Я работаю в Следственном комитете Молодой следователь — о выборе профессии, своем первом деле, кодексе чести и компрометирующих ситуациях
Признайтесь, в детстве нам всем казалось, что самое интересное в расследовании преступлений — это погони и перестрелки, которые достаются оперативным работникам, в то время как несчастные следователи чахнут над бумагами в пыльном кабинете. Одни предрассудки сменяются другими, массовая культура создает новых героев, и теперь подростки хотят быть гениальными детективами, которые наперед просчитывают каждое действие преступника и анализируют улики не хуже Шерлока Холмса. Но живые люди гораздо сложнее, а реальность — круче любого фильма. The Village Нижний Новгород пообщался со следователем Следственного комитета Владиславом Солонкиным о его работе — настолько открыто, насколько это возможно.
О допросах и отношении к Конан Дойлу
Лично у меня никогда не было конкретных предпосылок к работе следователем: я, конечно, мог бы наврать, что в 12 лет прочитал всего Артура Конан Дойла и Агату Кристи, но они попали мне в руки уже в более зрелом возрасте. Никогда я не был и любителем жанровой блатной романтики вроде «Бандитского Петербурга» и «Бригады». Ребенком читал «Маленького принца» Экзюпери, а любимыми героями были Жан-Клод Ван Дамм, Сильвестр Сталлоне, Чак Норрис и Брюс Ли. Еще все детство я бесконечно занимался спортом: сначала профессионально плаванием, а потом в 14 лет началось долгое увлечение единоборствами: карате, панкратионом и тайским боксом.
Свою службу я начал пять лет назад: прошел после университета все аттестационные комиссии и был направлен в Павловский межрайонный следственный отдел. Через два с половиной года меня перевели в родной Нижний Новгород, где сейчас работаю следователем третьего отдела Следственного комитета по расследованию особо важных дел, который специализируется на расследовании налоговых преступлений.
Как в итоге я решил стать следователем — история необычная. Закончив 38-й физико-математический лицей, понял, что этих наук мне уже хватит на всю жизнь и вообще я больше гуманитарий. Тогда решил пойти на юридический факультет, потому что мне это показалось самым полезным из всех направлений. На втором курсе попробовал себя в органах прокуратуры, но через какое-то время осознал, что это не совсем мое, потому что это надзорные организации, которые, как правило, занимаются бумажной, сидячей, монотонной работой. Мне же хотелось какого-то экшена, романтики. Впоследствии я узнал, что есть Следственный комитет, который занимается самыми сложными, запутанными особо тяжкими преступлениями. Я подумал: почему бы не пойти на практику теперь туда? Так я пробыл два с половиной года в следственном отделе Приокского района в статусе общественного помощника следователя, выполняя несложные поручения. По окончании института я подал документы, прошел комиссии и — добро пожаловать! Меня направили в Павлово. Следователь, как правило, не выбирает место службы, потому что он является военнообязанным государственным служащим, который строго исполняет приказы. Соответственно куда направят, туда и поедет.
Мне же хотелось какого-то экшена, романтики. Я узнал, что есть Следственный комитет, который занимается самыми сложными, запутанными особо тяжкими преступлениями. Я подумал: почему бы не пойти на практику теперь туда?
В отличие от оперативников у следователей более аналитическая работа. Мы возглавляем следственно-оперативную группу, которая осуществляет предварительное расследование; определяем план, тактику, порядок, время, место произведения следственных действий; допрашиваем людей; анализируем документы и улики. При этом понятия «расколоть преступника» у нас нет. Мы не «раскалываем», а собираем доказательства. В сериалах следователь может упорно давить на преступника, чтобы он признался под гнетом давления, но в реальности такого не бывает — к подозреваемым относятся в соответствии с буквой закона. Безусловно, у следователей есть свои методы ведения допроса. Любого человека можно вывести на определенную модель общения, при которой он может рассказать о совершенном преступлении. Но никто никогда ни из кого не выбивает никакие показания. В ходе расследования мы собираем доказательства; если они в полной мере изобличают преступника, предъявляем ему обвинение и направляем уголовное дело для рассмотрения в суд, который выносит приговор.
О гаджетах криминалистов и запутанных делах
Мне кажется, что для каждого следователя точкой отсчета является не тот день, когда он занимает кабинет и знакомится с коллективом, — на самом деле все начинается с приема первой заявки о совершенном преступлении. Я получил ее в декабре 2014 года. Суровая классика: в селе Абабкове Павловского района обнаружили тело женщины с признаками насильственной смерти. Как потом было установлено, пьяный мужчина убил свою сожительницу. Приезжаю со следственной группой: около часа ночи, темно, горит полтора фонаря, холодно и снега по колено. На месте находится часть оперативников, которые уже задержали заподозренного гражданина. Согласно установленной процедуре сначала я визуально осмотрел комнаты дома, где произошло убийство, потом позвал понятых, которым объяснил их права, и стал производить тщательную фиксацию каждой детали с помощью фотоаппарата, линейки и прибора для выявления следов крови. Хорошо помню, что мертвая женщина лежала лицом вниз на полу в основной комнате, а кругом были кровь, волосы и лоскуты кожи, потому что ее били ногами и табуретом. Для меня это не было шокирующим зрелищем, поскольку еще в университете мы изучали судебную медицину и посещали морг, ведь следователь должен вместе с судебно-медицинским экспертом осматривать труп на месте преступления для фиксации повреждений. Более того, он, как правило, участвует во вскрытии, если смерть человека носит криминальный характер.
