Придумывает болезнь чтобы не работать

Кто такой ипохондрик?

Забота о состоянии своего организма – норма для любого человека. И вполне объяснимо, что каждый из нас, заметив симптомы недомогания, обращается за медицинской помощью. Почему же тогда еще во времена Гиппократа медики выделяли из рядов пациентов тех, кто чрезмерно беспокоился о своем здоровье? Желание обследоваться вновь и вновь они описывали как отдельное заболевание и дали ему название – ипохондрия.

Современная медицина в соответствии с Международной классификацией болезней (МКБ-10), разработанной ВОЗ, относит ипохондрию к разряду психогенных психических расстройств соматоформного типа. В этом определении уже кроется часть ответа на вопрос, кто такой ипохондрик. Соматоформное расстройство психики характеризуются умением скрывать симптоматику психогенных заболеваний за отдельными симптомами различных соматических болезней, которые по органическим проявлениям не складываются в клиническую картину ни одной известной медицине патологии. Некоторая тревожность относительно своего здоровья присуща большинству людей, если они ответственно относятся к себе и близким. Но для этого большинства достаточно пройти обследование, чтобы откинуть мнимый самодиагноз и с облегчением окунуться в привычную жизнь.

Ипохондрик постоянно находится под прессом навязчивой идеи о наличии у него неизлечимой тяжкой болезни, которую якобы не могут выявить врачи. Если результаты проведенного осмотра и обследования отклоняют его подозрения, ипохондрик либо обвиняет медиков в некомпетентности и обращается к другим специалистам, либо находит у себя симптомы другого смертельного заболевания.

Когда человеку кажется, что он болен всеми болезнями, постоянное стрессовое состояние действительно вызывает сбои в работе сердца, сосудов, половых органов, желудочно-кишечного тракта, мозгового кровообращения, которые убеждают ипохондрика в наличии у него тяжелого недуга. Круг замыкается, а поскольку такой больной убежден, что его заболевание носит соматический характер, он упорно продолжает посещать любых специалистов, кроме тех, кто способен установить правильный диагноз и назначить эффективное лечение – психотерапевта или психиатра.

Почему люди болеют ипохондрией

Заболевание не имеет ограничений по возрасту или половой принадлежности – от ипохондрии могут страдать дети и старики, женщины и мужчины. Женщины подвержены этой болезни в большей степени, дети – в меньшей. Но эта статистика не совсем верно отражает действительное положение, поскольку ведется на основании обращений за помощью к психиатрам и психотерапевтам. Мужчины более предвзято относятся к посещению этих специалистов, дети не могут внятно объяснить свое состояние, а значительная часть ипохондриков посещает специалистов по общим заболеваниям, продолжая страдать от психического расстройства, — их количество неизвестно.

Окончательная причина возникновения ипохондрии не выяснена, но определены эндогенные и экзогенные факторы, провоцирующие заболевание, основные из которых: психический склад личности – повышенная мнительность, чувствительность, эмоциональность, внушаемость, нестабильность психики в подростковом и пожилом возрасте;

• особенности воспитания и среды пребывания: отсутствие внимания родителей и окружающих или его переизбыток;
• особенности межличностных отношений на работе или в семье: необходимость сдерживать агрессию, терпеть несправедливое отношение родственников, коллег или руководства;
• нежелание или невозможность принять реальные (не обязательно негативные) изменения в жизни: возраст, выход на пенсию, замужество дочери, потерю близкого человека, переезд, повышение по работе, перевод в другой детский сад или школу и т.п.;
• заниженная самооценка, стремление к зависимости;
• перенесенное тяжелое заболевание.

Стремление привлечь внимание окружающих через имитацию болезни присуще даже самым маленьким. Если потакать малышу в желании заболевать, когда ему необходимо внимание, не видеть реальную причину таких манипуляций окружающими, уловка перерастет в привычку. Но если в детском возрасте она срабатывает, поскольку вокруг – любящие родители, бабушки и дедушки, то в процессе взросления ребенок столкнется с непониманием сверстников, учителей, коллег по работе, руководителей. Стрессовые ситуации будут учащаться и утяжеляться, депрессия расти, ипохондрический синдром – укореняться.

При любой этиологии психика больного неправильно интерпретирует ощущения, которые поступают от внутренних органов, в результате чего человеку начинает казаться, что он сражен страшным недугом.

Необычайно легкий доступ к информации на медицинскую тему в сети интернет, печатных и электронных СМИ если и не увеличивает количество ипохондриков, то предоставляет им неограниченные возможности расширять свои «знания» о различных заболеваниях.

Старательный поиск и внимательное изучение информации о болезнях – тоже симптом ипохондрии.

