Почему я не люблю дагестанцев
Чрезмерная клановость и обязательная необходимость иметь «связи».
Предрасположенность к дешевым понтам. Не думаю, что это генетическое, скорее вытекающее из первого, отягощенное двумя десятилетиями беспредела – сначала воровского, а теперь ментовского.
Желание и любовь к мздоимству и «подмазу» всего и вся, если не в денежном выражении, то в любых иных «договоренностях», в обход закона, совести и чести.
Касательно первого пункта все понятно. Если какое-то говно пробивается наверх, то оно начинает подтягивать за собой своих родичей, причем всех без разбору. Не важно, умны они или тупы как пробки (в большинстве случаев), будут воровать или нет, даже не так важно, будут ли они преданы своему покровителю. Эта же клановость проявляется в непрошибаемой уверенности, что все тебе что-то должны, т.е. тебя дубаря, должны протаскивать и помогать. Для большинства дагестанцев нормой поведения является стадная скученность и наличие «связей» определяют успешность. К примеру, если вдруг совершается преступление и требуется вмешательство милиции, редкий дагестанец наберет 02 — напротив, он начнет искать друзей-родственников у которых друзья-родственники работают в органах или знают кого-то, кто там работает, чтобы связаться, напрямую, с «нужным» человеком. То же самое, если надо лечь в больницу — 03 или поликлиника это неспортивно — надо найти «своего» и лечь к нему. И то правда, редко какой врач/мент/прокурор/судья и т.д. пошевелит мизинцем левой ноги, если дело не будет касаться а) своего или б) сие «шевеление» не будет вознаграждено должным образом (см. пункт 3).
Понты это отдельная тема, по которой можно писать диссертацию. Это чуть ли не основной мотивирующий фактор – чтобы про тебя сказали, какой ты молодец/красавчег/спортсмен/супермен. Дагестанец, в массе своей, в момент принятия каких-то решений оценивает их с позиции, что «за него скажут пацаны».
Много времени и сил уделяется «оболочке». Человек может быть полным ничтожеством, но будет придавать себе вид «солидняка». «Пацаны» могут часами обсуждать какую-нибудь тряпку, или башмаки или солнцезащитные очки. Я лично знаю несколько безработных (в силу своей природной лени) джигитов, которые на последние деньги или, заняв у родственников/друзей (см. пункт 1) покупали самый дорогой телефон, обычно «Нокио», и не могли пополнить своей счет, а просто ходили с ним по городу и красовались без копейки на счету. Парни часто носят с собой специальную тряпочку (так называемую «марочку»), которой натирают свои туфли до блеска, несколько раз в день, т.е. идут себе по улице, а потом задирают свое копыто на ближайший бордюр, достают «марочку» и с видом императора на охоте, чистят свои ботфорты. Такие граждане могут проводить целые вечера в тупых, бессмысленных «хабарах» ни о чем или обсуждая каких-то коз. Обычно рассказывая басни о том, кто, сколько раз и под каким соусом «завалил» ту или иную «чиксу».
Дагестанские девушки это песня. Как же меня бесят тупорылые куры — дагестанки, которые ходят на занятия в школу или институт на шпильках, в юбках с разрезами до жопы и с тонной вечернего макияжа на лицах, при этом с маленькой сумочкой, в которой едва ли может поместиться тетрадка с ручкой. И это не шутка — таких 99%, т.е. девушка не будет носить практичную одежду или не положит свои учебники и тетрадки в рюкзак, т.к. учеба ей нахрен не сдалась — основная цель посещения института — выйти замуж. «Замуж» это отдельная история, для большинства (не для всех) дагестанок «выйти замуж» это религия, это как достичь нирваны — конечная цель их существования. К этому они планомерно готовятся, начиная с младших классов, им не важно за кого и как, главное быстрее. День перехода в новое качество для них является самым главным днем жизни, и согласно своему религиозному культу, они отмечают его с максимальной помпезностью, на которую способны, а если не способны, то наберут долгов на всю жизнь или помогут родственники, для которых это также «святой» долг (см. пункт 1).
