Почему не работает чиновник

«Ничего не работает, и мы не можем понять почему»: Греф обсудил с чиновниками реформы в России

Традиционный деловой завтрак Сбербанка в рамках Петербургского международного экономического форума — 2017 начался эмоционально. Хозяин мероприятия Герман Греф вынес на повестку дня непростые вопросы: нужны ли стране кардинальные реформы или мы можем жить в относительной стабильности? Если все же нужны, то какие реформы проводить и какой тип политики выбрать? Как развивать лидерство и технологии и кем будут те лидеры, которые начнут проводить реформы?

• Макаров о «шизофренических идеях»

Председатель комитета Госдумы по бюджету и налогам, член фракции «Единая Россия» Андрей Макаров начал свое выступление с фразы Черномырдина: «Те, кто нас переживут, нам еще позавидуют». Задав тон всего завтрака, чиновник продолжил говорить о том, что программы в стране предлагаются «от недостатка мозгов». Перед президентом ставят выбор: либо залить экономику деньгами (намекая на программу Бориса Титова), либо просто «набор банальностей». Повысив тон, Макаров спрашивал у присутствующих, почему надо выбрасывать единственную программу, которая получила поддержку людей, — программу «Единой России».

«Президент придет, скажет, и мы будем выполнять. От кого это зависит — все и так знают. Вопроса нет. А вот вопрос в том, будем ли мы что-то делать, в состоянии мы что-то сделать и в состоянии ли мы сами что-то предложить — вот это и есть проблема. У меня такое ощущение, что мы пытаемся все время навязать обществу (пусть на меня никто не обижается) шизофренические идеи, что наши проблемы можно залить деньгами, дать полтора триллиона или 10 триллионов и дальше — как подсказывают умственные способности или академические знания», — заявил Макаров.

Досталось от Макарова и персонально министру экономического развития: «Извините, нам жаль, что так и не удалось послушать начальника транспортного цеха (я имею в виду министра экономического развития). Министр экономического развития никогда в жизни не будет отвечать ни за состояние экономики, ни за то, что он сделал, ни за то, чего не сделал, если, конечно, однажды ночью он не пойдет в «Роснефть». Но я надеюсь, что этот опыт уже всеми воспринят».

Депутат подчеркнул, что для реформы управления необходимо главное условие — введение ответственности руководителя за результат.

• Силуанов о коррупции и инициативах

«Согласен с Андреем Михайловичем [Макаровым], некоторые воспринимают реформы как дополнительные ресурсы — дадите ресурсы, будут реформы, не дадите — извините. Такой подход не может лечь в основу следующей команды, потому что нужны люди, которые сами генерировали бы реформы, а не ждали команду сверху», — заявил министр финансов РФ Антон Силуанов.

Нужна правильная мотивация, считает Силуанов: «Это можно реализовать через новый проектный подход, как хотите назовите. Сегодня, к сожалению, такой мотивации недостаточно. Нужно устанавливать каждому из ведомств конкретные параметры и жестко спрашивать. Мне кажется, этого нам не хватает. Это должно лечь в основу следующей реформы госуправления».

На встрече затронули и проблему коррупции. К примеру, Герман Греф заметил, что борьба с коррупцией ни к чему не привела, кроме как к тому, что чиновники стали бояться принимать решения. Силуанов возразил, что вопрос боязни принять решение и коррупция — это разные явления. «Коррупция — это свой интерес, что-то противоправное, коррупция направлена на обогащение. Но если предлагаешь решения, которые двигают вперед твою отрасль, экономику, это не может являться коррупцией. Пусть даже окажутся не совсем верные решения, но ты предлагаешь, у тебя есть идеи. Коррупция и инициативы — это разное», — сказал министр.

«Если человек не инициативный, если он не видит, как дальше двигаться вперед, такому человеку сейчас не надо работать», — заявил Силуанов.

По мнению Силуанова, необходимы реформы в налоговой и социальной сферах, в отраслях человеческого капитала. А для Минфина, по его мнению, главная задача — это сбалансированный бюджет. «До сих пор еще, несмотря на снижение дефицита бюджета, улучшение показателей по доходам, у нас бюджет еще не сбалансирован», — отметил министр.