Симптоматика

Большинство ипохондриков знают этиологию и патогенез «своего» заболевания не хуже профильного врача. Именно поэтому специалисту по общим заболеваниям так сложно переубедить пациента, страдающего ипохондрией. Имея поверхностную информацию о принципах постановки диагноза, требующих цельной клинической картины, в том числе – и органических проявлений, больной считает, что для диагностики достаточно нескольких явных симптомов.

Даже когда врач с помощью результатов анализов и аппаратного обследования сможет на время переубедить ипохондрика, он вернется вновь, поскольку на этот раз ему кажется, что болен неизвестной болезнью.

При этом человек испытывает реальные мучительные страдания психического и физического плана, которые в совокупности и представляют ипохондрический синдром:

• постоянная тревога о состоянии здоровья, анализ всех происходящих в организме процессов;
• чрезмерные, завышенные, ярко описанные симптомы мнимой болезни, которая при обследовании не обнаруживается;
• частая смена жалоб и симптомов, с переключением на другие болезни, в том числе – на «неизвестную»;
• маниакальная уверенность в наличии тяжелого заболевания, которую не устраняют даже отличные результаты обследования;
• усложнение и утяжеление симптоматики ложного самодиагноза;
• физические проявления по причине постоянного стресса: повышенная потливость, аритмии, нарушение дыхания и глотания, головная боль и другие боли различной локализации.

Это симптомы навязчивой (невротической) формы ипохондрии, по наличию которых опытный психотерапевт или психиатр уже сможет диагностировать заболевание.

Более тяжёлая ипохондрическая симптоматика встречается в рамках сверхценной и бредовой ипохондрии на фоне малопрогредиентной и манифестных форм шизофрении, а также в рамках патохарактерологического развития расстройства личности (психопатии).

Ипохондрия – это не капризы, не эксцентричность и не слабохарактерность, а серьезная болезнь, которую не преодолеть волевым усилием.

Налогоплательщики Европы и Америки уже давно это поняли: по данным ВОЗ, 4-6% людей, регулярно вызывающих «скорую помощь», – ипохондрики. Желая уменьшить расходы здравоохранения, в развитых странах создают добровольные команды по уходу за этими больными, а волонтеров учат, как успокоить ипохондрика. Как помочь ипохондрику справиться со своим недугом Самый верный ответ на вопрос, как помочь человеку с ипохондрией – уговорить страдающего этим заболеванием посетить психотерапевта. Это сложно, но тем, кому больно видеть страдания близкого человека, способны справиться с этим заданием. Участие друзей и родственников облегчает и процесс лечения у специалиста, который может их привлечь к семейной или групповой психотерапии. Постоянное общение с близкими людьми отвлекает больного от зацикленности на мнимой болезни. Приветствуется также наблюдение медиков, представителей социальных служб, которые вовремя заметят рецидив и сообщат лечащему психотерапевту. Лечение ипохондрии в «Неопси»

В Центре здоровья психики «Неопси» знают, как помочь человеку с ипохондрическим синдромом. Врачи-психиатры Центра с успехом учат пациентов с этим диагнозом, правильно управлять своей жизнью. Только специалист сможет в правильной форме открыть пациенту глаза на реально существующие, а не выдуманные проблемы, сохранить его здоровье (в том числе – оградив от приема огромного количества ненужных медикаментов), а часто – и жизнь. На первой стадии лечения психотерапевт стремится, чтобы пациент признал: «Я по любому симптому считаю, что неизлечимо болен, именно в этом мое заболевание, мне необходима помощь».

Психиатры Центра умеют строить с пациентом особые отношения, основанные на откровенности и честности. Это оправдывается взаимным доверием, что помогает в процессе лечения справляться с очередным приступом, а в результате – окончательно избавляться от ипохондрического синдрома. В Центре применяют различные методы психофармакотерапии ипохондрических состояний в комплексе с психотерапевтической работой.

В зависимости от индивидуальности симптоматики и предпочтений самого больного используется: индивидуальная, групповая или семейная терапия. Техника, которая применяется в работе сводится к нескольким направлениям, которые на наш взгляд являются наиболее эффективными. Это

• когнитивно-поведенческая;
• суггестивная;
• рациональнальная;
• экзистенциальная;
• гипнотерапия;
• аутотренинг.

Методика психотерапевтического воздействия всегда выбирается индивидуально, в зависимости от тяжести заболевания и особенностей пациента. При более тяжелых формах ипохондрии могут назначаться медикаментозные средства: антидепрессанты, антипсихотические препараты, транквилизаторы и др.Обращайтесь за помощью к специалистам Центра здоровья психики «Неопси» вовремя – и ваше здоровье и качество жизни будут восстановлены.

Записывайтесь на консультацию по указанному телефонному номеру или воспользуйтесь сервисами обратной связи и записи на прием.