Чтобы было понятно о чем я говорю, вот некоторые факты о дагестанских свадьбах. Свадьба на 300 человек, это оооочень маленькая свадьба — обычно бывает 800-1000 гостей. Взять свадебное платье на один день напрокат стоит от ста тысяч рублей, купить от двухсот. Для сравнения, на днях в локальной сети на работе наткнулся на объявление — девушка продает свадебное платье известного лондонского модельера, ни разу не одеванное (я так понял, свадьба расстроилась) за £1500 (это 70 тысяч рублей). Родственница выходила замуж прошлым летом, так чтобы сэкономить, они взяли платье напрокат в Дербенте (кажется за 70 тысяч), совсем с ума посходили. Банкетные залы (которых не менее сотни по всему Дагестану, и в одной Махачкале несколько десятков) надо бронировать сильно заранее, минимум за полгода вперед, и стоят они от ста тысяч рублей за один день. А какая вакханалия творится на свадьбах — это ужас. «Звезды», «звездочки» и «звездульки» дагестанской эстрады, сотрясают своими воплями весь банкетный зал и окрестности. Гости вливают в себя центнеры огненной воды, и жрут как озверевшие. Тамада, держа в руке стопарик водки желает молодым «чтобы Аллах дал им побольше детей» (слов не хватает, чтобы охарактеризовать этих мерзавцев). И вся эта вакханалия длится минимум 2 дня.
Понты проявляются во всем — необходимость рисоваться является краеугольным камнем дагестанского общества. Чем больше титулов, тем почетнее. Удивительно но факт, для большинства молодежи пределом мечтаний является мелкая чинушья должность, на которой можно воровать (см. пункт 3.). Мамаши чуть не лопаются от гордости, когда выдают замуж своих дочерей за «хорошего парня на государственной работе». Число липовых кандидатов наук (т.к. степень открывает путь во всевозможные министерства) просто зашкаливает. Теперь является делом родовой чести, скинуться (см. пункт 3.) всем «тухумом» (см. пункт 1) а) на институт, б) на аспирантуру, и в) на хорошую должность. ВСЕ(!) государственные (и не только) должности продаются (см. пункт 3.). Самое интересное, что животных, таким образом, закончивших институт и «защитивших» кандидатскую, просто распирает по швам от чувства собственной значимости. Они реально считают себя кандидатами наук, а не пустым местом, каковым на самом деле и являются.
Мздоимство в Дагестане с недавних времен превратилось в культ. Вымогательство взяток на бытовом уровне это такая же норма жизни как восход солнца на востоке. Если проследить взяточный след отдельного дагестанца, то нужно начинать с роддома, а нет, с женской консультации — где его мать стоит на учете. Врача обязательно надо «подмазывать», это же ведь так важно — но тут обычно обходится мелкими суммами — до 1000 рублей, или коробками конфет и прочей мелочью. Далее роддом — надо давать всем(!), нянечке в приемном покое, санитарке, сиделке и уборщице. Если не давать, то тебя будут расценивать как пустое место. Просто так лечь в роддом, не «подмазав» кого надо или не имея связей (см. пункт 1) нельзя. Я сам видел девушку в приемном покое, у которой отошли воды, а она звонила мужу и просила привезти пять тысяч рублей, чтобы ее приняли. С принимающим роды врачом надо договариваться заранее. Он/она скажет, кому и сколько дать, определит свою таксу. Т.е. реально родить без договоренности практически невозможно. Роды, может быть и примут кое как, но ни уколов, ни сопутствующего ухода и поддержки больше абсолютно необходимого минимума никто не получит. Даже уборщица не будет протирать под кроватью в палате роженицы, если ей не дать сто рублей. Во время выписки всем надо давать деньги, в частности для меня было шоком, что там есть специальная «пеленальщица», которой надо дать двести рублей, чтобы она запеленала ребенка красиво, типа для фотографии. Дальше начинаются будни, приходит врач на дом посмотреть ребенка — надо дать деньги (вроде не обязательно, но многие дают). Если ребенок заболел и надо сдавать анализы в поликлинике — надо платить деньги, иначе «аппарат не работает». За 200 рублей «аппарат» чудесным образом начинает работать. Лаборанткам надо давать, чтобы они делали анализ а не писали его «с потолка».
Пришло время идти в детский сад — мест нет, за определенную мзду место сразу появляется. По последним данным это 50 000 рублей для Каспийска и гораздо дороже для Махачкалы. Т.к. в группе 30 и больше детей, а воспитательница одна и иногда пара нянечек, всем им надо «давать» на регулярной основе, чтобы за твоим ребенком следили. Не будешь давать, будет ходить с грязной жопой или некормленый. Пора поступать в школу — надо дать директору. Без этого либо не берут, либо суют в класс «выравнивания». Ну кто захочет, чтобы сыночек учился среди «дебилов», надо дать. Школа это бездонная дыра для поборов — стены покрасить, парты купить, учителю физкультуры на подарок, классруку надо занести чтобы двойки не ставил, у завуча юбилей, занавески дырявые — надо поменять, уборщице надо заплатить и т.д, и т.п. и никто не задается вопросом, а куда деваются бюджетные деньги, выделяемые как раз на эти цели, ну за исключением физрука и завуча.
