Не хочу работать пока учусь

Мне ничего не нравится. Не хочу ни учиться ни работать. Как быть?

А чем вы занимаетесь целый день? Не просто же лежите и в потолок смотрите. Возможно, вы листаете ленту Инстаграма, возможно, играете в компьютерные игры, возможно, смотрите сериалы и так далее.

Я уверен, что у вас точно есть вещи, которые вам нравятся, и которыми вы можете заниматься часами напролет. Так вот, почему бы не зайти с другой стороны?

Не искать работу, а сделать работой то, что вам действительно нравится. И не нужно говорить, что на том, что вам нравится нельзя заработать. Есть даже теория, что абсолютно на любой вещи в мире можно заработать как минимум двумя способами. Объясню на примере. Допустим, вам нравятся компьютерные игры. На них можно заработать:

• Тестируя игры;
• Управляя персонажами других люей;
• Ведя блог об играх;
• Став киберспортсменом (не обязательно идти на International, в интернете огромное количество мелких турнир)
• Устроившись автором-редактором в какое-то интернет издание об играх;
• Устроившись на работу модератором в онлайн-играх;
• Продавая игровые предметы и персонажей

И это только первое, что приходит в голову. Этот пример с компьютерными играми взят из нашей статьи о поиске Икигая. Это японский метод поиска жизненного призвания. Выглядит это примерно так:

Так вот, есть даже целые алгоритмы по поиску Икигая. В статье, которую я скинул об этом написано подробнее, но я могу схематично и здесь объяснить.

Выпишите на листочек то, что вам реально нравится, доставляет удовольствие, и то, чем вы можете заниматься долго.

С другой стороны выпишите то, что вы умеете делать хорошо, то, на что вы учились, или где работали.

Если есть совпадения между столбцами, это уже половина вашего Икигая. Осталось только придумать как превратить это в деньги. Как я уже описал выше, заработать можно абсолютно на всем.

Источник

«Шла на работу и поняла, что больше не могу»: как сменить профессию после окончания вуза

Фармацевт, филолог, таможенник и другие читатели Т⁠—⁠Ж о том, как переосмыслили себя

Иногда высшее образование помогает найти работу, завязать полезные знакомства и получить необходимые навыки. Но так бывает не всегда, и переводчики, историки, менеджеры и филологи после выпускного находят себя совершенно в других сферах. Мы поговорили с читателями, которые не захотели работать по специальности, и узнали, как им удалось найти работу без соответствующего диплома.

Это истории читателей из Сообщества Т⁠—⁠Ж. Собраны в один материал, бережно отредактированы и оформлены по стандартам редакции.

Мои родители оба окончили филфак: мама — отечественное направление, отец — зарубежное, и я решила пойти по их стопам. Училась в родном городе, в том же вузе, что и они. С иностранными языками было туго, и я выбрала отечественную филологию.

На филфаке ты либо лингвист, либо литературовед, но мне было сложно определиться. Сначала пошла на кафедру русской литературы: думала, что если мне нравится больше читать, чем запоминать правила, то я литературовед. В какой-то момент поняла, что дипломная работа не идет и я не хочу заниматься анализом литературных произведений. Хотелось написать собственное исследование, и спустя полгода перешла на кафедру русского языка.

В какой-то момент я начала помогать студенческому журналу, и в университете узнали про мои способности к рисованию и дизайну. Куратор курса порекомендовал меня арт-директором в местную кофейню. Так я впервые открыла Adobe Illustrator на своем старом ноутбуке и поняла, что меня увлекает процесс создания промоматериалов. Стало интересно, как вообще работает дизайн, как в нем сочетаются коммерция и искусство, какие технические инструменты для этого можно использовать. Начала смотреть бесплатные курсы, читать книги, собрала портфолио из работ, которые делала для кофейни.

Первый заказ получила на бирже фриланса. Потом пошли подработки от знакомых. Совсем недавно устроилась дизайнером в крупную ИТ-компанию. Изучаю веб и мобильный дизайн и хочу попасть в команду разработчиков мобильных приложений.

