Не получается работать врачом

26 лет назад я впервые захотела стать врачом. А теперь понимаю, что больше не хочу

Мне 4 года.

Папа болеет пневмонией и получает внутримышечные инъекции. А я бегаю вокруг и жду, пока мама закончит и отдаст мне шприц.

И вот я забираю его и бегу к своим “пациентам” – плюшевому зайцу Масе и медведю Кире. Они тоже болеют, как папа, и им, как папе, надо делать уколы…

Мне 5

Ко мне пришёл соседский мальчик и мы ушли в комнату играть. Я только-только научилась читать и стала хвастаться. Вытащила любимую книгу – 2-й том атласа Синельникова, открыла на самом интересном месте и давай вдохновенно читать:”по-лО-вы-е органы”.

Мне 10

Мои настольные книги – “Справочник педиатра” Усова и пособие по внутренним болезням для фельдшеров.

Мне 12

Наш класс снимают на видео и на вопрос “Кем ты хочешь стать?” я уверенно отвечаю: “Врачом”.

Я ничуть не сомневаюсь в том, что именно этого хочу. И никто не сомневается.

Мне 14

Я занимаю третье место на городской олимпиаде по биологии. Потом то же повторяется в 15 и в 16.

Мне 17

Я учу всего 3 предмета – химию, биологию, русский. У меня не было вопроса, куда поступать. У моей семьи тоже. И у учителей в школе.

Меня не трогали по другим предметам. Все знали: Марго собирается в медицинский.

Все ещё 17

Я плачу от счастья, узнав, что зачислена на бюджетное отделение педиатрического факультета нашего медицинского универа.

Мне 18

Зимняя сессия на “отлично”. Как, впрочем, и летняя.

Мне 19

Я устраиваюсь работать в детскую онкологическую реанимацию. Впервые своими глазами вижу боль, смерть и осознаю, что моя обожаемая медицина – не всесильна, а супергерои в белых халатах – обычные люди, которые могут только то, что могут.

Мне 21

Я все ещё полна энтузиазма. Из детской реанимации уволилась: стыдно признаться, но тот накал драмы и боли был для меня запредельным. Устраиваюсь фельдшером на скорую.

Сутки на выходных. Два ночи среди недели. Посреди всего этого – учёба.

Руками в трикотажных перчатках откапываю пьяниц из-под снега. Попадаю в любую вену с закрытыми глазами. Алгоритм действий при фебрильных судорогах, кардиогенном шоке, астматическом и эпи-статусах помню даже во сне и пьяном угаре. Дозы преднизолона, адреналина, наркотиков считаю в уме за секунды.

Мне 22

Поступаю в субординатуру (6-й курс) по детской хирургии. Всё так же работаю на «скорой». В процессе учёбы хожу на операции. Свободного времени нет, но я все равно его нахожу.

Мне 23

Я стою в мантии и смешной шапке, ректор вручает мне мой красный диплом. Снова, как в 17, плачу от счастья. Я так мечтала стать Доктором – и вот я доктор.

Мне 24

Я (с энтузиазмом): “Здравствуйте, я врач-интерн по оториноларингологии!”

Заведующая детским ЛОР-отделением, глядя на меня поверх очков: “И что?”

Со «скорой» уволилась. Но три раза в неделю все равно дома не ночую – дежурю в больнице, так хочу всему научиться.

И вот он – долгожданный сертификат.

Мне 25

Я работаю детским ЛОР-врачом в трех местах.

“Доктор, жалобы только у одного, но этих троих тоже посмотрите, вам же несложно”

“Примите без очереди, мы многодетные, и плевать, что тут кровотечение”

“Не работает рентген-кабинет? Мы пишем жалобу на вас”

“Нет отита? Мы едем в частную клинику и молитесь, чтобы там сказали то же самое”

“Посмотрите ребёнку аденоиды. Ну и что, что 5 утра”

120 человек за сутки на 2 кабинета. Это сентябрь.

В ноябре – 180. Ближе к марту – 200.

Есть тяжёлые – инородные тела, мастоидиты, гнойные отиты, менингиты. Но большинство – только спросить. В поликлинике нет врача или врача г-но. Мы были в частном центре и у профессора, а вы что думаете?

Мне 27

Ухожу во взрослую больницу. Патология разнообразнее, хирургия интереснее. Людей в разы меньше.

“Я плюнул кровью вам в глаз. У меня ВИЧ, кстати. Надо было раньше сказать?”

“Мне кореш нос сломал, щя и тебе сломаю – и не посмотрю, что баба”

Флегмона шеи – остановка на столе. Вытянули. Выдохнули.