Молодой и резвый дагестанец, привыкнув давать и покупать всех и вся, заканчивает 11 классов. Т.к. система профессионального образования разрушена в полное говно, абсолютно всем(!) просто необходимо иметь высшее образование. Несмотря на все эти поганые ЕГЭ (привет фурсенке), которые легко покупаются, успевай только деньги давать, поступить в институт без денег в Дагестане практически невозможно. Вру, все еще, наверное, можно на специальности почвоведения или орнитологии ДГУ, на которые идет 1 человек на 10 мест, и их не закрывают, чтобы и дальше воровать бюджетные деньги. 99.9% студентов в Дагестане поступают за взятку.
По моим ощущениям, из них реально учатся где-то 30%, остальные продолжают покупать каждый зачет и экзамен. Если не могут купить «препода», покупают декана или сразу ректора. Закончив институт, дагестанец либо идет в армию (т.к. собирается продвигаться по линии силовых ведомств), либо «поступает» в аспирантуру, либо сидит дома и тупит. Редко кто начинает шевелиться и искать работу, которую толковые ребята (помните те 30%?) все еще могут найти, т.к. дуболомы. нанятые родственником (см. пункт 1.) с работой своей не справляются и им нужен исполнитель, которому они будут платить крохи от сворованных денег. Обычно если нет каких-либо препятствий, такие ребята уезжают из Дагестана. Закончив армию/аспирантуру молодой человек, прокачанный понтами (см. пункт 2) покупает с помощью родственников/связей (см. пункт 1.) чинушью должность или должность полиционера (да-да, любая должность, даже постового стоп-сигнала продается и покупается) и начинает либо вымогать взятки, либо пилить бюджет. Настает время женицца (см. пункт 2) на какой-нибудь курице (см. пункт 2.). И так по кругу, уже второе поколение растет и воспитывается в данной коррупционной схеме. Все рады и счастливы.
За что мне любить Дагестан и дагестанцев, с согласия которых это все происходит? Дагестанцы забыли, что такое честь, совесть, гордость. Со всех сторон повылезало всякое говно и быдло, и давит своей скотской массой остатки интеллигенции. Почему я должен любить баранов, которые довольны сложившейся коррупционной жопой и счастливы, вариться в ней и дальше. Вот и я не люблю и выступаю против. Называю коррупционных подонков (всю дагестанскую власть) своими именами – читай говном. Тупорылых куриц без цели в жизни не считаю женщинами, и мерзких понтошлепов в тапочках от «гуччи» не считаю за людей. По крайней мере, честно. Я уже давно не горжусь тем, что я дагестанец.
Источник
Кавказские мужчины назвали реальную причину, почему не любят, когда их жены работают
Эти жалобные откровения суровых дагестанских мужчин меня очень удивили. Раньше я думала, что мужчины просто хотят, чтобы их жены занимались домашними делами и отдавали все свободное время семье и мужу. Но, как оказалось, причина в другом.
Путешествуя по Дагестану, мы познакомились со многими людьми, и успели пообщаться на самые разные темы. Особенно интересно было обсуждать тему личных отношений, ведь отличий целая масса, как религиозных, так и культурных. Чего только стоит многоженство, которое до сих пор встречается в Дагестане. Но об этом стоит рассказать отдельно. Вернёмся к тому, почему же мужчины в Дагестане так недовольны, когда их жены работают.
Один из наших знакомых, четырежды женатый и трижды разведённый, и завёл этот разговор.
-Запомните, девочки, как выйдите замуж, не пилите своих мужей из-за денег! По этой причине я и расстался со своей второй женой. Помог ей открыть в Махачкале бизнес, помог получить дополнительное образование, чтобы ее услуги стали стоить дороже на рынке. И что в итоге? Дела пошли хорошо, она стала получать больше, чем я, и ее отношение ко мне вмиг поменялось! Появились эти недовольные нотки в голосе, повелительный тон, мол «да зачем ты мне вообще нужен, я и без тебя справляюсь».
Его друг тут же согласился :
-О да! Никогда, слышите, никогда не должно быть так, что жена зарабатывает больше, чем ее мужчина! Максимум — чтобы ее зарплата была в два раза меньше, а лучше в три. Тогда семья не распадётся.
Мы с подругой возразили:
-А может мужчине стоит просто стремиться зарабатывать больше в таком случае?
