Четверть миллиона вакансий: почему учителя не идут работать в школы
В России остро не хватает педагогов
До 1 сентября осталось чуть больше месяца, и специалисты уже бьют тревогу. В наших школах не хватает учителей. Уже сегодня кадровый дефицит в сфере школьного образования составляет 250 тысяч человек. По данным РАНХиГС, в регионах лишь порядка 10%, максимум 20%, выпускников педвузов остаются в профессии. Нежелание идти работать по профилю объясняют просто — маленькие зарплаты, отсутствие творчества, на детей просто не остается времени из-за необходимости заполнять кучу разных бумажек, а еще проблемы в школьных коллективах, избалованные хамящие дети и излишне требовательные родители. Проблема действительно, серьезная. И далеко не только с точки зрения финансирования.
Каждый советский школьник знал из песни, что учителям некогда стареть. Сейчас ситуация изменилась. Стареть становится некому. Все меньше молодых специалистов идут в профессию. Потому что знают, с чем могут столкнуться.
«Довольно низкие заработные платы молодых учителей, поэтому они не спешат после выпусков из педвузов идти в школы. И это нехватка просто выпускников, которые из педвузов выпускаются. Потому что, как мы считали, даже если все у нас пойдут в школы, это все равно не покроет потребность в учителях. Ну и, кроме того, многие даже пришедшие в школы, через некоторое время уходят», — сказала Татьяна Клячко, директор Центра экономики непрерывного образования Института прикладных экономических исследований РАНХиГС.
Сами учителя, если и жалуются, невысокие зарплаты вспоминают, но далеко не в первую очередь. Чаще говорят про бюрократию — приходится писать столько разных отчетов, что на уроки сил просто не остается. А если накануне было родительское собрание, с современными мамами и папами, которые считают, что им все должны, особенно в деле воспитания ребенка, то звонка на перемену учителя начинают ждать сильнее учеников, с которыми тоже не все гладко.
«Дети сейчас, как правило, сложные. Работать с ними нелегко. Поэтому многие молодые учителя довольно быстро уходят. 24% учителей, которые сейчас работают в школах, говорили нам, что молодежь ничего не должно привлекать в школе, по их мнению. То есть они сами работают в школе, но считают, что молодые педагоги не должны идти в школу, потому что это тяжелый, изматывающий труд», — сообщила Клячко.
Если учитель, особенно в сельской местности, будет работать ровно на одну ставку — а это 18 часов в неделю, то денег он получит мало. Олег Орлов вспоминает, что когда уехал преподавать в деревенскую школу в Тамбовской области по программе «Учитель России», то быстро освоил несколько новых предметов, чтобы жить относительно комфортно. И это при том, что, помимо зарплаты, он получал еще и стипендию за участие в программе.
«Часто бывает так, что в сельской местности это учитель по совместительству. Вот до меня был географ, который вел историю и обществознание. Я стал историком, который ведет обществознание и географию. Еще вел кружки. То есть получается, что это такой и чтец, и жнец, и на дуде игрец. Из-за некомплекта сельских школ такое происходит. Что учителей не хватает, и один учитель выполняет разные функции. Сами можете посудить, насколько это тяжело. Конечно, тяжело», — рассказал учитель истории Олег Орлов.
Согласившись на работу в сельской школе, Олег Орлов вызвал у многих знакомых удивление и даже восхищение своим поступком. Хотя сам он себя героем-альтруистом не считает. Говорит, просто поехал набраться опыта. Зато о коллегах, которые встретили его в 2016 году в поселке Демьян Бедный, отзывается с исключительной теплотой.
«Учителя, которые всю жизнь работают в сельской местности, я считаю, что это действительно великие люди. И я с большой теплотой и благодарностью отношусь к коллегам, которые там работают. Вы спросили, насколько им тяжело. Я по собственному опыту знаю, что в сельской местности работают, в основном, возрастные учителя, со стажем 30 и более лет. И понятно, что за это время происходит просто педагогическое выгорание», — сообщил Орлов.
И даже если учителю удается успешно балансировать между дополнительной и основной работой, зарплаты достаточно, а бумажная нагрузка не напрягает, то такие санаторные условия могут неожиданно прерваться.
