Путь к богатству. Почему молодежь не работает по специальности
Центр экономики непрерывного образования РАНХиГС с 2014 года проводит мониторинг трудоустройства молодежи 18-30 лет, получившей разное профессиональное образование. Мониторинг проводится в трех регионах: в Ивановской, Свердловской и Новосибирской областях, которые различаются как показателями социально-экономического развития, а следовательно, и рынка труда, так и характеристиками их систем профессионального образования.
Основной претензией к системе образования все последние годы является тот факт, что выпускники учебных заведений профессионального образования не работают по полученной специальности. При этом никого не волнует, какие места работы предоставляет рынок труда. «Готовьте тех, кто востребован работодателями» — этот постулат звучит постоянно и уже воспринимается обществом как рациональное требование.
И если молодежь не работает по полученной профессии, то виновата система образования: не подстроилась, не учла потребности производства и социальной сферы, не дала нужные компетенции. То, что современная молодежь предъявляет к рабочим местам достаточно серьезные требования по заработной плате и условиям труда, воспринимается старшим поколением негативно: не хотят работать, хотят получать деньги даром (и большие!), не желают руки марать, и так далее.
Самое смешное во всей этой ситуации то, что молодежь хочет работать, причем готова работать тяжело и много, но — о, ужас! — хочет получать за свой труд достойную заработную плату и работать в условиях, отвечающих полученному ими образованию. Не больше и не меньше.
Благосостояние как драйвер
В 2017 году работа 74,4% выпускников учебных заведений профессионального образования Свердловской области соответствовала полученному ими образованию, в Новосибирской области такой ответ дали 56,7% опрошенных, в Ивановской области — 70%.
Сразу оговорюсь: это представление самих респондентов о характере их работы, а не формальные записи в дипломе и трудовой книжке. Как видим, и в промышленном регионе (Свердловской области), и в высокодотационном регионе (Ивановской области), более 70% выпускников систем профессионального образования работают, как они сами считают, по той профессии, на которую они учились.
В Новосибирской области, одном из регионов с хорошо развитым рынком труда, ситуация совсем другая: по полученной профессии/специальности работает менее 60% молодых людей. Парадокс? Вряд ли. Скорее дело в том, что в Новосибирской области рынок труда более динамичен и гибок.
Отсюда вывод: чем быстрее развивается экономика региона, чем подвижнее в ней структура занятости, тем большая доля молодых работников будет работать не по полученной в системе профессионального образования профессии или специальности. И это не плохо, это нормально.
Означает ли это, что система профобразования не должна развиваться и менять структуру подготовки кадров? Нет, не означает. И в системе образования Новосибирской области эти изменения идут достаточно быстро. А вот системы профобразования Свердловской и Ивановской областей больше подвержены инерции, поскольку экономика этих регионов развивается медленнее.
Этот вывод подтверждает и то обстоятельство, что в региональных столицах значительно меньшая доля молодежи работает по полученной профессии/специальности по сравнению с другими городами этих регионов. При этом качество подготовки, по оценке самих респондентов, у них нередко значительно выше, чем у тех, кто трудится за пределами столиц.
Еще одна причина несоответствия полученного образования и места работы кроется в конкуренции: чем выше конкуренция за рабочие места, тем больше доля тех, кто работает не по полученному образованию. При этом получить высокую должность могут далеко не те, чья профессиональная подготовка формально ей соответствует.
И это связано не только с тем, что ведущим каналом получения работы до сих пор является «помощь родственников и знакомых», о чем говорят немногим более 37% респондентов. Просто в процессе работы идет накопление многих компетенций, которые формально уже не связаны с полученным образованием.
Кроме того, в современном мире огромную роль играет непрерывное профессиональное образование, и это отнюдь не повышение квалификации исключительно в той области, в которой изначально была получена подготовка.
На своих местах
В сфере информационных технологий работа полностью соответствует полученному образованию только у четверти молодых работников (точнее, у 24,4%). Информационные технологии — новая отрасль деятельности, при этом она быстро развивается. В нее приходит молодежь с самым разным образованием: дизайнеры и пиарщики, историки и журналисты, социологи и менеджеры, юристы и экономисты.