Филфак вспоминаю с теплотой: со мной учились очень образованные и культурные люди, мне всегда было что обсудить с однокурсниками. К тому же я всегда могу завязать разговор, рассказав какие-нибудь интересные факты о популярных литературных произведениях, или назвать слово с тремя «е» подряд.

Никакого самостоятельного решения в 16 лет я не принимала. Будущий университет выбирали на семейном совете: помню, папа принес справочник «Вузы России», и я его очень лениво пролистала. Родители так и не получили ответа на философский вопрос «кем ты хочешь стать», и было решено отправить меня по папиным стопам. Так я оказалась на юридическом в Таможенной академии.

Сложно оценить, насколько качественным было мое образование. Общую часть уголовного права я могу воспроизвести полностью и даже в стихах, но содержание многих предметов, указанных в дипломе, полностью стерлось из моей головы.

Родители выбирают для своих детей государственную службу в убеждении, что их ждет стабильность и высокая пенсия. Еще маме нравилось, как на мне сидит форма. В студенчестве мы много мечтали с одногруппниками, как будем в обнимку с законом защищать границы России. В реальности мы получили рутинную работу, половину которой может выполнить даже калькулятор.

Однажды, после трех невыносимых лет на таможенной службе, я шла на работу и поняла, что больше не могу там находиться.

В то же утро написала заявление.

До этого я уже год готовилась поступать в вуз в Чехии, изучала язык, забронировала жилье и место на языковых курсах в чешском вузе. Оставалось только получить визу, но мне дважды в ней отказали. Третий раз подавать документы было поздно, деньги за жилье и курсы в Чехии вернуть не удалось.

Я устроилась работать в кофейню бариста. Дело было в маленьком городе, и уже на следующий день вся таможня начала ходить ко мне в кофейню, смотреть, как я свалилась с высоты государственной службы в бездну сферы обслуживания. А мне не было стыдно, меня окружал запах вкусного кофе, булочек с корицей и милые веселые коллеги.

Потом я переехала в Санкт-Петербург и устроилась таможенным представителем, хотя зареклась работать в ВЭД. В 2014 году мою судьбу решил Крым. В основном я занималась ввозом мяса и молочных продуктов из США и Европы, поэтому контрсанкции оставили меня без работы.

И тут юридическое образование мне действительно помогло. Я стала репетитором и по сей день помогаю выпускникам школ сдавать экзамены по истории и обществознанию. О времени, проведенном в вузе, вообще ни на минуту не жалею, до сих пор поддерживаю очень близкие отношения с одногруппниками. Главное из того, что дало мне высшее, — умение учиться самостоятельно, принимать решения и нести за них ответственность.

Со средней школы воспринимала образование как необходимость, поэтому варианта не идти в вуз не было. Выбрала Волгоградский государственный медицинский университет, специальность «провизор». Повлияло мнение мамы: она убедила остаться в родном городе и получить медицинское образование.

Преподавали хорошо и интересно, но общаться с руководством было крайне тяжело. Тем не менее больше всего запомнились потрясающие преподаватели, которые были адекватны, активны и заинтересованы в наших знаниях.

Я начала работать еще на четвертом курсе, в аптеке. Сначала в качестве фасовщика, затем перешла на должность провизора. Параллельно в университете пошла в научный кружок по биоинформатике и познакомилась с языком программирования Python. Начала изучать его при помощи разных курсов, и это показалось мне действительно интересным. Так я решила, что хочу работать на стыке программирования и медицины, уволилась из аптеки и нашла искать работу программистом-аналитиком.

Если кому-то говорю, что работаю программистом, все спрашивают:

Во-первых , я считаю, что мы учимся не для того, чтобы это когда-то пригодилось, а чтобы тренировать свои умственные способности. Во-вторых , у нас был разнообразный набор дисциплин, затрагивающий все сферы жизни, и многие знания нужны мне и сейчас. В основном пользуюсь материалами с курса по основам права и медицинскими знаниями. Из практических навыков полезными оказались инъекции и массаж.

