Не работает воображение при чтении

«В моей голове нет картинок, только текст». Как живут афантастики — люди, неспособные представлять визуальные образы

У большинства из нас визуальные образы возникают в голове постоянно. Читая книгу, мы представляем лицо героя или хотя бы его силуэт. Думая о будущем отпуске, видим расплывчатую (а иногда и детальную) картинку: белый песок, бирюзовые волны, шезлонг. Однако небольшой группе людей визуализация недоступна: такую особенность ученые называют «афантазией». Почитайте, как живут те, кто лишен способности представлять зрительные образы.

«С этим можно спокойно жить, если не задумываться, как там у других»

Саша, дизайнер, 29 лет

Меньше года назад я впервые осознал, что у меня никогда не было воображения — 29 лет я прожил без него. Ни в детстве, ни в подростковом возрасте я не замечал этого — до того момента, пока не наткнулся на статью в интернете о людях с афантазией. Тогда я решил рассказать свою историю в комментариях к посту о девушке с такой же особенностью, сделать «камингаут», как-то формализовать то, что происходит у меня в голове, — и тут же столкнулся с непониманием. Многие считают людей без воображения чуть ли не сумасшедшими.

Афантазией называют отсутствие в представлении сенсорных и зрительно наблюдаемых образов. Это врожденная особенность, но зафиксированы случаи, когда она появлялась у людей после тяжелых операций или в результате психических отклонений.

Похожим образом работает мозг у авизуалов, но в отличие от афантастиков они всё же способны представлять образы, хотя и испытывают при этом серьезные сложности и чувствуют дискомфорт.

Мой мир всегда был совершенно обычным и нормальным. Просто, закрывая глаза, я видел лишь черноту, и ничего больше. Осознав, что так не у всех, я немного расстроился, почувствовал, что обделен прикольной фичей, которая дополняет жизнь. Согласитесь, ведь классно представлять картинку и видеть ее в своей голове?

Кажется, что для любого дизайнера фантазия — функция по умолчанию, — а у меня ее не было. Но это никогда не мешало мне ни в работе, ни в жизни. Я не мог представить морковку, но точно знал, какая она на вкус, на ощупь, сколько весит.

Я не «видел» результат своей работы до ее начала, но отлично понимал, что хочу сделать. Мой мозг будто оперировал сырыми данными, но визуализатор был отключен, или изображение просто не выводилось на экран. Разум словно стремился воплотить идеи через реальность, а не образы.

Сны я тоже видел крайне редко, и это было что-то скорее описательное, а не визуальное. Представьте, что ваш мозг — компьютер, на котором вы смотрите кино, но монитор и колонки не подключены. Может показаться, что ничего не происходит, — но только на визуальном, аудиальном, тактильном языках. А ваш PC прекрасно понимает, о чём фильм!

Всё резко изменилось примерно через месяц после того, как я узнал о своей особенности. Воображение, гиперэмпатия, деперсонализация, дереализация, безумные, иногда яркие, а порой и страшные сны — всё это я испытал на себе, когда увлекся психоделиками. Я неоднозначно отношусь к пережитому и никому не рекомендую делать то же самое. Точно могу сказать: нет никакой гарантии, что после приема психоактивных веществ включится воображение или вы вдруг разберетесь со своими ментальными загонами.

Я не считаю афантазию проблемой — по крайней мере ту ее форму, с которой жил я. С ней точно можно спокойно работать даже в творческой сфере, если не задумываться, что там у других. Но после своего опыта с психоделиками я научился включать эту «опцию».

Побывав с обеих сторон, я понял, что с воображением жить прикольно, но сложно, особенно если у тебя его никогда не было. Не всегда понятно, что реально, а что нет.

К тому же легко может поехать крыша, так что понадобится медицинская помощь. Сейчас я предпочитаю жить без воображения. Для меня важнее чувствовать и понимать других людей, чем создавать собственные миры.

«Я, оказывается, всё время просто читала буковки»

Лариса, режиссер, 22 года

Года три назад мы обсуждали с сестрой чтение книг. Она говорила, как это полезно — обдумывать, не торопясь, каждое слово, останавливаться и представлять себе персонажей, интерьер комнаты или пейзаж. А я, оказывается, всё время просто читала буковки.