В торговле и сфере услуг такая же картина: здесь чуть более четверти молодых людей работают по специальности — 25,1%; еще 25,5% — это те, кто считает, что их профессия/специальность близка данной сфере деятельности, — это экономисты и финансисты, менеджеры и специалисты по персоналу, пиарщики и информационщики, а также представители еще десятка профессий.
По специальности молодежь в основном работает в правоохранительных органах: 76,7% молодых работников здесь считают, что их работа полностью или частично соответствует тому, чему их учили.
В науке, образовании и культуре по специальности работают примерно 2/3 молодых специалистов. В здравоохранении — 95%. Но чем более высокотехнологичной областью будет становиться медицина, тем больше станет в ней молодых людей, которые формально будут работать не по специальности: инженеры и компьютерщики, биохимики и биофизики, генетики и техники, обслуживающие сложное оборудование.
Пока что в здравоохранении о работе по специальности говорят молодые врачи и средний медицинский персонал.
В промышленных, строительных и инженерных компаниях по специальности, по их собственному мнению, трудится 36,8% молодых работников, еще 27,2% считают, что их работа близка к полученному образованию.
Зарплатные ожидания
Во всех регионах, принимающих участие в мониторинге, молодежь отнюдь не проявляет завышенных требований по заработной плате. В основном ее притязания определяются средним уровнем заработков в регионе — в Ивановской области почти 2/3 молодых специалистов хотели бы получать среднюю по региону заработную плату или несколько ниже, еще 21,6% готовы работать за 10 000–20 000 рублей.
В Новосибирской области чуть более трети молодых людей хотели бы получать от 20 000 до 30 000 рублей в месяц, 11% — 10 000–20 000 рублей. И только четверть претендовала на заработную плату в 30 000–40 000 рублей. В Свердловской области самые высокие притязания: четверть хотят зарабатывать 20 000–30 000 рублей, еще четверть — от 30 000 до 40 000 рублей, наконец, последние 25% — 40 000–50 000 рублей. При этом остальные — менее 20 000 рублей в месяц.
Важно отметить, что только примерно 25% молодых людей в рассматриваемых регионах получают ту зарплату, которую хотели бы получать, или даже выше. А вот 75% работают за меньшие деньги по сравнению с желаемыми.
Чего хочет молодежь
Низкая зарплата не устраивает треть респондентов, четверть указали на невозможность улучшить жилищные условия, 18,2% — на отсутствие карьерных перспектив, 10,5% заявили, что не могут получить бесплатное дополнительное образование, а 5,1% сетуют, что их заработная плата не является «белой». Порядка 7,8% респондентов недовольны содержанием работы (допускалось несколько ответов).
Словом, молодежь достаточна рациональна в своих ожиданиях и не требует чего-то сверхординарного. Следует отметить, что даже будучи недовольными текущей работой, молодые люди не спешат ее менять, понимая, что найти хорошую работу в современных экономических условиях довольно трудно или что их образование не позволяет им претендовать на большее.
Таким образом, серьезных расхождений между потребностями рынка труда и получаемым образованием нет только в тех регионах, где не наблюдается серьезных экономических и социальных перемен.
Там, где экономика более динамична, большая доля молодежи работает не по специальности. Если мы хотим более серьезного экономического роста, то нам придется смириться с тем, что будет расти число людей, работающих не по специальности.
Если хотите работать в соответствии с полученным образованием, идите в правоохранительные органы, в образование или здравоохранение. Но и там скоро будет нарастать доля людей, которые формально работают не по полученной специальности/профессии. И это стоит учесть тем, кто сейчас увлеченно пишет для нас профессиональные стандарты. Боюсь, что они пригодятся только там, где отсутствует развитие.
Источник
Жизнь не по специальности
Почему выпускники российских вузов не хотят работать по профессии?
В школах Петербурга и других российских городов сегодня прозвучит последний звонок, и вскоре после сдачи экзаменов выпускники устремятся в вузы. При поступлении большинство абитуриентов уверенно скажут, что идут за интересной профессией, которой планируют посвятить всю жизнь.
Однако статистика говорит об обратном — многие молодые люди в итоге ни дня не работают по специальности, а получение высшего образования рассматривают как долгий поход за «корочками».
«Росбалт» попросил экспертов объяснить, чем объясняется такая тенденция и нужно ли вообще пытаться ее переломить.