Для учебы я выбрала Тольяттинский государственный университет, специальность «техносферная безопасность» — охрана труда. Ожидала, что это настолько востребованная профессия, что каждый работодатель жаждет найти хорошего специалиста и улучшать условия труда для своих подчиненных. В реальности, конечно, все оказалось иначе.

Программа была ориентирована на теоретические знания, которые быстро забывались без практики. В итоге на работе пришлось обучаться с нуля. Чему я действительно научилась — так это умению договариваться с любым человеком и в любой ситуации.

Пошла в магистратуру только из-за родителей , считавших, что полное высшее образование в будущем дает перспективы и возможность занимать высокие руководящие должности. Жалею, что сильно нервничала на защите диплома и потратила много времени. Но учеба была бесплатной, поэтому в целом не расстраиваюсь.

Найти работу помог вуз: на четвертом курсе предложили вакансию специалиста по охране труда в Тольяттинском политехническом колледже. На навыки никто не смотрел, всему обучали в процессе работы. Но зарплата была крайне низкой, а постоянная ответственность за все вокруг давила. Работодатель не позволял закупать необходимые средства индивидуальной защиты, а при попытках объяснить важность инструктажей сотрудники закатывали глаза. Оказалось, что единственный человек в компании, которому действительно важна охрана труда, — это я сама.

Сменить сферу решила после того, как поняла, что тружусь за минимальный прожиточный минимум и достойной зарплаты нужно ждать еще шесть лет. В итоге я ушла в колцентр и не жалею. Сразу вырос доход, а через два года получила руководящую должность. При этом ответственность не такая глобальная: я отвечаю за то, что действительно в силах сделать.

В моей семье у всех было высшее, так что выбора, поступать или не поступать в университет, не стояло. А вот выбор специальности зависел от меня. Я не испытывала интереса к точным наукам и не отличалась прилежностью или вниманием. Но очень нравилась идея стать полиглотом и знать много языков. Английским и немецким на момент поступления я владела уже на сносном уровне, поэтому решила поступить на востоковедение и заняться китайским.

Выбрала университет по следующим критериям: китайский язык как первый иностранный и возможность поехать на стажировку за границу. Под эти требования подходил только факультет востоковедения Московского городского педагогического университета. На бюджет я не прошла, но, к счастью, родители оплатили учебу, и желание ребенка было исполнено.

Учиться было весело. На первом курсе мы чувствовали себя актерами: смешно выдавливали из себя правильные интонации и как первоклассники выводили в клеточках иероглифы — черта к черте. Но единственный ценный навык, который я приобрела за пять лет учебы, — отличный разговорный китайский. Предметы вроде литературы, экономики и педагогики забывались через десять минут после зачета и особенно не пригодились.

Очень скоро поняла, что, скорее всего, даже если и стану педагогом, то точно не в школе. Еще свежи были воспоминания о жестоких одноклассниках и замученных раздраженных лицах учителей. На четвертом курсе я начала активно работать по специальности: репетиторство, письменные и устные переводы, сопровождение на выставках. Хотелось как можно скорее закончить учебу и творить.

После окончания вуза я какое-то время не работала, занималась общественным проектом в своем родном городе. Резюме на должность переводчика висело на «Хедхантере». Скоро меня пригласили на должность специалиста в отдел продаж спецоборудования на одно из местных предприятий. Я общалась с поставщиками на английском и китайском, согласовывала заказы и поставки. Уже потом узнала, что то, чем я занимаюсь, называется внешнеэкономическая деятельность, или сокращенно ВЭД, — сфера, связанная с экспортом и импортом товаров и услуг. В течение пяти лет я проработала специалистом по ВЭД в разных компаниях.

Постепенно тяга к общению с иностранцами стала угасать, таможенные процедуры вызывали слишком много тревоги, а технический перевод во время пусконаладочных работ ужасно утомлял. Тогда я решила заняться фронтенд-разработкой. Прошла обучение в одном известном офлайн-сообществе и сейчас ищу первую работу. О полученном лингвистическом образовании не жалею. На момент моего выпуска изучение китайского только набирало популярность, и мои навыки были в диковинку. Помимо заработка, мне просто было приятно осознавать, что я знаю то, чего многие не знают. Как минимум китайский — всегда удачная тема для разговора.