Описания внешности забывала сразу, как только заканчивался абзац. Но зато всегда обращала внимание на игру слов, аллитерацию и прочие текстовые вкусности.

Только в 19 лет я стала задумываться о своем воображении — экспериментировать, проходить всякие квесты. Я записывала на бумажку задания вроде, например, такого: «Представь щенка. Он сидит или стоит? Пушистый или гладкошерстный? А какого он цвета?» Пыталась визуализировать что-то в своей голове, но цельного объекта у меня не получалось — только отдельные расплывчатые куски, «перетекающие» друг в друга. А иногда и просто набор характеристик в виде текста.

В 2016 году один из создателей Firefox Блейк Росс написал в фейсбуке: «Я только что узнал кое-что о себе, и это взорвало мой мозг». Так он прокомментировал свою афантазию. Западные СМИ стали публиковать скриншоты его поста, и это вызвало огромный резонанс.

А в декабре 2017 года Алан Кендле рассказал свою историю в книге «Афантазия: опыт, восприятие и понимание», после чего многие стали замечать, что тоже не способны оперировать зрительными образами у себя в голове. Для общения таких людей даже была создана сеть The Aphantasia.

Я бы не назвала себя афантастиком в полном смысле слова. В отличие от большинства, мне повезло: у меня хорошая визуальная память — могу запомнить стихотворение, прочитав его три раза вслух. Афантазия не мешает мне жить.

Обычный поток мыслей в моей голове — это не черный экран, а трансляция того, что я получаю с помощью зрения. К примеру, с утра я не представляю, как пройдет мой день, а будто вижу письменные заметки. Очень полезная черта для режиссера! Своей профессиональной деятельностью я занимаюсь только в момент работы, здесь и сейчас, без лишних мыслей. Я не лежу дома, представляя, как бы лучше обыграть сцену с героями.

Обычный для всех визуальный процесс у меня описательный — я пишу чувства, а не вижу картинки.

В школе на уроках рисования мне было трудно: учительница постоянно просила нас представить то, что будет на полотне, и большинство закрывали глаза и сидели так несколько минут. У меня не получалось. В моей голове будто звучал внутренний голос, который твердил: «Нарисуй желтый круг, а от него палочки. Если спросят — скажи, что это солнце». Сейчас, вспоминая такие моменты, радуюсь, что у меня не развилась шизофрения.

Некоторые мои знакомые до сих пор мне не верят. Они говорят: «Напридумывала — сейчас каждый второй хочет казаться особенным». Ну да, я и правда «особенная». Но это не делает меня лучше или хуже.

По подсчетам эксперта по когнитивной нейронауке из Университета Нового Южного Уэльса Ребекки Кио, такая особенность восприятия есть у 2–3% людей. Это не болезнь и не психическое отклонение, а просто редкая черта. Люди с афантазией не могут представить себе цветочную аллею или песчаный пляж — они просто почувствуют, что это нечто спокойное или романтичное.

«Съем что-то вкусное — значит, ждать беды»

Мирон, IT-специалист, 32 года

Я всегда думал, что «представь себе» — фигура речи, такая же как «возьми себя в руки». Но когда был подростком, понял, что что-то не так. Как-то раз мы с друзьями проходили психологический тест. Ничего сложного — пустяковые вопросы, вроде «Вы больше любите проводить время с семьей или со своей второй половинкой?» Решалось всё быстро и легко. Но уровень сложности вырос для меня, когда в одном из заданий попросили закрыть глаза и представить пустыню, которую нужно чем-то заполнить. Мне было трудно визуализировать это — в моих мыслях всё складывалось из букв и слов, а не из картинок. Тогда я спросил друга: «Зачем закрывать глаза и что-то представлять, если ты смотришь в темноту?» В тот момент я и узнал, что один вижу внутреннюю сторону своих век.

С детства я всегда побеждал в играх на ассоциации. Да и сейчас приходится частенько прибегать к ним: так мне проще запомнить имена и лица людей. Познакомившись со своим другом, я сразу заметил, что наши пальцы одинаковой длины.