Источник

Депрессия, социопатия, фобии. Психолог о том, почему люди любят придумывать себе «модные болезни»

Все больше людей начали рассказывать о своих диагнозах – и это классно. Кто-то при этом называет свою печаль депрессией, а кто-то жалуется на социофобию. Мы поговорили с психологом о том, откуда эта мода на болезни и больны ли все на самом деле.

Павел Зыгмантович
психолог, популяризатор доказательной психологии, создатель сайта zygmantovich.com

«Мы не можем сдать анализ на шизофрению или депрессию»

– Почему совершенно здоровые люди часто говорят, что у них якобы депрессия, фобии, панические атаки, зависимости и другие проблемы?

– Первая причина – это модно на уровне массовой культуры. Помните, как себя называл Шерлок Холмс из сериала «Шерлок»? Высокоактивный социопат. Ну это же очень здорово звучит! А Шелдон Купер из «Теории большого взрыва»? У него расстройство аутистического спектра: легкое, но хорошо диагностируемое, создающее массу комичных ситуаций. В сериале об этом ни разу не сказали, но любой профессионал вам это подтвердит.

Герой, у которого есть какое-то психическое отклонение, гораздо более интересен людям, более привлекателен, чем просто герой, потому что это в том числе и история преодоления. А чтобы персонаж был еще заметнее, ему добавляют гениальности. Форрест Гамп, например, человек с легкой задержкой психического развития, который ловко орудовал теннисной ракеткой, долго бежал, жил полной жизнью и справлялся со всеми трудностями. Благодаря таким героям создается впечатление, что подобные расстройства – это что-то крутое.

Еще хороший пример: Стивен Фрай – британский комик, актер, писатель. У него биполярное аффективное расстройство, которое раньше называлось маниакально-депрессивным психозом. Он прекрасен, он хорош, и, естественно, когда он говорит, что у него болезнь, зачастую у людей его известность склеивается с диагнозом и они делают вывод, что второе способствовало первому. Разумеется, не все делают такой вывод, но некоторые видят в этом признак какой-то гениальности, особенности, талантливости. И это, конечно, побуждает людей смотреть в эту сторону и что-то у себя находить. А найти у себя проявления какой-либо болезни при желании очень легко.

Та же история и с разного рода зависимостями. Доктор Хаус – классический наркоман, да и Шерлок что-то употреблял. Это, скорее, как признак, цеховой знак: мол, как это, мы все художники, а водку литрами не пьем? Непорядок, мы же должны быть во всем творческими людьми.

Вторая причина – недостаточное владение терминологией. Когда медицинская или психологическая терминология проникает в массовую культуру, она искажается. Сейчас депрессией называют вообще любое упадническое настроение, которое длится дольше пяти минут. А если оно продержалось хотя бы день, то это совсем точно депрессия. На деле это просто временный упадок настроения, который может быть даже достаточно длинным. У депрессии есть четкие признаки, которые надо фиксировать, и только по сниженному настроению делать вывод, что человек в депрессии, нельзя. Но этот вывод нельзя делать профессионалам, а в бытовых разговорах – почему бы и нет. Так у людей появляется возможность ставить себе что-то вроде диагнозов.

Надо еще учесть, что психические и личностные расстройства определяются по внешним признакам, а не по белку в крови, то есть мы не можем сдать анализ на шизофрению или депрессию. Нам остается делать выводы на основе «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам» – неточного материала, но лучшего из имеющегося. И это дает человеку возможность говорить, что у него есть какая-то болезнь, потому что симптомы совпадают.

– Ладно, но зачем рассказывать об этом окружающим?

– Это хороший пиар. Если я рассказываю максимальному числу людей, что со мной, то я среди максимального числа людей становлюсь особенным. Это такая версия нормального эволюционного механизма. Когда мы, люди, созревали от хомо эректусов, наши племена были не очень большими, мы знали всех, кто живет рядом с нами, и в норме их было не очень много. И сейчас мы можем нормально поддерживать контакты не более чем с 150 людьми, потом они становятся очень обрывочными.

Из-за того что мы так развивались, сформировалась некоторые поведенческие программы, которые побуждают нас оповестить всех о нашем состоянии, потому что это полезно для нас – они будут знать, что с нами, и это полезно для них – они опять же будут знать, что с нами, чего от нас ждать и как с нами обходиться. Но, когда мы живем в большом городе, тем более с интернетом, мы можем охватить фактически бескрайнее число людей, поэтому и появляется необходимость публично сообщать о себе все самое важное.

Есть старый мультик про пингвина, который потерял яйцо, заменил его камнем и в итоге погиб из-за этого, потому что камень не вылупился и пингвин с ним не мог плыть. Это пример того, как нормальный механизм работает в ненормальной среде, когда животное делает то, что должно делать, но не там, где это можно делать. И вот у нас в данном случае происходит то же самое: нам не надо рассказывать всем людям – нам надо рассказать тем, с кем мы будем общаться в нашей маленькой деревне максимум на 150 человек. Но, поскольку мы вместо деревни живем в большом городе, мы вынуждены рассказывать всем.