Декомпенсированный стеноз гортани на фоне онкозаболевания. ДН 2-3.

Письменный отказ от трахеотомии. Жалоба за сделанную коникотомию.

Жалоба, что передняя тампонада – больно.

Жалоба, что нет мест в отделении и 72 человека на 60 койках.

Жалоба, что не госпитализируем на плановую операцию без обследования.

Жалоба, что не берём на стол на плановую операцию с внезапно случившейся ОРВИ.

Сколько раз я написала слово “жалоба”? Так вот. Депремирование на 100% – столько же раз + депремирование на 50-75% за бумажки.

Мне 29

Я не помню, когда последний раз высыпалась.

Мне стыдно называть сумму, приходящую мне на карту дважды в месяц, при своих ровесниках. Это притом, что они работают 160 часов в месяц и ночуют дома, а я – больше 300.

Я выслушиваю очередные жалобы очередного хроника и с досадой осознаю, что ничем ему не помогу. И мне плевать.

“Принимайте быстрее, у вас тут очередь”

Мне 30

Я в декретном отпуске, из которого я не вернусь.

Я гуляю по улице, смотрю на небо и радуюсь весне. Я смотрю, как растёт мой ребёнок. Я мало сплю, но я безумно счастлива, что меня будит плач моего ребёнка, а не матерная брань очередного пьяного дегенерата со сломанным носом.

Мне 30

26 лет назад я впервые захотела стать врачом.

Источник

«Ничего хорошего для молодого врача там нет»: как я пыталась работать в районной больнице, но не смогла

Гарантии Минздрава, коррупция и прогулки по кругам бюрократического ада

Гарантии Минздрава, коррупция и прогулки по кругам бюрократического ада

Как я решила поработать на селе

Несколько лет назад я благополучно отучилась в медицинском университете по целевому обучению, то есть после была обязана три года отработать в сельской больнице. Связывать жизнь с клинической медициной я не хотела, но остаться на кафедре не получилось. К тому же, как я знаю, существуют неофициальные «черные списки» целевиков — тех, кто не отрабатывает в своих «колхозах», попадает в эти списки, а потом не может нигде устроиться. Более того — на них подают в суд и взыскивают где-то 85 % от стоимости обучения и штраф. Это больше 1 млн рублей. Не хотела рисковать, в общем.

Чтобы устроиться на целевое обучение, ты заключаешь многосторонний договор — с районом и с больницей, где собираешься работать, а также с Минздравом. Во время обучения, кроме обычной стипендии, тебе должны выплачивать дополнительную стипендию — мне никто и ничего не выплачивал (за шесть лет это около 50 тыс. рублей ). Когда я делала запрос в больницу с вопросом, почему эту стипендию мне не платили, мне ответили, что для этого нужно заключать дополнительный договор, так что ничего и никто не обязан мне выплачивать.

«Но район тебя ждет, езжай», — сказали мне. Я решила выполнить свою часть договора, а дальше — как пойдет. Был вариант заключить еще один договор на обучение в ординатуре, но в нашем «колхозе» никому это не нужно — узкие специалисты не нужны, только терапевты и участковые врачи. Поэтому меня посадили сразу на участок.

Живи в халупе или. снимай за свой счет

Я приехала в село на юге края и встала в очередь на жилье — мне выделили халупу без отопления, с туалетом на улице. Изначально я претендовала на квартиру в нормальном доме, но мне сказали, что там какая-то молодая учительница уже в очереди. Предложили альтернативу — ту самую избушку. Я написала, что меня такой расклад не устраивает, и стала снимать квартиру, потому что знала, что расходы на жилье можно потом компенсировать.

Оказалось, что для того, чтобы вернуть деньги за аренду, нужно предоставить кучу справок — каждая стоит от 600 рублей до 3 тыс. рублей, за некоторыми нужно ехать в районный центр, то есть брать еще и отпуск, чтобы все успеть. Короче говоря, я снимала квартиру и была предоставлена сама себе — когда принесла документы на компенсацию, мне главный бухгалтер сказала, что компенсировать будут только по факту — в тот месяц, когда подала документы, тот месяц тебе и компенсируют. Грубо говоря, из-за трат на все эти бумажки я бы еще и в минусе осталась.

Коротко — полный мрак

Знаете, если честно — на селе один месяц стажа должен идти за год. Основной контингент — пенсионеры, которые жаждут общения. Осенью и летом — призывники и школьники со справками. У всех — одни и те же жалобы, одни и те же препараты. Среднестатистический рабочий день выглядит так: утром ты на приеме, после обеда — заполняешь документы или катаешься по вызовам.

