоды, когда деваться особенно некуда. В такие периоды важно работать на то, чтобы по их завершении направление для девания себя все-таки появилось.

От репортажей со «скверных» протестов до тестов и планов на ближайшие дни — в нашем фейсбуке .

Источник

Что делать, если вы ненавидите свою работу, но зависите от нее? Мнение психолога

«Афиша Daily» продолжает задавать психотерапевту Адриане Имж вопросы об отношениях с собой, окружающими людьми и миром. На этот раз разбираемся, что делать, если вы терпеть не можете свою работу, но зависите от нее материально.

Ситуация патовая, конечно. Но попробуем разобраться.

Как ни удивительно, отношение к работе тоже имеет культурную окраску. В разных культурах к работе относятся по-разному: в Испании, в Израиле, в США и в других странах многие люди любят свою работу и ходят на нее с удовольствием, скорее расстраиваясь, если работы нет.
Это связано с целями и ценностями.

В России детям редко объясняют, зачем нужна работа и чем она ценна. Почему хорошо работать, например, булочником или плотником. Гораздо чаще детей ориентируют либо просто на финансовый успех, либо на какие-то должности, связанные с властью или социальной престижностью: начальники, врачи, финансисты, юристы. Поэтому взрослые люди часто страдают от того, что их ожидания и цели не реализовываются в работе. В странах, где просто важно, что ты трудишься и приносишь пользу людям, разочарованных в работе меньше.

Важно задать себе вопрос: почему я ненавижу свою работу? Мне не нравятся люди, с которыми я общаюсь? Мне не нравится то, что я делаю? Я ожидал, что я в своем возрасте буду вести другой образ жизни? Я пришел в эту профессию, чтобы делать что-то одно, а приходится заниматься совершенно другим?

И начать мне кажется важным с того, что многим из нас не хватает уважения к своему труду. Я что-то делаю, это не криминальное преступление и в целом направлено на улучшение жизни (моей или других людей)? Я молодец. Это уже работа. Может быть, не самая лучшая, но ценная. Как минимум для меня. Да, наверняка есть люди, которые зарабатывают больше меня и живут интереснее, богаче, лучше, комфортнее. Но мой труд важен. Если я не буду его уважать, чего ждать от других?

Вторая проблема — это отношения между людьми. Довольно часто отношения в коллективах не очень приятные, много негативных оценок, конкуренции, могут годами тлеть вялотекущие конфликты. Корпоративную активность и командообразование чаще всего воспринимают с агрессией и сопротивлением — нет желания узнавать коллег, проникаться ими и взаимодействовать. А ведь это очень важный момент — люди проводят в коллективе по много часов, и хотя бы один дружественный коллега, с которым можно пообедать и поболтать возле чайника, значительно разгружает психологически.

Порой в коллективах не хватает того, кто мог бы быть доброжелателен ко всем, организовывал активность, походы, мероприятия — именно такие, чтобы всем было весело. Можно стать таким человеком (если есть желание, конечно).

Если же совсем никак, помогают способы психологической разгрузки: рисовать про свой безумный серпентарий комиксы или писать рассказы, выпускать стенгазету — пусть только для самого себя, поддерживать коллег в боях друг против друга, мысленно делая ставки, кто победит. Мысленное дистанцирование от процесса неприятных действий или коммуникаций значительно снижает уровень раздражения.

При расхождении в ожиданиях от того, что я делаю и что хотел бы делать, в ряде случаев помогает пойти учиться — либо повышать квалификацию, либо получать новую профессию. Это, во-первых, дает надежду на изменение текущей ситуации, а во-вторых, позволяет поделать что-то новое и интересное. Когда на курсах живописи кто-то говорит: «Господи, как мне надоело работать учителем физики!» — наверняка найдется тот, кто посочувствует и поддержит, в то время как в школьной учительской куда выше вероятность услышать — «Нам всем надоело, и ничего — молчим».

Несколько раз мне приходилось работать с людьми рабочих профессий с очень хорошими лидерскими и организационными способностями. Но коллектив их тянул назад — и требовалась моя помощь и поддержка, чтобы они решились учиться и двигаться дальше — к более сложным, хорошо оплачиваемым и интересным должностям.