• Кудрин о потерянном десятилетии

Последние десять лет оказались потерянными для российской экономики из-за того, что власти отказались от масштабной приватизации, уверен экс-министр финансов, председатель совета фонда «Центр стратегических разработок» (ЦСР) Алексей Кудрин: «С 2008 по 2017 год в течение десяти лет средний рост — 1%. Это потерянное десятилетие. Причина — непроведение реформ. Одна из таких реформ — разгосударствление, проведение приватизации».

Кудрин напомнил, что «достаточно смелые» планы по приватизации были еще в 2013 году. «Но мы не провели приватизацию, мы — преимущественно государственная экономика. Это тоже убивает дух предпринимательства. Государственные компании не столь активны», — сказал он.

Кроме того, по мнению Кудрина, необходима судебная реформа и независимость СМИ: «Для нашей страны более важной, краеугольной является реформа судебной системы. Чиновник тоже должен отвечать. Где-то должен быть тот арбитр, который определит, в чем он был не прав в отношении гражданина, компании, которая подверглась проверке слишком рьяно, и она была, по сути, обанкрочена». Кудрин напомнил слова президента Владимира Путина о том, что в России открыты сотни тысяч уголовных дел, а до суда дошли только 15%: «А кто ответил за это? У нас нет реальной ответственности».

«В России необходима дискуссия, открытость в отношении аргументов, мы не всегда это видим, в том числе и в отношении ведущих судебных процессов, которые происходят в последнее время», — сказал Кудрин, добавив, что нашей стране необходима «дискуссия в обществе, открытость прессы, так как пресса — еще одна ветвь власти, которая позволяет открыто всем участникам [расследования и судебных процессов] говорить прямо и свободно о том, что происходит, в том числе по ключевым делам» (цитата по «Интерфаксу»).

• Голикова о преемственности министров

За последнее время самое радикальное изменение произошло в монетарной политике, заметил Герман Греф: «Впервые обещания Центрального банка достигаются и даже перевыполняются». Греф добавил, что «мужчинам нужно указание, что делать, а видимо, женщинам указания не нужны, и госпожа Набиуллина в этих чрезвычайно сложных условиях сумела построить свою работу».

«И очевидно международное признание, что Центробанк проделал гигантскую работу. Что вы думаете о проведении реформ? Может быть, нам просто нужно женщину во главе правительства?» — обратился Греф к главе Счетной палаты Татьяне Голиковой.

Голикова считает, что в правительстве нужна преемственность и новая модель управления. Структурные реформы в России тормозятся из-за того, что они привязаны к конкретному составу правительства. «Правительство Фрадкова [экс-премьер-министра РФ], безумный спор Кудрина и Грефа по поводу того, как надо осуществлять экономическую политику в России — Кудрин заболевает воспаление легких, и на правительстве мы обсуждаем, нужно ли таргетировать инфляцию. Тогда мы решение не приняли по поводу таргетирования инфляции. Вот сегодня мы в 2017 году, результат налицо», — сказала она.

«Мы всегда стараемся привязать структурные реформы к некоему политическому циклу. И в преддверии политического цикла мы стараемся согласовать наши предложения по структурным реформам с действующим кабинетом (министров), это получается когда-то хорошо, когда-то плохо. Но действующий кабинет в какое-то время уходит, и, к сожалению, преемственности с точки зрения большинства предложений, которые находятся в ранее разработанных структурных реформах, не происходит», — рассказала глава Счетной палаты.

• Глазьев о баловстве

«Эйнштейн сказал хорошую фразу: «Теория — это когда все известно, но ничего не работает. Практика — это когда все работает, но не понятно почему. Мы же умудряемся, по-моему, объединить и то и другое — когда у нас ничего не работает. И мы не понимаем почему. Насколько это правильный тезис для вас?» — задал Греф вопрос советнику президента РФ Сергею Глазьеву.