Даниил Александров, заслуженный профессор НИУ ВШЭ, заведующий лабораторией социологии:
«Проблема в России состоит не в том, что выпускники не работают по профессиям, которые они получили в вузе, а в том, что по таким бессмысленно узким специализациям и готовить, и работать очень сложно.
У нас предельно бюрократическое представление о высшей школе и ее роли. Предполагается, что она готовит людей к узкой специальности, давая им соответствующие компетенции. Но это абсолютно ложное представление.
Единственная профессия, которой всерьез готовят именно вузы, — медицина. Теперь давайте задумаемся, как устроено обучение. Полный цикл — это долгий учебный процесс плюс интернатура в клиниках. По остальным направлениям нет и не может быть такой подготовки. Менеджера „вырастить“ в вузе в принципе невозможно, так как здесь нужен опыт работы. Также нельзя научить журналиста на журфаке без практики на телевидении или в газете.
Поэтому вуз и не должен никого готовить к узкой специальности непосредственно. В нем должны обучать тому, чтобы человек потом успешно на работе сам научился своему делу.
В мире распространена англо-саксонская модель, которая предполагает четыре года обучения в колледже без жесткой специализации. И диплом профессионала выпускники так и не получают.
Например, юристы в США после бакалавриата еще заканчивают школу права, а затем, чтобы получить право адвокатской практики, должны сдать очень трудный экзамен, проводимый не вузом, а адвокатской ассоциацией. Большинство людей там заканчивает четыре года бакалавриата и идут учиться своему делу на работе, независимо от специализации. А потом, если очень надо, то проходят специальную магистратуру, часто после нескольких лет работы.
В какое-то время в Университете Техаса в Остине на политические науки была записана тысяча человек. Понятно, что речь не шла о подготовке тысячи политологов. Кто-то теперь работает чиновником, кто-то менеджером в бизнесе, а кто-то еще где-то. Надо думать, хорошее образование и знание политической системы им всем помогло в жизни и работе. И никого не пугает, что они не стали политологами.
Проблема работы не по специальности не волнует никого в мире. Зато в России она беспокоит всех. Вместо того, чтобы наконец успокоиться и развивать больше вариативности в базовом бакалаврском образовании, в нашей стране с необычайным остервенением готовят новые профессиональные стандарты по узким специальностям, где прописывают тонкости, которых невозможно достичь.
На мой взгляд, излишняя озабоченность идеей подготовки профессионалов укоренилась в российских головах во время ускоренной индустриализации, когда вузы рождались по требованиям наркоматов, готовивших для себя специалистов ударными темпами. Но ускоренная индустриализация подобна войне с особыми требованиями к людям. У нас сейчас замедленное развитие страны. Чего беспокоиться — люди сами как-нибудь разберутся.
Для наглядности приведу реальный пример отдела внешних связей в небольшой биотехнологической компании. В ней работают начальник и двое молодых подчиненных. Один человек по образованию юрист, другой — экономист. Оба считают, что работают по специальности. Один думает, что он оформляет юридические документы, другой — что он занимается экономической деятельностью.
На самом деле оба растаможивают товары в Пулково. И взяли их потому, что у них есть машины. С одной стороны, можно считать, что они работают по специальности, а с другой — их обязанности мог бы выполнять выпускник хорошей школы. Мне кажется, что эта проблема не просто преувеличена — она создана искусственным образом».
Ирина Жильникова, руководитель пресс-службы HeadHunter по Северо-Западу:
«Опрос, проведенный среди соискателей, показал, что 28% специалистов из Петербурга работают по специальности, 22% выбрали смежную профессию, а основная трудовая деятельность 43% опрошенных работников никак не связана с полученным образованием. Причем чуть больше трети респондентов довольны своей нынешней работой, а 44% — нет.
Если говорить о сегодняшних выпускниках вузов и средних специальных учебных заведений (ссузов), то чуть больше половины молодых специалистов (51%) намерены работать по специальности, а 22% заявили об обратном. То есть определенный прогресс на этом направлении есть, однако проблемы в определении индивидуальной карьерной траектории у начинающих специалистов по-прежнему существуют.