Каждый раз, когда думаю о нем, у меня складывается полутекстовый образ: примерный рост, тембр голоса, мелкие детали. В моей голове нет его фотографии или воспоминаний, связанных с ним, — только текст.

Раз в четыре года мне снится один и тот же сон: я нахожусь возле серого озера, на берегу стоят бесформенные создания — розовые и фиолетовые. Сюжета нет, но есть дикая абстракция, которая заставляет меня нервничать. Не люблю сны — из-за них я отказался от сладкого: съем что-то вкусное — значит, ждать беды. Сон придет ночью не стучась.

«Нож» спросил у психиатра-нарколога, председателя e. V. «Medizin 4.0» (Берлин) Михаила Тетюшкина, как понять, что у человека афантазия, и можно ли считать ее психическим отклонением.

Афантазию нельзя назвать патологией — чаще всего это особенность развития. По рассказам людей, такая черта была у них с самого детства — просто раньше они не обращали на нее внимания. Это врожденная специфика восприятия. В обычном мебельном магазине вам будут создавать макет в графическом редакторе, а в салоне с афантазией — в таблице Excel. У таких людей с вербальным описанием, как правило, всё в порядке: я не представляю себе дворец в форме единорога, но знаю, что это что-то романтичное или сказочное.

Причин появления афантазии не существует, если речь идет о психически здоровом человеке. В некоторых случаях это признак шизотипического расстройства, однако сам по себе такой симптом не служит основанием для постановки психиатрического диагноза.

Источник

Шикарная статья о том, почему наше будущее зависит от чтения и воображения

Шикарная статья писателя Нила Геймана о природе и пользе чтения. Это не просто туманное размышление, а очень понятное и последовательное доказательство, казалось бы, очевидных вещей.

Если у вас есть друзья-математики, которые спрашивают вас, зачем читать художественную литературу, дайте им этот текст. Если у вас есть друзья, которые убеждают вас, что скоро все книги станут электронными, дайте им этот текст. Если вы с теплотой (или наоборот с ужасом) вспоминаете походы в библиотеку, прочитайте этот текст. Если у вас подрастают дети, прочитайте с ними этот текст, а если вы только задумываетесь о том, что и как читать с детьми, тем более прочитайте этот текст.

Людям важно объяснять, на чьей они стороне. Своего рода декларация интересов.

Итак, я собираюсь поговорить с вами о чтении и о том, что чтение художественной литературы и чтение для удовольствия является одной из самых важных вещей в жизни человека.

И я очевидно очень сильно пристрастен, ведь я писатель, автор художественных текстов. Я пишу и для детей, и для взрослых. Уже около 30 лет я зарабатываю себе на жизнь с помощью слов, по большей части создавая вещи и записывая их. Несомненно я заинтересован, чтобы люди читали, чтобы люди читали художественную литературу, чтобы библиотеки и библиотекари существовали и способствовали любви к чтению и существованию мест, где можно читать. Так что я пристрастен как писатель. Но я гораздо больше пристрастен как читатель.

Однажды я был в Нью-Йорке и услышал разговор о строительстве частных тюрем – это стремительно развивающаяся индустрия в Америке. Тюремная индустрия должна планировать свой будущий рост – сколько камер им понадобится? Каково будет количество заключенных через 15 лет? И они обнаружили, что могут предсказать все это очень легко, используя простейший алгоритм, основанный на опросах, какой процент 10 и 11-летних не может читать. И, конечно, не может читать для своего удовольствия.

В этом нет прямой зависимости, нельзя сказать, что в образованном обществе нет преступности. Но взаимосвязь между факторами видна. Я думаю, что самые простые из этих связей происходят из очевидного:

Грамотные люди читают художественную литературу.

У художественной литературы есть два назначения:

• Во-первых, она открывает вам зависимость от чтения. Жажда узнать, что же случится дальше, желание перевернуть страницу, необходимость продолжать, даже если будет тяжело, потому что кто-то попал в беду, и ты должен узнать, чем это все кончится. в этом настоящий драйв. Это заставляет узнавать новые слова, думать по-другому, продолжать двигаться вперед. Обнаруживать, что чтение само по себе является наслаждением. Единожды осознав это, вы на пути к постоянному чтению.