«Мы прекрасно понимаем, почему не работает, — ответил Глазьев. — Главная причина заключается в том, что мы никак не можем преодолеть детские болезни. У нас под словом «реформы» каждый понимает свое. Дети отличаются от взрослых тем, что они безответственные и любят баловаться. И большинство наших реформ — это, к сожалению, баловство».

Но если говорить серьезно, продолжил Глазьев, реформа госуправления — это прежде всего повышение ответственности всех структур власти за результат проводимой работы. «Но как только начинаешь говорить о результатах — сразу все растворяется. Например, мы уже должны были жить в условиях закона о стратегическом планировании. Однако первое, что сделала наша исполнительная власть, — попросила президента перенести исполнение закона о стратегическом планировании на три года», — рассказала Глазьев.

«Без закона о планировании жить гораздо легче: нет никаких показателей, за которые надо отвечать», — резюмировал советник президента.

Отвечая на ранее сказанные слова Андрея Макарова о деньгах, которыми экономисты предлагают залить экономику, Глазьев заявил: «Никто из известных мне экономистов не предлагал заливать все деньгами, кроме, разве что Бернанке, который призывал разбрасывать их с вертолета».

• Титов о желании измениться

«Я не мог не участвовать в этой дискуссии. Такие бурные эмоции Андрея Михайловича [Макарова]. Американцы, европейцы, японцы нашли в себе силы изменить мышление. Они пошли по другому пути — смягчения денежно-кредитной политики. В результате с прошлого кризиса они уже вышли на те темпы роста, которые планировались. Я тоже надеюсь, что мы найдем в себе силы измениться. О том, чтобы заливать экономику деньгами, — абсолютная чушь. Знаете, как «Бродского не читал, но осуждаю». Андрей Михайлович, читали? Так вот что нужно делать. Снижать риски, проводить институциональные реформы. И что очень важно, что не признают наши оппоненты, — повышать возвратность на вложенный капитал, доходность», — выступил уполномоченный при президенте России по правам предпринимателей Борис Титов.

Источник

5 причин не быть чиновником (даже если очень хочется)

Как говорят знающие люди, настоящие деньги нынче водятся не в бизнесе, а в среде тех, кто этот бизнес регулирует. Но есть и еще более знающие люди, которые, увы, опровергают этот тезис — хотя бы частично.

1. Зарплата ниже дворницкой, тысячи рублей — норма для начинающего столоначальника. Рублей 500 могут подкинуть за знание иностранного языка, еще около 800 — за научную степень, но только если она по теме занимаемой должности. Оклад растет не столько от продвижения по служебной лестнице, сколько от стажа работы. Чем дальше в темный лес документооборота, тем больше цифр в бухгалтерской ведомости. Самый тяжелый год первый, со второго-третьего привыкаешь и начинаешь с недокорма грезить о пенсии, которая тут действительно раза в три больше, чем у негосударственного люда.

2. Оклад — инь дохода, премия — янь. Последняя, примерно равная окладу, местным положена ежемесячно. Ее в последних числах списывает главный туземный царь департамента, одаривая верных. Но даже если он не зверь, а просвещенный монарх, экономии премиального фонда никто не отменял.

3. Бессмысленность — самое неприятное в работе чиновника. В лучших традициях Салтыкова-Щедрина сутки напролет он не производит ничего, кроме «документов». Отчеты, справки, обзоры, представления и сто 120 других форм небелковой жизни. Редко бывают безобидные, чаще попадаются хищники. С исходящим и входящим номерами, с визой «рассмотреть за 600 секунд», «поработать вокруг темы», «проработать вопрос ответом». Отделы заваливают друг друга и эшелоном выше парящее начальство гигабайтами подобного хлама ежедневно. Наш чиновничий профессионализм — элегантно от поручения увернуться, спихнуть на товарища (что некошерно) или отфутболить обратно (высший пилотаж).