Непросто на вопрос «Ты чего там, учишься? Считаешь себя умнее нас?» найти корректный ответ или отказаться пойти в пятницу вечером бухать с мужиками, потому что у тебя завтра экзамен. Тем не менее именно учеба помогала людям в итоге хотя бы себе сказать: «Да, я умнее их и больше думаю о своем завтрашнем дне, поэтому мне важно сдать этот экзамен».

Очень важно запрашивать больше поддержки от друзей и близких. Конечно, бывает так, что и у них с работой все не очень, — некоторые мои клиенты с изумлением говорили, что они в принципе не встречали людей, которым нравится их работа. Одна из девушек в группе была поражена, обнаружив, что она там единственная, кто не любит свою работу, — в ее детстве и среди членов ее семьи работа была страшилкой, которая требовала жертв и страданий. Для нее обнаружить людей, которые любят свою работу и ходят на нее с удовольствием, уже было мощным стимулом начать что-то делать для изменения своей ситуации, ведь если интересная работа — это не утопия, а реально существующая штука, то имеет смысл ее искать.

Источник

Люди, которые ненавидят свою работу «Вся моя деятельность бессмысленна: я паразит»

Почти 30 % россиян идут на работу без особого желания. Многие из них предпочли бы никогда туда не возвращаться. The Village пообщался с репетитором, координатором проектов, координатором строительства и дизайнером о том, почему их работа — зло, а также узнал, чем она похожа на гречневую кашу и проституцию.

Екатерина Фролова

частный репетитор, 22 года

Когда родители благодарят меня за то, что средний балл их ребенка поднялся с тройки до четверки, мне ** ***. Когда родители жалуются, что у ребенка такие же плохие оценки, как и до занятий со мной, мне ** ***. Я в корректной форме говорю, что, наверное, их ребенок туповат. Хотя на самом деле не ребенок туповат, а я туповата. Вся моя деятельность бессмысленна: я паразит.

Я преподаю русский, английский и литературу мелким пацанам из шестого и седьмого класса, а также итальянский язык взрослым людям. Мои занятия не очень дорого стоят, потому что у меня нет высшего образования. С филфака ВШЭ я отчислилась на втором курсе, а спустя пару месяцев ушла и с филфака МПГУ, потому что на меня наорали в учебной части. Вскоре после этого я вспомнила, что я гой, и поступила на бюджет в ГКА имени Маймонида. Там я числюсь до сих пор, но давно не хожу.

Итальянский я никогда не учила, просто в детстве ездила каждое лето в Италию и ходила там в первый класс. Чтобы обучать итальянскому, я прочитала пару методичек, а английский и литературу никогда не изучала дополнительно. Обычно перед занятиями читаю статью в учебнике и потом ее пересказываю.

При этом я очень хорошая актриса и всегда делаю максимально заинтересованное лицо. Как правило, родители смотрят на меня как на спасение, и от этого мне стыдно. Мне стыдно за то, что я работаю неэффективно, и всегда боюсь, что меня спалят, поэтому на каждом занятии очень нервничаю. За час работы я так эмоционально истязаю себя, как будто отработала 12-часовую смену. После работы мне не хочется ни с кем разговаривать. Я бы могла ответственно подходить к занятиям, но я не хочу тратить на это свое время, у меня нет мечты стать лучшим репетитором. Я преподаю почти пять лет, но мой преподавательский скилл практически не вырос: с учениками я чувствую себя по-прежнему неуверенно.

За час работы я так эмоционально истязаю себя, как будто отработала 12-часовую смену. После работы мне не хочется ни с кем разговаривать. Я бы могла ответственно подходить к занятиям, но я не хочу тратить на это свое время, у меня нет мечты стать лучшим репетитором

Больше всего на свете я ненавижу, когда прихожу с планом на урок, а меня просят позаниматься тем, к чему я не готова. Еще меня бесит дорога. Я ненавижу ездить. Иногда мне везет, и ученик живет рядом с моим домом, а бывает, что я езжу на «Юго-Западную», в Митино или, блин, в Алтуфьево. Многие люди ездят на работу каждый день, и им вроде норм, но мне не норм.