И тут последовал самый непредсказуемый ответ для дагестанского мужчины, с явными жалобными нотками:
-Женщинам у нас легче стать успешными! Открывают свои салоны с маникюром и окрашиванием бровей, и все, денег валом. Даже просто найти работу женщинам проще, в супермаркетах, например, хотят видеть только женщину на должности кассира.
-Я не знаю. Но это точно так, на многие должности женщин берут охотнее.
Наш друг, тоже дагестанец, знал ответ на вопрос, почему мужчин не хотят брать кассирами. Мы рассказали ему о разговоре с теми мужчинами, и он полностью с ними согласился.
Источник
Фактурой не вышли: трудовая сегрегация для выходцев с Кавказа
Статья 19 Конституции РФ гласит, что никто из граждан России не может быть ограничен в правах (в том числе трудовых) на основании национальной принадлежности. Это де-юре. Де-факто же выяснилось, что в Москве существует проблема дискриминации выходцев с Кавказа – работодатели ставят необоснованные барьеры либо прямо отказывают в трудоустройстве нашим согражданам.
«Пятая графа»: отменить нельзя использовать
Недавно в одном из столичных кафе не приняли на работу молодого чеченца, открытым текстом заявив ему, что причина отказа – в его национальной принадлежности. Его сестра, не в силах поверить в эту историю, решила пройти собеседование. Проверка подтвердила кажущийся нелепым в ХХI-м веке факт: ей повторили, что рассматривают только русских.
Для эксперимента я выдумала легенду: меня зовут Марьям, приехала из Дагестана, у меня высшее педагогическое образование и два года опыта работы администратором кафе в Махачкале. Позвонила в это кафе и попросила соединить с администратором. Сказала, что ищу работу официанткой или работницей кухни, имею опыт работы два года и меня зовут Марьям. После того, как администратор услышала моё имя, разговор закончился очень быстро – девушка вежливо сказала, что вакансий нет.
Этот пример не единственный. Омара – человека с большим опытом работы в бизнесе и продажах в Дагестане – не приняли в Москве в торговую компанию. Потому что на должности с материальной ответственностью кавказцев не берут.
Я позвонила в одну из торговых компаний якобы с целью поиска работы брату Магомеду из Дагестана. Специалист по работе с персоналом сразу заявила, что «у кавказцев существует чрезмерная «клановость» и необходимость иметь связи. Устраивается на работу один человек, а за ним явятся еще 10 «своих», не имеющих соответствующей квалификации. Потом они начнут договариваться «по-братски», чтобы отлучиться по своим делам, а это – прогулы и, в конечном счете, потери для компании».
– Поймите меня, Марьям, нам проще и спокойнее взять русского человека, за которым точно не стоит многочисленная «семья», – сказала мне «кадровик».
И ещё один пример – пока больше странный, чем страшный. Амину, стоматолога с высшим образованием и дипломом о повышении квалификации, не взяли в стоматологическую клинику в центре города из-за «пятой графы» – национальности. Амина, конечно же, нашла работу по специальности, но то, что руководителем клиники, куда ее не приняли по национальному признаку, был армянин, мягко говоря, вызывает изумление.
«Кавказский вопрос»: существует ли проблема?
Мои знакомые кавказцы считают, что всё дело – в устоявшихся стереотипах: если однажды работодатель столкнулся с неприятностями, потом он будет осторожен и станет искать причину не в конкретном человеке, а в его национальности.
Есть и позитивные примеры людей, которые спокойно и без проблем работают в столице. Так, Амир уже много лет трудится в охране. У него брутальная внешность, которая подходит заведению, в котором он работает.
«Дагестанские ребята бывают резки, могут нагрубить клиенту или ударить его в ответ на малейшую грубость. Это всё наша «горячая кровь» и менталитет, поэтому нередко дагестанцам увеличивают испытательный срок, а охранниками иногда просто не берут, – говорит Амир. – Да и есть сложность с тем, что некоторые ребята приезжают работать вахтой, потом уезжают строить себе дома, остаются на летний сезон дома, что тоже не устраивает работодателей».
А вот Асият уверена, что низкоквалифицированной работы в Москве много, а на должности, требующие опыта и определенных навыков, никто так просто не возьмет. «Работать в кафе я начинала с работника кухни, потом стала официанткой, а сейчас «доросла» до начальника смены. Я считаю, это нормальная карьерная практика», – поделилась она своим мнением.
Многие утверждают, что в Москве живется, как и везде: если ты ведешь себя спокойно и не выставляешь напоказ особенности кавказского менталитета.