4. Скукота. Смирившихся с величиной оклада, пригревшихся при начальнике и освоивших «спихотехнику» ждет четвертый круг ада. Здесь просто-напросто скучно. Именно по этой причине, сдается мне, тут и воруют. Вопрос «тварь я дрожащая или право имею» сегодня относится прежде всего к чиновникам. Коррупция — наиболее эффективное лекарство от аппаратного сплина. Будущий барыш добавляет оптимизма, вероятное уголовное дело — адреналина, а сам процесс напоминает экстремальный спорт: кайф ломовой, но рискуешь жизнью.

5. Презрение окружающих. А еще не любят люди чиновников. Их подозревают все — от уборщицы в подъезде до лучшего друга. Потому что, работая в правительстве(министерстве, мэрии, управе, далее — везде), ну ведь невозможно вообще не тырить. Звонит друг все реже, а просит в долг все чаще — у тебя же есть, не может не быть. Купил ты новую машину — ага, показал истинное лицо. Ремонтируешь старую — еще хуже, значит, освоил искусство маскировки. На шутки ты сначала отвечаешь еще более искрометными, затем пикировка становится несмешной, потом ты злишься и ругаешься в хлам с первыми попавшимися под руку, встаешь ночью курить, пьешь успокоительное. А через несколько месяцев пишешь заявление «по собственному», потому что выдержать все это силы были, но и быстро кончились.

Источник

«Макарошки 2.0»: чиновников удивляет, что люди не работают за копейки

Оторванность представителей власти от реальности становится все больше и поощряется сверху

Российские чиновники уже некоторое время не радовали россиян откровениями о том, что «макарошки всегда стоят одинаково» или что «никто не просил их рожать». Исправить ситуацию решил руководитель управления труда и занятости Орловской области Александр Сотников, который удивился отказу жителей региона работать за 15 тысяч рублей.

«Предлагаются не какие-то минимальные зарплаты, а 15−18 тысяч рублей. Но все равно люди отказываются почему-то», — посетовал чиновник на заседании комитета областного Совета народных депутатов.

Сотников пожаловался на то, что многие жители региона предпочитают работать вахтовым методом в Москве, где получают около 40 тысяч. Тем не менее он надеется, что орловчане вернутся в регион, потому что там зарплата «белая», а в столице зачастую «черная».

Чиновник также добавил, что как госслужащий он не может оценивать, является ли та или иная величина зарплаты «нормальной» или «ненормальной». Видимо, в этом и заключается проблема как Александра Сотникова, так и других российских чиновников. Сам он, правда, если верить последней декларации, в 2019 году получил доход в размере 993,7 тысяч рублей или 82 тысяч в месяц. Тоже не астрономическая сумма, но вроде как должно быть понятно, что прожить на 15 тысяч, что всего на 5 тысяч больше прожиточного минимума в регионе (9,4 тыс. руб.) и 2,5 тыс. по стране (12,7 тыс. руб.), особенно если в семье есть дети, очень и очень проблематично.

Во всяком случае, обычные граждане, а не чиновники, это хорошо понимают и потому возмутились словами орловского деятеля. Тогда власти области постарались исправить ситуацию и заявили, что слова Александра Сотникова были вырваны из контекста. Мол, он говорил о том, что во время пандемии размер пособия по безработице был увеличен до 12130 рублей, к тому же была введена доплата в 3 тысячи за каждого несовершеннолетнего ребенка. Уже с начала октября пособия вернулись к прежним показателям, но люди, которые их получали, почему-то отказываются работать за 15−20 тысяч.

«Это повод для вопросов, который внешне вызывает удивление, имел в виду Сотников», — уточнили в правительстве региона. То есть удивительно, что люди хотят достойную зарплату и не желают трудиться за те же деньги, что и пособие по безработице. Как говорится, не жили хорошо, нечего и начинать.

Как рассказала ранее «СП» экономист Анна Очкина, зарплаты в России критически занижены, в том числе в сфере квалифицированного и интеллектуального труда. Государство могло бы вмешаться в рынок, установив тарифную сетку для каждого уровня квалификации и создавая собственные конкурентные и высокооплачиваемые места. Но раз чиновников удивляет нежелание людей работать за 15 тысяч, вполне понятно, почему это не делается.