«Хорошо, если ты попал в крупный населенный пункт, где достаточно большое население и школа не закроется. А если ты попадешь в маленький населенный пункт и там тебе дадут жилье, представьте ситуацию такую. И через два года школа закроется — что ты там будешь делать. Вот я закончил школу в 2002 году — там было 100 учеников. Когда я закончил институт — там было 40. А через 3 года ее закрыли совсем», — рассказал учитель, член Совета межрегионального профсоюза работников образования «Учитель» Дмитрий Казаков.
Впрочем, специалисты говорят, что тенденция эта общемировая. «Во многих странах, развитых странах, практически нет сельских школ. Детей возят в городские школы, и там они учатся. Но при наших, конечно, огромных расстояниях — это не выход. Но вот Германия — она уже живет без сельских школ, например», — говорит Клячко.
Ответ на вопрос, что делать, чтобы в России школы не оставались без учителей, власти ищут. И в последние годы вполне успешно. Зарплаты регулярно растут, отчетная нагрузка снижается. Особое внимание стараются уделять поддержке сельских школ. Отсюда и программы вроде «Учитель России» или «Земский учитель». По ней специалист, который решается на переезд в регионы получает, кроме зарплаты, еще миллион рублей подъемных, а на Дальнем Востоке сумма увеличивается вдвое. Только в прошлом году в программе захотели поучаствовать 30 тысяч человек. Сами учителя предлагают поддерживать их не только рублем.
«Должно быть какое-то сопровождение, методическая поддержка. Может быть, это будет тьюторская, кураторская поддержка, которая будет помогать человеку сразу не обломать крылья», — предлагает Орлов.
Тем более что от крыльев учителя напрямую зависит высота, на которую потом смогут подняться его ученики. И дальше по логической цепочке зависит благополучие страны. Учитывая такие высокие ставки, сил и средств на ставки учительские жалеть никто не будет.
Денис Большаков, Елена Мекертычева и Антон Нагорный, «В Центре Событий». «ТВ Центр».
Источник
28 причин не работать в школе
Рейтинга нет. Первые — не главные.
1. Женский коллектив. Нет, не так. ОЧЕНЬ женский коллектив. По большей части — с неустроенной личной жизнью. И стало быть, с последствиями — злоба, зависть.
2. Проблемы со здоровьем. Проблема первая и не главная. Использование мела. Невидимо — это вдыхание мела, но от того, что невидимо, не становится безопасно. Быстрее проявляется сухость кожи пальцев. У некоторых вплоть до кровоточащих трещин.
3. Проблемы со здоровьем. Проблема вторая. Эпидемиологическая. Большое скопление детей — высокий риск заражения ВСЕМ. Грипп, ОРВИ, корь, ветрянка, свинка, гепатит, .
4. Проблемы со здоровьем. Проблема третья. Иногда и ее можно довести до уровня эпидемии. Но о ней не говорят и не пишут в СМИ. Речь о вшах. Или о чесотке. Да!
5. Проблемы со здоровьем. Проблема четвертая. Тоже нечасто о ней говорят вслух. Состояние туалетов. Никто не задумывался, когда учитель ходит в туалет? Во время урока? Нельзя, у тебя урок. Во время перемены? 10 минут? Чтобы вывести класс из кабинета, привести его, кабинет, в порядок, подготовить его к следующему уроку, отнести журнал в учительскую и взять другой? А дежурство учителей на переменах в коридорах? А успеть забежать в класс, где ты классный руководитель? А отвести детей в столовую? Впрочем, про многозадачность — отдельно. А вот в какой туалет идти? Хорошо, если в школе в принципе есть учительский туалет!
6. В сети сейчас появляются материалы на тему — от какой работы надо отказываться. И там чуть ли не на первом месте ситуация, когда от работника подразумевают вкладывание личных средств в рабочее место. Так вот ВСЕ учителя вкладываются в канцелярку. Когда я ушла из школы, на новом месте работы мне не только дали все от ластика до принтера (дадада, не надо скидываться родителям), но и спросили, что мне еще надо! Сколько, какого цвета и какого производителя ручки? А подойдет ли планер такого вида?
7. Может, дойдем до серьезных вопросов? Давайте. Неадекватные дети. Хамы. Наглецы. Просто невоспитанные. И отсутствие ВСЯКИХ рычагов воздействия на них. Об этом следующий пункт.