• Простейший способ гарантировано вырастить грамотных детей – это научить их читать и показать, что чтение – это приятное развлечение. Самое простое – найдите книги, которые им нравятся, дайте к ним доступ и позвольте их прочесть.

• Не существует плохих авторов для детей, если дети хотят их читать и ищут их книги, потому что все дети разные. Они находят нужные им истории, и они входят внутрь этих историй. Избитая затасканная идея не избита и затаскана для них. Ведь ребенок открывает ее впервые для себя. Не отвращайте детей от чтения лишь потому, что вам кажется, будто они читают неправильные вещи. Литература, которая вам не нравится, – это путь к книгам, которые могут быть вам по душе. И не у всех одинаковый с вами вкус.

• И вторая вещь, которую делает художественная литература, – она порождает эмпатию . Когда вы смотрите телепередачу или фильм, вы смотрите на вещи, которые происходят с другими людьми. Художественная проза – это что-то, что вы производите из 33 букв и пригоршни знаков препинания, и вы, вы один, используя свое воображение, создаете мир, населяете его и смотрите вокруг чужими глазами. Вы начинаете чувствовать вещи, посещать места и миры, о которых вы бы и не узнали. Вы узнаете, что внешний мир – это тоже вы. Вы становитесь кем-то другим, и когда возвратитесь в свой мир, то что-то в вас немножко изменится.

Эмпатия – это инструмент, который собирает людей вместе и позволяет вести себя не как самовлюбленные одиночки.
Вы также находите в книжках кое-что жизненно важное для существования в этом мире. И вот оно: миру не обязательно быть именно таким. Все может измениться.

В 2007 году я был в Китае, на первом одобренном партией конвенте по научной фантастике и фэнтези. В какой-то момент я спросил у официального представителя властей: почему? Ведь НФ не одобрялась долгое время. Что изменилось?

Все просто, сказал он мне. Китайцы создавали великолепные вещи, если им приносили схемы. Но ничего они не улучшали и не придумывали сами. Они не изобретали. И поэтому они послали делегацию в США, в Apple, Microsoft, Google и расспросили людей, которые придумывали будущее, о них самих. И обнаружили, что те читали научную фантастику, когда были мальчиками и девочками.

Литература может показать вам другой мир . Она может взять вас туда, где вы никогда не были. Один раз посетив другие миры, как те, кто отведали волшебных фруктов, вы никогда не сможете быть полностью довольны миром, в котором выросли. Недовольство – это хорошая вещь. Недовольные люди могут изменять и улучшать свои миры, делать их лучше, делать их другими.

Верный способ разрушить детскую любовь к чтению – это, конечно, убедиться, что рядом нет книг. И нет мест, где дети бы могли их прочитать. Мне повезло. Когда я рос, у меня была великолепная районная библиотека. У меня были родители, которых можно было убедить забросить меня в библиотеку по дороге на работу во время каникул.

Библиотеки – это свобода . Свобода читать, свобода общаться. Это образование (которое не заканчивается в тот день, когда мы покидаем школу или университет), это досуг, это убежище и это доступ к информации.

Я думаю, что тут все дело в природе информации . Информация имеет цену, а правильная информация бесценна. На протяжении всей истории человечества мы жили во времена нехватки информации. Получить необходимую информацию всегда было важно и всегда чего-то стоило. Когда сажать урожай, где найти вещи, карты, истории и рассказы – это то, что всегда ценилось за едой и в компаниях. Информация была ценной вещью, и те, кто обладали ею или добывали ее, могли рассчитывать на вознаграждение.

В последние годы мы отошли от нехватки информации и подошли к перенасыщению ею . Согласно Эрику Шмидту из Google, теперь каждые два дня человеческая раса создает столько информации, сколько мы производили от начала нашей цивилизации до 2003 года. Это что-то около пяти эксобайтов информации в день, если вы любите цифры. Сейчас задача состоит не в том, чтобы найти редкий цветок в пустыне, а в том, чтобы разыскать конкретное растение в джунглях. Нам нужна помощь в навигации, чтобы найти среди этой информации то, что нам действительно нужно.