В Павлове я расследовал и самое яркое, сложное дело в моей практике. В летнее время рыбаки обнаружили на берегу Оки мертвую женщину со связанными руками-ногами и кляпом во рту. Сложность состояла в том, что от момента убийства до обнаружения тела прошло много времени; женщина, как было установлено следствием, была без определенного места жительства, а из-за гнилостных изменений было уже невозможно установить причину смерти. Это была эпопея. Предварительное следствие длилось более девяти месяцев. Мы просмотрели все записи с камер, на которые могло что-то попасть, а также получили все телефонные соединения на указанной территории за определенный период, установили абонентов и опросили их, произвели многочисленные генетические экспертизы. В общей сложности в наше поле зрения попали более 50 людей, пока мы наконец не вышли на свидетеля, который дал показания, изобличающие своего товарища. Но даже при наличии этой информации у нас не было ни малейшего доказательства, что именно этот человек совершил преступление. Поэтому следствие было продолжено. Во время обыска в квартире подозреваемого с помощью экспертно-криминалистического луча были обнаружены на плинтусе следы крови, принадлежавшей погибшей. Так у нас появилась доказательная база. Далее мы стали допрашивать людей из ближайших домов, и нашлось несколько свидетелей, которые видели, как жертва познакомилась с подозреваемым на остановке, они выпивали, а потом направились в сторону его дома. Было проведено множество очных ставок, и у нас сложилась следующая картина происшествия. В ходе распития спиртных напитков мужчина нанес женщине острым предметом несколько ударов в область шеи, попав в яремную веру. Видимо, она была еще жива, поэтому он связал ее, засунул в рот кляп, обернул в ковер, вынес на берег реки и сбросил с обрыва, скрыв следы преступления. Там она и лежала долгое время, пока мы ее не обнаружили.
В настоящее время криминалистическая техника и возможности следствия развиты настолько, что следователь может раскрыть любое преступление, даже совершенное много лет назад
Это и есть настоящий следственный опыт, которого больше нигде не получишь. Кропотливый поиск свидетелей, поднятая картотека, множество допросов, всесторонний анализ. В настоящее время криминалистическая техника и возможности следствия развиты настолько, что следователь может раскрыть любое преступление, даже совершенное много лет назад. У нас гораздо больше интересных гаджетов, чем показывают в кино. Я уже упоминал луч экспертно-криминалистического света, который позволяет обнаружить следы крови, даже если они замыты химическими порошками. Мы также используем прибор, с помощью которого можно восстановить смытые или зарытые следы рук, и георадар, который помогает в поиске любых объектов, в том числе неметаллических.
О запретах и предрассудках
На мой взгляд, главное качество для следователя — это профессионализм. Он заключается не только в знании закона, но и в отношении к своей работе: как подходишь к планированию, следственному действию, изучению материала, допросам и прочему. Плюс думаю, что следователь обязан быть человечным. Мы, возможно, не пропускаем каждый случай через себя, но относимся трепетно ко всем ситуациям, поскольку потерпевшими могут быть дети, женщины, пожилые люди или вообще те, кому никто, кроме нас, в каких-то ситуациях помочь не может. Наверное, надо сказать и о таких обязательных качествах следователя, как смелость, честность, добросовестность, преданность своему делу. Это очень важно, потому что сотруднику, который полностью себя не отдает следственной работе, тут делать нечего. Но при этом он не должен эмоционально погружаться в проблемы, чтобы всегда себя держать в форме и трезво мыслить. Мои коллеги всегда подходят к любому расследованию сугубо с профессиональной точки зрения, абстрагируясь от трагедии, чтобы, например, в случае выезда на место преступления четко оценить обстановку, зафиксировать детали, дать уполномоченным сотрудникам полиции грамотные поручения и составить все процессуальные документы.
Каких-то страшных ограничений для следователя нет. Однако лично я руководствуюсь профессиональным кодексом этики и пониманию, что как офицер, занимающий ответственное служебное положение, не могу себе позволить компрометирующие ситуации. Поэтому не посещаю сомнительные ночные заведения, но могу спокойно сходить в кафе, кино, театр или иное культурное заведение с родственниками или девушкой. Могу поехать отдохнуть за границу — это не запрещено.
У меня, к счастью или к сожалению, никто в семье не работал в правоохранительных органах, и родители, конечно, за меня переживают, когда задерживаюсь на работе или выезжаю на ночные заявки на места преступлений. Но в целом на них это никак не отражается, поскольку я абстрагирую себя и своих близких от того, что происходит у меня на работе. Я вообще стараюсь не афишировать свое место службы и никогда не обсуждаю дела. Но те, кто знает, относятся к моей работе с уважением и пониманием. А к предрассудкам людей по поводу профессии я отношусь достаточно ровно, потому что знаю, что делаю свое дело, и стараюсь его делать хорошо. Моя совесть чиста.