Образование. Рассказываем, как выбрать школу, вуз, онлайн-курс или стажировку. Как научиться новому — чтобы повысить свою ценность на рынке труда, сменить профессию или просто для удовольствия

Источник

Я больше не хочу работать, никогда и ни над чем. Но из меня научились выжимать результаты

Дерьмовое утро удалёнщика всегда начинается одинаково. Если детский плач не смог вытащить меня из кровати, то нытье жены сделает это с гарантией. Сумасшедшие девять утра, через час дейли-синк-ап, а за вчера, как всегда, сделано нихрена. Быстро варю кофе и за комп. За пять минут до созвона пулл реквест с кодом энтерпрайзного качества увесисто встал в очередь на билд. Иду курить, но по дороге телефон заорал — я зачем-то установил на него скайп, и теперь работа может добраться до меня где угодно. Курение откладывается, я готовлюсь возмущаться, что мне позвонили раньше положенного. Напялил наушники, принял вызов. Вместо привычной девушки менеджера созвон начал какой-то незнакомый мне чел. «Всем привет, Аня заболела, я буду её замещать». Окей, кому какое дело, с таким же успехом они могли бы прислать нам в качестве менеджера собаку — ничего бы не изменилось.

Парень быстро меня переубедил:
— А что, у вас нет практики использовать вебки на дейликах?
— Нет, а нахер они нужны?
— Бла-бла-бла, исследование, бла-бла, использование вебок повышает производительность команд
— Ээ, где тут может быть связь?
— Бла-бла-бла, успех, преодолевание, командная работа, миллионы возможностей, бла, Бла.

Под кучей слов всегда спрятаны очень простые вещи, которые никто никогда не говорит напрямую. В идеале он должен сказать: «Без вебки я не верю, что вы меня слушаете». А я должен ответить «Я и не собираюсь тебя слушать, но буду и дальше это скрывать». А если копнуть глубже, то разговор совсем простой:
— Не хочу работать.
— Надо.

Я годами пишу код каждый день и отлично знаю, что если мне не хочется над чем-то работать — получится и медленно, и плохо. Бизнес, с которым я имел дело, вводит KPI, и они показывают, что я часто работаю не очень-то хорошо. Бизнесу это не нравится, он начинает требовать улучшения показателей. Требовать с меня, с лида, с менеджера, и с менеджера менеджера тоже.

Вот тут каждый из нас начинает вносить свой вклад в улучшение показателей. Главный менеджер вводит, например, вебки на синкапах. Обычный менеджер заставляет нас точнее эстимировать таски, из-за чего мы перестаём думать о том, как надо решать проблему — мы думаем, за какое время точно сможем назвать тикет выполненным. Лид дробит задачи на более маленькие. А я вместо того, чтобы писать системный, устойчивый код просто пуляю мелкие, тупые фиксы, которые закрывают тикеты. KPI улучшается, бизнес записывает все эти шаги в блокнотик, вешает его у входа в головной офис, нанимает хранителя блокнотика и подчиняет всю разработку этому артефакту.

Так рождаются цифры, которыми они потом мне же и доказывают — ритуалы работают. А я в этот момент мысленно благодарю всех богов, что не пишу медицинский софт. Кусочки говна, которые я называю своим вкладом в проект, когда-нибудь, очень скоро, дадут сбой. Где-то какой-то бизнес потеряет какие-то деньги, кого-то уволят, кто-то принесёт своему боссу новые цифры, которые докажут, что у них неправильно работает отдел тестирования, и они притащат свои ритуалы и туда тоже. Но никто не умрёт, я получу свои деньги, и украшу резюме кейскилом Agile.