Во-первых, в нашей стране отсутствует система комплексной профориентации, которая помогала бы уже на ранней стадии выявлять склонности и способности ребенка, информировать подростков о перспективных направлениях и сферах, развивать важные сегодня и в будущем навыки. Ведь через 5-10 лет многое из того, что востребовано на сегодняшний день, устареет, но спрос на математические, социальные и аналитические способности, самообучаемость, мультиязычность будет расти.
Во-вторых, разрыв между ожиданиями соискателей и реальностью рынка труда по-прежнему существует. Это история про постоянный рост требований к кандидатам, про зачастую завышенные зарплатные ожидания у молодых специалистов, про высокую динамику изменений, происходящих в бизнесе в наши дни, и неготовность соискателей разного возраста адаптироваться под эти изменчивые реалии.
Интерес к конкретной профессиональной сфере, накопленный багаж из определенных навыков вкупе с тягой к постоянному обучению, понимание трендов, существующих на рынке труда, — это и есть залог успешного развития карьеры сегодня.
Что касается Петербурга, то в Северной столице усиливается дефицит специалистов из разных профессиональных сфер. Речь идет не обо всех кандидатах, а о тех соискателях, которые соответствуют высоким требованиям работодателей — с определенным уровнем профессиональных компетенций, образования, развитыми личностными качествами. Сложнее всего в городе на Неве сейчас обстоят дела с подбором кандидатов из сфер консультирования, страхования, инсталляции и сервиса, продаж, информационных технологий и интернета, медицины и фармацевтики, рабочего персонала, специалистов инженерно-технического толка.
В будущем нехватка квалифицированных кандидатов с учетом общих тенденций на рынке труда (сокращение числа экономически активного населения, рост количества соискателей предпенсионного и пенсионного возраста, снижение уровня безработицы, увеличение нагрузки на специалистов всех уровней) будет усиливаться».
Людмила Колдунова, начальник отдела развития человеческого капитала Комитета по труду и занятости Петербурга:
«Согласно данным министерства труда, около 60% выпускников в России работают не по специальности. В нашем городе большинство выпускников школ стремится получить высшее образование. Родители, желая своим детям лучшего будущего, считают, что диплом вуза — счастливый билет, для построения дальнейшей карьеры. Поэтому многие идут учиться, плохо понимая, кем они будут работать и зачем это нужно. Конечно, не все могут потом найти себе место по специальности. В большей степени это касается студентов-платников.
Если выпускники находят себе работу не по специальности, но она им интересна — это один разговор. Когда возникают сложности с трудоустройством — можно переквалифицироваться или получить дополнительные компетенции. Если даже профессия выбрана правильно, чтобы остаться успешным, одного образования на всю жизнь не хватит. С учетом скорости изменений на рынке труда учиться придется постоянно.
В силу того, что в Санкт-Петербурге компактные рынки труда и образования, у жителей города, конечно, много возможностей для дополнительного профессионального образования (ДПО), которое сегодня развивается очень активно благодаря цифровизации экономики и внедрению новых технологий.
Некоторые работодатели смотрят на квалификацию претендента сквозь пальцы — им важнее опыт и личные качества. Но многие HR-службы подходят к приему сотрудников более серьезно. Сейчас активно внедряются профессиональные стандарты, в которых четко прописано, с каким образованием можно допустить человека к работе.
Так что и родителям, и будущему специалисту нужно внимательней относиться к профессиональному выбору, продумывать карьеру на годы вперед. Очень полезна работа по специальности во время обучения в вузе. Чем больше практики — тем лучше.
Что касается профориентационной работы с молодежью, то это должен быть именно комплекс мероприятий, а не только тестирование или экскурсии на предприятия. Особенно важны профессиональные пробы, возможность попробовать себя в профессии. Они могут помочь оценить, твое ли это вообще или нет. Просто прочитать о той или иной специальности мало. Также важно работать с родителями — ведь именно они часто влияют на выбор ребенка.
Также стоит добавить, что тезис о том, что вузы недостаточно практикоориентированы и дают не самые актуальные и современные знания во многих случаях справедлив. Особенно это касается специальностей, связанных с информационными технологиями, которые переживают бурное развитие. Но важно учитывать, что вуз дает фундаментальное образование. А дальше можно усилить себя как специалиста благодаря ДПО».
Источник