Источник
Об трудоустройстве и работе в Следственном Комитете РФ
Всем доброго дня суток. Захотелось поведать свою историю о трудоустройстве и работе в правоохранительных органах нашей страны, а именно речь пойдёт о Следственном Комитете РФ(Далее буду сокращать — СК РФ). Может быть кого-то эта история привлечет, и эти люди заинтересуют работой в этой структуре, а может быть и наоборот: кого-то остановит. История занимает промежуток времени с 2017 по 2019 года. Как и многие студенты юридических факультетов рано или поздно, но задумываются о том, чтобы трудоустроиться в правоохранительные органы по окончанию учебы и получения долгожданного диплома о высшем образовании. Вот и я, уже будучи на последнем курсе юридического факультета в 2017 году, решил пройти практику в СК РФ. Но многие понимают, я думаю, что студенческая практика — это практика не в том виде, что может дать прочувствовать ту или иную деятельность на все 100%. Практику я проходил перед дипломом длительностью 1 месяц в городском отделе. Вся суть моей деятельности как практиканта сводилась к «принеси-подай, отксерокопируй и отвези запросы». Между делом я наблюдал за работой своего следователя, к которому меня прикрепили, и изучал тома уголовных дел, находящиеся у него в производстве. К окончанию прохождения практики, у меня появилось желание попробовать себя в этом нелегком деле (Да, я понимал, что у них очень много работы, что у них есть переработки и т.п., но на сколько всё запущено, пока я не имел представления). После чего я направился в областное управление СК РФ по нашему региону, где в отделе кадров изъявил своё желание о трудоустройстве к ним. Там мне разъяснили о порядке трудоустройства, о необходимом пакете документов, о проведении проверок в отношении меня. Сразу мне дали понять, что проверки проводятся не так быстро, как хотелось бы, поэтому предложили мне стать общественным помощником следователя, разумеется это за бесплатно. Выбора у меня было не много, да и проверка, как мне сказали, может проходить от двух до трёх месяцев. Я решил, что раз надо, так надо, сам опыта поднаберусь, да и покажу, что заинтересован в работе. В итоге проходил я около трёх месяцев, во время которых и после них меня кормили завтраками, что мол результатов проверки у них еще нет. Будучи общественным помощником, я уже занимался более серьезной работой: составлял документы, участвовал в ОМП, допросах и иных следственных действиях. Но время шло, денег не хватало, так как работал я за бесплатно, а вечно на кого-то надеяться, сами понимаете . Я решил найти работу, и в отделе я перестал появляться. Проработав в другом месте около 7 месяцев, я снова задумался о том, чтобы трудоустроиться в СК РФ. И я снова пришел в отдел кадров, где еще раз изъявил желание трудоустроиться к ним. Это было под конец весны 2018 года. Добавлю, что в первый раз, когда я перестал посещать отдел в качестве общественного помощника, они меня со счетов не убрали, а поставили в резерв, собственно говоря, что они делают со всеми кандидатами. И снова мне сказали, что надо собирать всё заново, так как практически все предоставленные мной им документы, включая результат проведенной проверки, действительны лишь пол года. Была не была, что же оставалось делать, я снова оформил все необходимые документы, и они заново начали процедуру проверки. Отходил я так снова ровно 3 летние месяца, которые меня всё также кормили завтраками. По прохождению мной очередной трёхмесячной практики в качестве общественного помощника и вытаптывания порогов управления с вопросами о моём трудоустройстве, ничего не поменялось. Следователи в отделе, где я стажировался, даже рассказывали о разных нехороших историях трудоустройства в их систему, о которых, кому надо, сам может догадаться. Конечно, это были лишь слухи, не подтвержденные фактами, но сомнения оставались. Также мне рассказывали, что в отделе кадров специально тянут резину, потому что им «нечего делать». Говорили мне, что проверка занимает всего около месяца, а если надо, то и еще быстрее. И вот через три месяца я снова перестал посещать отдел в качестве общественного помощника, но на этот раз уже предупредив и отдел кадров, и отдел, где я был о том, что я сдаюсь. И о чудо, буквально недели через две на мой мобильный телефон поступает звонок из отдела кадров следственного управления, в котором у меня поинтересовались, хочу ли я всё еще работать в их системе, на что я, конечно, ответил своим согласием. Приехал сразу же в отдел кадров, где снова мне сказали, какие документы надо привести в порядок. За день-два я всё сделал и привёз их им. Недели уже через две, на сколько я помню, мне назначили два экзамена, после которых принималось решение о трудоустройстве. Вступительные экзамены и собеседование с руководящим составом областного управления я прошел, после чего меня назначили на должность следователя в район.
Пока на этом я закончу. Продолжение с историей о непосредственной работе расскажу чуть позже.
Источник