Эта корпоративная практика только жрёт бюджет, перерабатывая его в лживые отчёты, которые показывают, насколько эта практика всё улучшила и ускорила. На основании этих отчётов руководство даёт эджайлу больше бюджета, и эджайл даёт ещё больше отчётов. Но у этой системы нет оптимизации хвостовой рекурсии, место в стеке кончится, фирма разорится, менеджеры расскажут про падения, которые нужны, чтобы приобретать новый опыт, и пойдут хоронить следующую компанию.

И я их понимаю. Мы живем в мире, где человеческая жизнь, типа, главная ценность, но человеческие желания ничего не стоят. Мало ли чего ты хочешь — тебе заплатили, работай. Просто способы бизнеса влиять на сотрудников эволюционировали. Вместо наказаний они стали взламывать наше нежелание работать и выжимать из нас как из апельсинчиков результаты вопреки нашей воле.

Меня много раз поощряли, давали премии, повышали ЗП, просто хвалили. Но это всегда происходило после того, как я закрывал тикет раньше эстимейта, или хлопал сразу несколько задач одним ПРом. То есть, мне говорили, что довольны моей работой только тогда, когда я давал им скорость.

Такой дикий акцент на скорости в ущерб качеству — не стратегия, а стечение обстоятельств. Потому что скорость, в отличие от качества, можно посчитать не напрягая мозги. Их дурацкие бизнес вэлью — только то, что может разглядеть проджект менеджер. В итоге ты оказываешься перед выбором: или ты говнодел, или хреновый работник. Да, у кого-то находятся силы всех вокруг убеждать, гнуть свою линию, но точно не у большинства из нас.

Нас никогда не нанимают как говноделов, и нас не учат быть тикет-конвейерами. Но ты начинаешь работать, и тебе молча намекают «давай-ка ты, Фил, делай побыстрее, с минимально возможным качеством, ну чтоб оно вот прям сегодня не развалилось».

Иногда эта система даёт сбой, я пишу хороший код, и этого никто не замечает — скажи спасибо, что не вломили за просранный эстимейт. Потом я прихожу на собеседование, меня просят рассказать про случаи, где я собой горжусь. Я пересказываю те самые моменты, когда я сделал что-то хорошо, забивая на аджайл и менеджеров. И мне говорят: «Круто. Такие люди нам и нужны». Но через два дня пишут в слак: «Я не понял, ты уже два дня потратил на задачу, которая у нас, вообще-то, делается за 20 минут. Нам нужно созвониться и обсудить твой прогресс».

Я устал объяснять всем вокруг, что есть таски, которые не стоит декомпозировать, что «временное» решение сейчас породит сотню таких же в будущем, и они в свою очередь породят ещё больше костылей… Каждое такое изменение в говнопроекте ухудшает его ещё больше, независимо от качества человека, который его внёс. Для меня это прописные истины, для бизнеса я опасный дурак, который спорит с его цифрами.

Да, я могу всю жизнь делать какую-то хрень, а могу строить важные штуки, или даже встать у истоков великого проекта, как какой-нибудь Столман или Торвальдс, чтобы потом успешные успехи вышвырнули меня из него, потому что я старый токсичный мудак, который портит им комьюнити. Проблема в том, что всё это не имеет значения. Придурки без видения, которые рано или поздно начинают определять любой важный процесс, всё испортят.
Успешные успехи умудряются превратить в безликую, мерзкую попсу всё что угодно. Они просекли, что программистам нравится разрабатывать, и придумали понятие «Драйвит». Они придумали, как отличать тех кого «драйвит» от тех, кого «не драйвит». Создали сотни паттернов для того, чтобы запихать любую стоящую идею в блестящую пластмассовую коробочку, и сделать её максимально обычной. Отняли всякую уникальность у всего, чем я бы хотел заниматься.