В основном вызывают те, кому скучно — у меня даже был «любимый» адрес, куда кататься можно круглыми сутками. Например, к семье пенсионеров — дед-гипертоник под 200 кг и бабка с диабетом и гипертонией. Через день они вызывают врача или скорую, потому что едят что попало и как попало, еще и майонезом заливают. Потом их тошнит, потом у нее гипогликемия, а у него давление скачет — предписанную диету они не соблюдают, таблетки вовремя не пьют. Но мне кажется, они еще нас всех переживут.

Еще один случай помню — приехала к пенсионерке с гипертонией. Смотрю, а у нее дозировка одного из препаратов неподходящая. Говорю «приходите, пересмотрим лечение». Через пару дней она пришла с теми же жалобами, я её осмотрела, терапию подобрала, а на следующий день меня вызывает заведующий — мол, жалуются на тебя. Пришла племянница той самой пенсионерки и говорит: «Доктор нас не послушала, на самом деле у бабки живот болел!» Хотя этого даже в жалобах пациентки не было — положили в итоге пенсионерку в стационар, обнаружили холецистит.

О коррупции и зарплате

За те пять месяцев, что я проработала, взяток мне не предлагали — только банальные благодарности, вроде шоколадок. Но вообще коррупция в районных больницах процветает — все друг друга знают, и в курсе, что к условной «Марье Ивановне» с пустым карманом нельзя идти. Качество медицины тоже хромает — пациенты приходят в больницу в последний момент, рекомендации не выполняют, нигде нет нормального оборудования. Чудо, если есть возможность сделать УЗИ, диагностику сосудов и компьютерную томографию. Даже сильные препараты не можем назначить — в деревне лечат только самые простые заболевания. Поэтому и в узких специалистах в деревнях и селах никто не заинтересован.

Кстати, зарплата у меня выходила около 30 тыс. рублей — это без надбавок, которые появились бы со временем. Жить в деревне на эти деньги можно — там просто некуда их тратить.

Как все закончилось

В итоге я не выдержала и, как уже сказала, через несколько месяцев написала заявление об увольнении по собственному желанию. Все это время я была предоставлена сама себе — никто не сориентировал меня ни по бумажной работе, ни по распорядкам, ни по чему-то еще. Только когда вышел приказ, а я пришла забирать свои вещи и трудовую книжку, главный врач спросил меня о причинах увольнения — вот и всё. Отпустили с миром, как говорится.

Если честно, ничего хорошего в деревнях и селах для молодого врача нет — там ты профессионально выгораешь, деградируешь, не можешь обучиться диагностике. Там тебе никак не развиться, особенно, если руководство этому не способствует — там ты будешь как секретарь сидеть и заполнять ведь день бумажки, даже времени на пациентов не будет. Скажу даже больше — из-за количества бумажек нам пациенты даже мешают работать, хотя так не должно быть. Но если закрыть глаза на все минусы, то село может дать тебе опыт работы, которого не хватает молодым врачам. Да и люди там попроще — в городах врачам давно связали руки.

А что обещают молодым врачам на селе власти?

В краевом Минздраве Newslab.ru рассказали о мерах социальной поддержки врачей на селе, которые, по идее, должны получать молодые специалисты.

Во-первых, медик может с тать участником программы «Земский доктор/Земский фельдшер» и получить 1 млн руб лей/ 500 тыс. руб лей. На эти деньги можно приобрести жилье или улучшить жилищные условия. За шесть лет, по данным Минздрава, выплаты получили 693 специалистов , 657 из которых — врач и, остальные — фельдшеры . В 2018 году в село приехали работать 35 терапевтов участковых, 25 педиатров участковых, 9 хирургов, 6 анестезиологов-реаниматологов и др угие специалисты.

Во-вторых, м олодые специалисты по решению м естной администрации обеспечиваются служебным жильем или жильем на условиях социального найма. Если специалист арендует жилье, то может рассчитывать на компенсацию расходов — не более 10 тыс. рублей в месяц для одиноко проживающего гражданина и не более 15 тыс. рублей в месяц для семьи .

В-третьих, молоды м специалист ам оказывает поддержку министерство сельского хозяйства и торговли Красноярского края . В 2017 году 12 работников здравоохранения (молодые специалисты и молодые семьи) получили 23 983,7 тыс. рублей.

В-четвертых, м олодые специалисты не старше 35 лет с законченн ым высш им (средн им , начальн ым ) профессиональн ым образование м , которые работают в сельской местности не менее трех лет, либо обучаются на последнем курсе, имеют право на однократное бесплатное получение в собственность земельных участков.