Книги – это способ общаться с мертвыми . Это способ учиться у тех, кого больше нет с нами. Человечество создало себя, развивалось, породило тип знаний, которые можно развивать, а не постоянно запоминать. Есть сказки, которые старше многих стран, сказки, которые надолго пережили культуры и стены, в которых они были впервые рассказаны.

Если вы не цените библиотеки, значит, вы не цените информацию, культуру или мудрость. Вы заглушаете голоса прошлого и вредите будущему.

Мы должны читать вслух нашим детям . Читать им то, что их радует. Читать им истории, от которых мы уже устали. Говорить на разные голоса, заинтересовывать их и не прекращать читать только потому, что они сами научились это делать. Делать чтение вслух моментом единения, временем, когда никто не смотрит в телефоны, когда соблазны мира отложены в сторону.

Мы должны пользоваться языком . Развиваться, узнавать, что значат новые слова и как их применять, общаться понятно, говорить то, что мы имеем в виду. Мы не должны пытаться заморозить язык, притворяться, что это мертвая вещь, которую нужно чтить. Мы должны использовать язык как живую вещь, которая движется, которая несет слова, которая позволяет их значениям и произношению меняться со временем.

Писатели – особенно детские писатели – имеют обязательства перед читателями . Мы должны писать правдивые вещи, что особенно важно, когда мы сочиняем истории о людях, которые не существовали, или местах, где не бывали, понимать, что истина – это не то, что случилось на самом деле, но то, что рассказывает нам, кто мы такие.

В конце концов, литература – это правдивая ложь , помимо всего прочего. Мы должны не утомлять наших читателей, но делать так, чтобы они сами захотели перевернуть следующую страницу. Одно из лучших средств для тех, кто читает с неохотой – это история, от которой они не могут оторваться.

Мы должны говорить нашим читателям правду , вооружать их, давать защиту и передавать ту мудрость, которую мы успели почерпнуть из нашего недолгого пребывания в этом зеленом мире. Мы не должны проповедовать, читать лекции, запихивать готовые истины в глотки наших читателей, как птицы, которые кормят своих птенцов предварительно разжеванными червяками. И мы не должны никогда, ни за что на свете, ни при каких обстоятельствах писать для детей то, что бы нам не хотелось прочитать самим.

Все мы – взрослые и дети, писатели и читатели – должны мечтать . Мы должны выдумывать. Легко притвориться, что никто ничего не может изменить, что мы живем в мире, где общество огромно, а личность меньше чем ничто, атом в стене, зернышко на рисовом поле. Но правда состоит в том, что личности меняют мир снова и снова, личности создают будущее, и они делают это, представляя, что вещи могут быть другими.

Оглянитесь. Я серьезно. Остановитесь на мгновение и посмотрите на помещение, в котором вы находитесь. Я хочу показать что-то настолько очевидное, что его все уже забыли. Вот оно: все, что вы видите, включая стены, было в какой-то момент придумано. Кто-то решил, что гораздо легче будет сидеть на стуле, чем на земле, и придумал стул. Кому-то пришлось придумать способ, чтобы я мог говорить со всем вами в Лондоне прямо сейчас, без риска промокнуть. Эта комната и все вещи в ней, все вещи в здании, в этом городе существуют потому, что снова и снова люди что-то придумывают.

Мы должны делать вещи прекрасными . Не делать мир безобразнее, чем он был до нас, не опустошать океаны, не передавать наши проблемы следующим поколениям. Мы должны убирать за собой, и не оставлять наших детей в мире, который мы так глупо испортили, обворовали и изуродовали.

Однажды Альберта Эйнштейна спросили, как мы можем сделать наших детей умнее. Его ответ был простым и мудрым. Если вы хотите, чтобы ваши дети были умны, сказал он, читайте им сказки. Если вы хотите, чтобы они были еще умнее, читайте им еще больше сказок . Он понимал ценность чтения и воображения.

Я надеюсь, что мы сможем передать нашим детям мир, где они будут читать, и им будут читать, где они будут воображать и понимать.

Источник