Еще я ненавижу первое занятие с учеником, на котором родители смотрят на меня оценивающим взглядом. Обычно я прихожу в каких-нибудь дырявых кофтах, но не потому что я бомжиха, а потому что я просто ношу такие вещи. Но потом родители слушают, как я разговариваю, и принимают меня за нормальную. Я в принципе ненавижу общаться с родителями — они как контролеры в автобусе.

Также меня бесят дети, которые тупо шутят. Причем в такие моменты мне приходится делать дружелюбное лицо. Один мой ученик во время занятий постоянно крутит кубик Рубика, который шуршит и скрипит. Но это неудивительно, ведь у меня скучные и отстойные занятия.

Мне нравится ничего не делать. Но мне нужны деньги, чтобы тусоваться, пить пивко, покупать себе карандаши для рисования и дешевые шмотки в H&M. Я выбрала именно эту работу, потому что не хочу работать 40 часов в неделю, а репетитор за час зарабатывает столько, сколько простой консультант получает за смену в 12 часов, то есть косарь.

Можно легко заработать 30 тысяч, работая по семь-восемь часов в неделю, но я этого не делаю, потому что мне лень и потому что я испытываю жуткий стресс, когда общаюсь с учениками. Самое сложное — это быть с детьми строгой. Я придерживаюсь системы преподавания, когда ученик и учитель равны, находятся на одной волне. Мы оба общаемся либо на «вы», либо на «ты». Но такой подход хорош только для детей, которые реально заинтересованы в знаниях. Мне же всегда плевать на учеников и их оценки, я работаю исключительно ради косаря.

На занятиях я постоянно смотрю на часы и жду, когда все кончится. Я часто даю контрольные, потому что мне не нравится разговаривать с детьми. Если ученик не сделал домашку, я радуюсь, потому что мы будем делать ее сейчас. И я никогда не беру проверять задания на дом — этого мне еще не хватало.

Несколько лет назад я работала с шестиклассником, у которого была очень злая мама, она его постоянно ругала и давала подзатыльники. При этом, когда я приходила, мальчик хотел просто сидеть и ни фига не делать. Я ему сказала, что мне плевать. Во время наших якобы занятий я делала за него домашку в школу, а потом сидела в телефоне. На контрольных он присылал мне фотографии заданий, и я ему помогала, поэтому у него как будто был прогресс. Спустя какое-то время я отказалась от занятий с ним, мне стало страшно, что его мама узнает об обмане.

Летом я не работаю, потому что не сезон. В мае я говорю себе, что больше не буду преподавать, что это последний учебный год, когда я этим занимаюсь. То же самое происходит после Нового года, когда я тоже сливаю учеников и их родителей. Я не отвечаю на их звонки и просто перестаю к ним ходить. Однако в итоге все равно набираю новых учеников, потому что это очень легкий способ заработать деньги. Почти как проституция, хотя она, конечно, сложнее.

До Нового года я зарабатываю 40–50 тысяч рублей в месяц, а после многие ученики отсеиваются, и я получаю в месяц меньше двадцатки. Меня содержат мои мужья или кто-то еще. Сейчас у меня три ученика, и я зарабатываю 16 тысяч рублей — это очень мало и не стоит того стресса, который я испытываю во время работы.

В принципе, я уважительно отношусь к любому труду. Уважаю работу официантов, продавцов, дворников, уборщиков и так далее — ведь на их месте могла быть я. Моя идеальная работа — та, на которой не нужно никуда ездить и не нужно ни с кем общаться. Я вообще не люблю трудиться, мне нравится только созидательное действо. Я бы с радостью стала плотницей и делала бы табуретки и столы, если бы умела. Скоро я пойду на курсы швейного мастерства и буду шить нижнее белье для женщин. Но сперва мне нужно скопить денег. С репетиторством хочу поскорее завязать, надеюсь, это последний год, когда я этим занимаюсь.

Источник