Наконец, заключившие договоры о целевом обучении студенты в период обучения получают социальные выплаты в соответствии с законом края. При трудоустройстве они также могут стать участниками программы «Земский доктор» и воспользоваться компенсацией за аренду жилья.

Осталось понять, почему все эти меры не всегда помогают в конкретных случаях и не становятся достаточными стимулами для успешной работы молодых специалистов на селе.

Источник

Почему я больше не хочу быть врачом

Я ухожу из медицины. Осознание этого факта три месяца назад поразило меня больше, чем родных и знакомых. Было чему удивляться. Молодой перспективный врач, учёная степень, иностранные публикации, хорошая работа, отличные карьерные возможности. Жизнь успешна? Тогда почему набирало обороты осознание того, что это не моё место? А что тогда моё? Ответа на этот вопрос у меня ещё не было. Но понимание того, что дорога, которой я шла столько лет, гордо неся знамя уверенности в правильности выбранного пути и верности мечте, внезапно привела в тупик.

– Наша дочь будет врачом! – эта фраза, произносимая с неизменной гордостью, сопровождала меня всю сознательную жизнь. Я даже не помню, чтобы в детстве хотела быть кем-то другим. Ну, хотя бы учителем, если не космонавтом. Откуда взялась эта мечта у ребёнка – неизвестно. Это при том, что ни одного близкого живого примера я тогда перед глазами не видела. Но умело подхваченное и одобренное родственниками робкое желание быть врачом, пока выражающееся в играх в больницу с зайцами и медведями, быстро крепло и оформлялось во взрослое намерение поступать в медицинский вуз.

Этому помогала и неутолимая жажда чтения. Так уж вышло, что богатая домашняя коллекция классиков Булгакова, Чехова, Вересаева, Конан Дойля тоже вносила лепту в создание образа мудрого, доброго, внимательного и всегда готового помочь врача.

Что ж, романтический образ героя в белом халате сформирован, а значит можно покорять заветную вершину. Переезд из провинции, поступление в медицинскую академию, осознание своей взрослости и важности среди сверстников, выбравших более простые, как мне казалось, специальности. Это окрыляло и создавало иллюзию успеха. Я в белом халате, что ещё нужно для счастья?

Хотелось бы написать, что 10 лет учёбы в медицинском пролетели как один миг, но не буду. Это не так. Каждый год был по-своему сложен и одновременно интересен. Познание внутреннего мира человека оказалось не таким поэтичным и лёгким. Бесконечные зубрежки нового материала, непролазные дебри латыни, названия черепно-мозговых нервов, которыми кажется можно вызвать дьявола. Но неизменным бонусом шли самые лучшие друзья, самые весёлые вечеринки. И ох уж этот чёрный юмор, которым мы шокировали обычных людей из других вузов. Да-да, налёт исключительности присутствовал всегда. Не зря каждый студент медицинского считает своим долгом продефилировать в белом халате по улице. А уж открыть атлас по анатомии на самых интересных картинках в общественном транспорте – вообще классика студенчества.

Ещё одним подарком судьбы во время учёбы был на удивление лёгкий и быстрый выбор специальности. Замечали, как влюблённый в своё дело человек озаряет светом всё вокруг? Мне повезло. На 3 курсе я встретила сразу двух кардиологов от Бога, глубоко преданных своему делу и болеющих за каждого пациента. Выбор был определён. В последующие годы шаг за шагом шло изучение нелёгкой, но вдохновляющей перспективами профессии врача-кардиолога. Всё-таки болезни сердца – лидирующая причина смертности в мире, и я буду причастна к их изучению и лечению. Что там было про налёт исключительности? Я с головой погружалась в науку. Не пропускала ни одной новой книжки и конференции. Тогда я поняла смысл фразы – счастье познания. Это было оно.

Подходил к концу финальный восьмой год обучения. Но остановиться в изучении нового я уже не могла. Неисчислимое количество белых пятен на небосклоне медицинской науки манили, как манит очередная загадка хорошего детектива. Внутреннее преодоление, вызов самой себе, исследование неизвестных пока глубин – очередные ступеньки личностного роста. Моё очередное везение – вдохновляющий мудрый руководитель. В итоге – интересная тема, открывающая возможности раннего выявления самых смертельных болезней в мире. Огромное желание узнать её глубже, недюжинная сила воли и усидчивость – и вот, через 2 года досрочное торжественное присуждение ученой степени кандидата наук.