Они так сделали, потому что в этом вся их успешноуспешная сущность — в них нет уникальности, и они выпиливают её везде, где смогут увидеть, потому что ненавидят и боятся. В итоге мне предложена индустрия, творческая по своей сути, в которой на уникальность нет опций. Всё очень просто — ты, Фил, винтик в механизме. Не хочешь им быть? Отлично. Это наш любимый вид винтиков. Вот тебе куча денег, привыкай к ним, чтобы ты и не подумал уйти от нас, и попробовать что-то делать самостоятельно. Вот тебе печенье, крутой офис, удалёнка, комьюнити, конфы-тусовки, шикарный кофе, уважение, возможность ничерта не делать на работе, всё что хочешь — только не вздумай говорить, что наш мир ненастоящий.
На мою мотивацию делать работу хорошо не влияют деньги, тимбилдинги, корпоративный дух или цели компании. Я работаю ради инженерной самореализации — такого чувства, когда заходишь в свой пулл реквест, и думаешь «чёрт, это охренительно сделано». Когда каждый твой коммит улучшает кодовую базу проекта, и тысячи твоих задумок слаженно работают с тысячами задумок твоих коллег, образуя связную систему. Это настоящая магия, и, если честно, такое у меня случается очень, очень редко.

Про большую часть своих «вкладов» я бы предпочёл забыть. Тикет в резолвед, бабки на карту, ещё одна неделя жизни прожита только для того, чтобы я смог её прожить. И я оказался ещё одним «тупицей, что работал над проектом до. ».

Успешные успехи, и прочий биомусор, от которого зависит моё благополучие, ушли бомбить и досюда не дочитают. Поэтому можно начинать говорить о действительно важных вещах.
Штука в том, что я понял — я не хочу работать. В смысле, совсем. Не просто «хочу отдохнуть» или «надо придумать, как стать продуктивным» или «найти дело, которое мне по душе». Я не хочу работать вообще, абсолютно, никогда и не над чем.

Даже если представить, что попаду в идеальную компанию или открою ее сам — проблема не исчезнет. Искусственной мотивации не хватает, чтобы это изменить. И я бы очень хотел хотеть работать всё время. Но я этим не управляю. В итоге я себя заставляю.

Мы так устроены, что когда день за днём встречаем нерешаемую проблему, то придумываем систему ценностей, в которой эта проблема не существует. Вот я начинаю себе врать, что если я не пишу код и не сижу за компом, это не значит, что я не работаю — я типа думаю о задаче. И если я не готов прямо сейчас писать код, значит у меня ещё нет видения, и писать код пока не надо. Это, конечно, жесткий самообман.

Компании учитывают факт, что люди не хотят работать пять дней в неделю по восемь часов без перерывов, и борются с этим. С помощью денег, ценностей, и других корпоративных инструментов. Это только ухудшает ситуацию. Я работал, сколько мог, ко мне приходят и говорят — теперь мы платим тебе больше, но и работать ты должен больше. А я не могу. Но я себе в этом не признаюсь, выгода это выгода, и я соглашаюсь. И начинаю работать больше, больше и хуже. От этого я становлюсь несчастным, начинаю ненавидеть профессию и корпорации. А потом они приходят и просят работать ещё больше. И я опять соглашаюсь.
Из этого замкнутого круга не выбраться. Я уже не могу себе позволить прожить даже один месяц, не получая хотя бы двести штук. Я не могу делать что-то параллельно. Даже если целый день я нихрена не делаю по работе, совесть не позволяет мне работать над чем-то своим. А самое главное, я уже начинаю верить, что, сука, именно так оно и должно быть. Мои слова на митингах, когда я копирую баранов проджект-менеджеров, гомерически хохоча про себя, потихоньку перестают быть иронией. Я так долго притворялся успешным успехом, что потихоньку становлюсь одним из них.

Это ужасно, но только это меня спасает. Знаете, как философы предложили решить дилемму Сизифа — «сдохнуть прямо сейчас или прожить бессмысленную жизнь, полную страданий, и все равно сдохнуть»? Они сказали — «стань успешным успехом и толкай камень с улыбкой на лице».

Так что, пацаны, улыбаемся и толкаем.

Теперь вместе с arttom я веду подкаст «Мы обречены». Там все как в статьях — максимально напрямую о разработке, индустрии, бабле, собесах.

Источник