8. Дискредитация системы оценивания. Оценка НИЧЕГО не значит. Давно уже нет единицы. Хотя должна быть и оценка 0, если работа не выполнена. А теперь за нее даже 2 не разрешают ставить. «Это Вы не ученику оценку поставили! Это Вы себе оценку поставили!» Был случай, когда в ответ на поставленную мною оценку 3 ученик возразил: «Почему мне 3?! Я совсем ничего не знаю?!». Конечно, дети все чувствуют, понимают. Отсюда их вседозволенность. Им НИЧЕГО не будет. Да плюс к этому еще и следующий пункт.
9. Неадекватность родителей. Оставлю без комментариев.
10. Неадекватность руководства. Его, руководство, в общем-то понять можно. Его накрутило его неадекватное руководство. Достается учителям.
11. Жуткая многозадачность, выматывающая до изнеможения. Ты ведешь урок, следишь за дисциплиной в классе, отмечаешь все в журнале (тема, кто присутствует/отсутствует, домашнее задание, текущие оценки), в это же время должен знать, что происходит в классе, где у тебя классное руководство (сколько обедает в столовой, не сбежали ли с математики, не довели ли заменяющего у них биолога до истерики, чем заняты освобожденные от бассейна, . ), следишь, чтобы в кабинете ничего не пропало, не было поломано. А к концу уроков должен быть готов очередной отчет. Впрочем про «поломано» и «пропало», да и про отчеты — это отдельно. Вся эта многозадачность выливается в постоянное чувство, что ты что-то не сделал, что-то забыл. Для перфекционистов — острая стрессовая ситуация. Где-то рядом с этим еще и следующий пункт.
12. Постоянная ответственность. Кроме ответственности за конкретных детей, присутствующих в кабинете на уроке, еще и за тех, которые у тебя в классном руководстве. И не только в учебное время. Отвечаешь за то, что они за руку с родителем неправильно переходят проезжую часть (не знают правил дорожного движения!), за их поведение в сети, за их сексуальный опыт, за то, в каких компаниях они общаются вне школы, за поведение родителей (ага! асоциальные семьи). Помните случай с гибелью детей из Москвы в летнем лагере на море? Оказалась виновата именно московская школа!
13. Давайте про отчеты. Они — обо всем. О каждой поставленной оценке. А так как оценки потеряли всякий свой смысл (см. п. 8), то и смысл отчетов не обнаруживается. Еще смешнее отчеты о воспитательной работе. Кто-то придумал, что воспитание проводится посредством классных часов. Или массовых мероприятий. И непременно нужно отчитаться о результате! Провел мероприятие, например, посвященное Великой Отечественной войне, отчитайся о результате. Например, воспитал чувство патриотизма (?!). Как проверить? И даже если оно появилось (?!), то всё, можно дальше отдыхать, не проводить? И вот все отчеты примерно такие же. Или даже хуже.
14. Про планы. Например, в начале года надо запланировать коррекционную работу. То есть, я должна в начале года знать, в какой теме и какие ошибки будут у детей! И, видимо, специально эту тему плохо объяснять, чтобы дети ошибались именно там и так, как я запланировала. Иначе я никудышный учитель — не умею строить и осуществлять планы!
15. Со своими коллегами вы сможете разговаривать только о работе. На самом деле это так. Работая в школе, я думала, что так везде. Оказалось, что нет. Везде можно обо всем: о культуре, о поездках, о семье, о новостях в мире, . А вот в школе — только о школе. Все разговоры рано или поздно скатываются к одной теме — о работе. Всегда рано скатываются.
16. Страдает семья. У учителей на первом месте работа. И на втором — работа. Хорошо, если семья хотя бы на третьем. Учителей, которые разумно распределяют личные ресурсы, немного. К сожалению.
17. Учитель часто сталкивается с лицемерием со стороны детей и руководства. Это бывает на праздниках, их не так уж и мало: 1 сентября, день учителя, выпуск. «Мы вас любим! Мы вас ценим! Самая нужная профессия!» А на следующий день — см. пп. 7, 9, 10. Для лицемерных признаний в любви три раза в год — даже слишком много.