Учёная степень открывает многие двери. Однако в медицине имя заслуживается не только теоретическими трудами. Годы практики в самых разных условиях. Круглосуточные дежурства в отделениях неотложной кардиологии научили мгновенно принимать решения, бессонные ночи воспринимать обыденно, а отчаянье и нечеловеческую усталость побеждать чашкой кофе. Кардиологические консультации самых тяжелых онкологических пациентов научили не отводить взгляд, когда умирающий человек задаёт вопрос: “Доктор, а моё сердце это выдержит?” Сказать, что я этому привыкла? Нет, не могу. История каждого пациента проживалась и зачастую оплакивалась, как своя. И с этим вызовом медицины я так и не смогла справиться. Если продолжать работать, цинизм, как вторая кожа, не заставляет себя долго ждать. Но интуиция подсказывала, это не мой путь. Отказавшись от карьерного роста и привлекательной должности, ушла в поисках других мест и нового опыта, пока ещё в медицине.

Нравилось ли мне быть врачом? Да, очень! Видеть результаты работы в улучшении самочувствия своих пациентов, благодарность на лицах – это ли не главное? Но ещё я испытывала острую потребность в знаниях и новом опыте. Наука по-прежнему привлекала и создавала новые ориентиры впереди.

В поисках этих маяков я пришла в обычное кардиологическое отделение обычной городской больницы. Прекрасный коллектив, интересные клинические случаи, слава доктора Хауса маячит на горизонте. Внимание каждому пациенту, подробный сбор анамнеза, тщательная дифференциальная диагностика, самое правильное и нужное лечение – и вот они, плоды успеха. Это я искала в работе. И нет, волчанка встречается не так часто, как о ней говорят.

Внезапным открытием стала лопнувшая, как воздушный шар, иллюзия: главное, чем живёт больница – жизнь и здоровье пациентов. Перед этим всё остальное отступает на второй, третий и десятый план. Так думала и представляла себе я. Возможно, сейчас развенчаю чьи-то мифы, но подобные сериалы с нашей реальностью не имеют ничего общего. Разочаровываться всегда больно и неприятно. Понимать, что твоё представление о помощи пациентам не совпадает с принятыми стандартами и порядками. Больница – это огромный безучастный механизм, в бюрократических жерновах которого в пыль перемалывается искреннее желание помогать, спасать, улучшать. Приоритеты – в правильности оформления документации, не всегда логичной и за пределами здравого смысла. Не выйти за рамки бюджета, назначить препараты, у которых истекает срок годности, выполнить план по количеству госпитализаций – вот ежедневные трудовые подвиги героев в белых халатах. Когда уж тут заниматься наукой? Какое-то время я пыталась этому отчаянно сопротивляться. Но такая борьба оказалась не физиологичной. На выходе – психосоматика и потраченное впустую время и нервные клетки. Пытаться встроиться в систему, предварительно сломав свои убеждения и став удобной для кого-то, но для себя – нет, так тоже не могу.

Я ни в коем случае не обобщаю принцип устройства всех больниц. Мой опыт – лишь опыт отдельно взятого человека, хоть и примерившего на себя халаты нескольких больниц одного города.

В итоге я выбрала третий, самый простой и одновременно сложный путь – выйти из системы, которая не совпадает с моими убеждениями. Перестать быть винтиком в сложном механизме, собранном из нечеловеческих правил, стандартов и идей. Выйти, оставив там приятных мне, но выбравших другой путь людей.

Достижение мечты принесло свои плоды. Я познала и радость научных открытий, и горький вкус разочарований. Самый бесценный опыт научил меня главному – слушать себя и доверять внутреннему маяку.

А что с мечтами? Мечтать – полезно и нужно. Их исполнение – двигатель нашего развития. Вот только достигнув цели, не забыть спросить себя, то ли это, к чему я стремилась? Это приносит мне счастье и удовлетворение? Если нет, возможно, стоит – нет, не изменять мечте, а скорректировать её в соответствии с внутренним компасом.

Моя мечта – помогать людям – осталась со мной. Но я решила отправиться в самостоятельное плавание к единственно верному для меня маяку в медицине – развитию науки. Так что прощаться с белым халатом рано. Может об этом я и не мечтала в детстве. И пока не совсем понятны сроки и способы достижения цели. Но я там плавала и знаю, что не утону. Возможно, я старомодна, но верю, что даже маленькие достижения одного человека рано или поздно обязательно будут полезны миру и людям. Главное – оставаться целостным. Быть в гармонии с собой. А если окружающие не разделяют твоих взглядов и принципов – это не повод предавать себя. Это повод поменять окружение.

Источник