Руководитель лаборатории проблем уровня и качества жизни населения Института социально-экономических проблем народонаселения РАН, директор Научного центра экономики труда Российского экономического университета им. Плеханова Вячеслав Бобков считает, что оторванность местных чиновников от реальности фактически поощряется федеральным центром, который с этого года отказался от расчета прожиточного минимума по потребительской корзине.

— Начнем с того, что зарплата в 15−18 тысяч рублей не позволяет удовлетворять минимальные потребности человека. По нашим расчетам для того, чтобы эти потребности удовлетворить, одинокому трудоспособному человеку необходимо примерно три прожиточных минимума, то есть хотя бы 25−30 тысяч рублей. Если это молодая семья без детей, каждый должен получать 25−30 тысяч. Это то, что мы называем социально приемлемым потребительским бюджетом. Если же в семье есть один ребенок, каждому родителю нужно зарабатывать в полтора раза больше — 40−45 тысяч.

Поэтому не стоит удивляться, что даже те люди, которые лишились работы и ранее получали выплаты по безработице, не хотят сейчас трудиться за такие деньги. Пособие, тоже, кстати, совсем не высокое для семейного человека, было социальной выплатой, а дареному коню в зубы не смотрят. Когда же человек работает — это доход от занятости, от количества и качества труда. Конечно, если люди получали такие деньги, не работая, а теперь должны прикладывать определенный труд, нести физические и эмоциональные затраты и получать столько же, это их не удовлетворяет, потому что эти выплаты имеют разное происхождение.

Сегодня мобильность людей растет, очень многие работают не в регионах проживания, а вахтовым методом в сфере обслуживания, строительстве, других сферах. Есть даже такой термин «отходники» — люди, которые работают не в своих регионах, а там, где получают зарплаты, позволяющие удовлетворять их потребности. Зачастую это Москва и Московская область, где зарплаты выше. И таких людей будет еще больше по причине того, что, с одной стороны, транспортное сообщение растет, а с другой, экономика развивается не равномерно. Есть регионы, которые развиваются динамично и где спрос на рабочую силу выше, но есть и депрессивные регионы.

Это экономическая подоплека того, что происходит. А вот то, что чиновники у нас не владеют аналитическим инструментарием для оценки того, сколько денег нужно человеку для удовлетворения базовых потребностей, очень и очень плохо. Я бы даже сказал, что это определенный элемент государственной политики.

«СП»: — В каком смысле?

— В 2021 году мы перешли на новую систему расчета прожиточного минимума. Произошел отказ от потребительской корзины, которая и определяла минимальные потребности, к проценту от медианной зарплаты, то есть от вполне конкретного показателя к абстрактному.

Раньше чиновники могли посмотреть, какие нормы и какие потребности человек может удовлетворить на минимальную зарплату. Теперь же без потребительской корзины неизвестно, что вообще на эти деньги можно купить.

Такой подход снижает планку требований к квалификации чиновников. Они становятся просто некими расчетчиками. Им спускают сверху цифру, а они ее транслируют, ни о чем не задумываясь. Расчет облегчается, но смысл теряется, происходит уход от качественного наполнения прожиточного минимума. Это минимизация требований к чиновникам и создание дальнейших предпосылок к тому, что они превратятся в простых счетоводов, от которых не требуется владеть ситуацией на местах.

Я далек от мысли, чтобы в чем-то обвинять этого конкретного чиновника. Сама философия работников аппарата принципиально приводит к тому, что они не очень разбираются, как все это работает и на что живут люди. Государство этого не требует, поэтому и происходит отрыв от реальности.

«СП»: — То есть рыба гниет с головы? Ведь эти цифры спускают чиновникам из центра?

— Конечно, раньше местные чиновники хотя бы вникали в ситуацию, смотрели, какая модель потребления у людей, что у них есть в потребительской корзине, хотя сама эта корзина была несовершенной и мы предлагали обновленную модель. Теперь же им просто дают цифру с системой коэффициентов по регионам, и все. Их мозги не настроены на то, чтобы посчитать, что за этими цифрами стоит.

Источник