18. Ненормированный рабочий день. Учителям платят в зависимости от нагрузки — по количеству часов. Но есть: педсоветы, конференции, мероприятия, на которые надо сопровождать детей — конкурсы, олимпиады, экскурсии, . Кроме того, родительские собрания, которые проводятся совсем не в рабочее время. И это далеко не полный список всего того, что делает учитель.
19. Про «поломано». За кабинет отвечает учитель. Приведу пример. Заходит ко мне в кабинет директор и спрашивает: «А что это у Вас шторы висят, как штаны?» Пояснение: я была классным руководителем в классе, который в моем кабинете никогда не занимался (да, и такое было). Директор имела в виду, что родители моего класса могли бы собрать деньги на новые карнизы и новые шторы. Мои замечания, что дети этих родителей в этом классе не занимаются, были проигнорированы. Ведь эти «штаны» висели у меня в кабинете (а не у нее в школе). Мебель тоже чинится средствами учителя. Мебель в школе или не новая, тогда ее надо чинить, а если новая, то очень хлипкая, и ее надо чинить. В моем кабинете был второй вариант — купили очень слабенькие компьютерные столы и кресла на колесиках (по нормам должны быть именно такие). Колесики поломались, пришлось заменить на обычные стулья, долго не могла избавиться от этих кресел — числились на мне. А столы мальчишки чинили. Ирисками, проверенный способ.
20. Продолжение про «поломано». Ситуацию с компьютерной техникой и программным обеспечением в кабинете учитель с одной стороны — должен решать сам (а кто?!), с другой стороны — ему никто не разрешает (ему не дали прав администратора, а вдруг что-то не то сделает?!).
21. Ситуация с интернетом. Лучше бы его вообще не предоставляли школам. Ничего нельзя. Все запрещено. Но отчитайтесь, на какие сайты заходили, кто, с какой образовательной/воспитательной целью, какие результаты достигнуты. Да, и планы тоже не забудьте!
22. Педсоветы. Жестокие и бессмысленные. Идея педсоветов — благая. Учителям надо собираться вместе и обсуждать общие проблемы, так как они всегда есть. Но все вывернуто наизнанку. Педсоветы планируются. Они должны быть тематическими. Опять — планируем проблемы? Сами себе их создаем? Я была свидетелем, как руководство школы мучительно выдумывало темы четырех обязательных педсоветов. И кто будет на этих педсоветах выступать — раскрывать «животрепещущие» запланированные темы. Вот и становятся педсоветы временем для проверки тетрадей и написания планов и отчетов под бубнение несчастных выступающих (см. пп. 13, 14, 18). А насущные проблемы обсуждаются спонтанно, и педсовет здесь ни при чем.
23. Методические объединения. В некоторых школах их называют кафедрами. Ну прям как у взрослых. Опять-таки, идея хорошая. Учителя одного направления решают общие вопросы. Но и в этом деле формализм одержал оглушительную победу над разумом. Опять бессмысленные заседания методобъединений (кафедр) с очередными выступлениями только по заранее намеченному плану.
24. Ограничение свободы. Да, вот так. Например, свобода в соцсетях. Учителя, позволившие себе вести себя в соцсетях так же, как и все, подвергаются всеобщему остракизму. Всеобщему! В этом участвуют не только учителя — синие чулки, коих в школе хватает, но и те, кто сам в сети не является примером для подражания.
25. Про ограничение свободы — продолжение. Приведу вот такой пример для наглядности. Моя коллега жила далековато от школы, рядом была другая. На мой вопрос, почему она работает именно здесь, и не поменяет место работы на «поближе», она ответила: «А зачем мне жить среди моих учеников и их родителей? Я даже в магазине спокойно алкоголь купить не смогу!»
26. Я думаю, что это тоже про ограничение свободы. Родители детей в телефоне круглые сутки. Это только со стороны смешно — родительские чатики. Это постоянно жужжащий смартфон. Но лишь бы не звонили!
27. Вспомнила еще про здоровье. В школе очень шумно. Страдает нервная система, конечно. В отличие от производства здесь бируши не наденешь. Но еще и страдают связки. Учитель тихо не говорит. Одна из профболезней.
28. Ну и вообще — профвыгорание. Учителя и врачи — первые в списке по этому показателю.
Источник