«Ты должен показать в первую очередь, что ты специалист, образованный интеллигент, тогда и проблем никаких не возникнет – ни с трудоустройством, ни с общением», – поделился студент-юрист Ахмед.
Адвокат, председатель комиссии по развитию гражданского общества и правам человека Общественного совета Постпредства Дагестана при Президенте РФ Софья Рубасская считает, что проблема с устройством на работу кавказцев отчасти вымышлена.
Софья Рубасская, адвокат
«В Москве на работу принимают даже иностранных граждан, в том числе на кассы, притом что им нужно предоставить внушительный список документов – разрешение на работу, миграционную карту. Дагестанцам же для работы в Москве нужна только временная регистрация, всё остальное оформляется без каких-либо сложностей. Не исключено, что в каких-то организациях берут на работу кавказцев, а в каких-то нет. И даже если вас не приняли, это еще не говорит об отказе именно по национальному признаку. Если перед работодателем стоит вопрос – выбрать человека с регистрацией в Москве или без нее, он, скорее всего, выберет первого. Руководители отказывают для своего же удобства, чтобы в случае возникновения конфликтов или проблем не подавать гражданские иски по месту нахождения ответчика в Дагестан и не искать его. Конечно, проще, когда работник зарегистрирован в Москве», – говорит она.
Прав тот, кто знает свои права
Обратимся к словарям. Дискриминация – это предвзятость, насилие, несправедливость и лишение определенных прав людей по причине их принадлежности к определенной социальной, национальной, религиозной группе. Недопустимость дискриминации, в том числе и в сфере труда, –базовый правовой принцип, закрепленный во Всеобщей декларации прав человека.
««Запрещение дискриминации в сфере труда» – это название третьей статьи Трудового кодекса РФ, специально посвященной этому вопросу, – подчеркивает Софья Рубасская. – Однако данное нарушение прав очень тяжело доказать в судебном порядке, потому что работодатель может свои претензии по национальным признакам перевести в другие причины – недостаточная квалификация, ограниченная компетенция, не то образование или маленький опыт».
Как оказалось, многие соискатели просто закрывают глаза на эти правонарушения, потому что не хотят с этим бороться, доказывать свою правоту, тратить время на суды. Они понимают, что на этой работе всё равно не удержатся ввиду личной неприязни со стороны руководства – работодатель всегда найдет причину уволить неугодного ему специалиста.
«В моей практике есть обращения с проблемой дискриминации по национальному признаку – порядка 10% от общего объема. Но после подробной консультации заявители не хотят писать заявления, обращаться в суд. Они понимают, что за 2 месяца, пока они будут ходить по судам, лучше найти новую работу, потому что компенсация в судебном порядке намного ниже потенциального заработка за этот период», – говорит Софья.
Разговор о приеме на работу – диалог за закрытыми дверями. Получается, соискателю нужно записывать собеседования на диктофон, чтобы иметь доказательную базу в случае национального притеснения.
«Подать жалобу с диктофонной записью можно в судебном порядке, но нужно будет доказать, что диалог вел конкретный человек. Для этого делается фоноскопическая экспертиза, которая обойдется примерно в тридцать тысяч рублей, но и она невозможна без разрешения самого человека. Суд не всегда принимает эти записи, и всё это труднодоказуемо. Но, в любом случае, свои права надо целенаправленно защищать и реагировать на любые нарушения. Необходимо писать жалобы в прокуратуру, трудовую инспекцию или самому руководству компании. Рано или поздно на жалобы отреагируют», – говорит адвокат Рубасская.
Итак, проблема национальной дискриминации при приеме на работу – неоднозначный, спорный вопрос. Для кого-то любой отказ становится поводом подозревать работодателя буквально в расизме, а кто-то отворачивается от закрытой двери и находит десяток открытых, за которыми есть масса даже более заманчивых предложений. Самое главное – быть специалистом, знать свои права и помнить золотое правило общения: «Второго шанса произвести первое впечатление у вас не будет!»
Чем запрещена дискриминация:
– ст. 14 Европейской конвенции по правам человека,
– ст.19 Конституции РФ,
– ст. 136 Уголовного кодекса РФ,
– ст. 3 Трудового кодекса РФ.
Куда обращаться в случае дискриминации в сфере трудового права:
– в прокуратуру с заявлением о нарушении прав,
– в суд с иском о возмещении морального ущерба,
– в полицию с заявлением о возбуждении уголовного дела,
– в трудовую инспекцию с заявлением о нарушении прав.
Источник