«Пускай они покажут справку»

– Многие блогеры теперь пишут о своих психологических проблемах и том, как они с ними справляются.

– Это же чистейшей воды нагонка комментариев и лайков, то есть увеличение своего социального капитала в соцсети. Если человек напишет пост о том, что он понял важность любви к родителям, всплеск будет, но небольшой. А вот если он скажет, что у него та же депрессия, будет шквал комментариев, активность взлетит до небес. А как только взлетает активность, приходят новые люди.

Это просто дешевый способ нагнать себе трафик, и он, кстати, возвращает нас к первой причине – мода. Если вы скажете, что у вас регулярно бывают галлюцинации, вот прямо сейчас вы их видите, то кто сможет это проверить? Кто докажет обратное? Никто, и в определенной среде вы будете пользоваться лютым уважением, спросом и вызывать восторг, потому что вы такая богатая личность, у вас такой непознанный внутренний мир. Ведь безумцы – это часто гении: Ван Гог, Пикассо, Дали были со странностями. Как этим не пользоваться? Это очень сильные образы. Конечно, это не значит, что люди под них мимикрируют, это вполне может быть не очень осмысленный выбор.

Легко утверждать, что у вас есть психическая болезнь, это же не ногу себе отрезать, а просто написать «у меня в голове вот такое». И люди сразу побежали писать комменты, поддерживать, ругать, обнадеживать, рассказывать свои истории. Некоторые блогеры, я уверен, действительно имеют проблемы, но пускай они покажут справку. Без диагноза и печати это не работает.

– А люди, у которых действительно есть такие проблемы, часто стремятся кому-то о них рассказать?

– Наоборот. Люди, у которых действительно серьезное заболевание, обычно стараются это скрыть, потому что существует стигматизация. Это вообще удивительно, как идея приписывания себе диагноза смогла перешагнуть пороги квартир.

Да, по телевизору все вроде как интересно, смешно и здорово, Шерлок такой классный, но ведь на самом деле это большая проблема и люди ужасно стесняются таких расстройств и диагнозов. Даже если у человека диагностировано генерализованное тревожное расстройство – что, в общем не является чем-то ужасным, – это все равно стигматизация: он думает, что от него все будут шарахаться, потому что он сумасшедший.

Очень странно, что кто-то позволяет себе находить что-то хорошее в том, чтобы присвоить себе такое заболевание, когда у нас есть такое неприятие людей с психическими заболеваниями. Это не очень хорошо с их стороны. Это не то, чем нужно хвастаться. Тот же Стивен Фрай не хвастается, он говорит: «У меня такая проблема, я живу с этим как умею». Он, скорее, это рассказывает для тех, кто столкнулся с тем же, чтобы они видели, что с этим можно жить. Но часть людей делает из этого другой вывод – он такой классный, потому что у него эта проблема.

– Неужели настоящие – не надуманные – психические расстройства могут быть такими привлекательными?

– Нет, у здоровых людей скорее появится настороженность, потому что большинство не знает, что такое психически нездоровый человек. Есть такое понятие «деревенский дурачок». Оно описывает человека, который живет в деревне, где все знают, что у него есть какое-то расстройство. Никто, конечно, не знает какое, и «дурачок» не диагноз, а описание.

Если деревня хорошая и люди понимающие, они его не ругают, не гонят, даже общаются с ним на доступном ему уровне, ведь, как правило, люди с психическими расстройствами достаточно безобидны. И они его не боятся, потому что знают, кто это, чего от него ждать и как взаимодействовать, но только потому, что они долго с ним.

А в городе люди редко сталкиваются с таким и не знают, как взаимодействовать с ними. Я несколько раз такое видел, когда мама ведет своего взрослого ребенка лет 30–40 с явным расстройством по делам, а пассажиры в метро стараются расползтись, не сидеть рядом. И все это от незнания, неопытности.

– То есть настоящие расстройства психики всегда заметны окружающим?

– Да, на самом деле настоящее психическое расстройство видно. Особенно если вы хоть что-то знаете об этом. Человек с психическим расстройством странно одевается, странно себя ведет, странно за собой ухаживает и т.д. Один признак, может, ничего и не даст, но в совокупности они видны. И иногда они заметны просто на уровне настороженности: вроде с человеком все нормально, но что-то при этом не так.

Если человек вызывает такое чувство, скажем, у 10 из 15 людей, скорее всего, у него есть какое-то расстройство. Это считывается по крошечным признакам. Ошибиться большой группе людей очень трудно.

А что касается тех ребят, которые поголовно в депрессии, надо поинтересоваться, чем они занимаются и что они делают. Депрессия – это не просто плохое настроение, это настоящая проблема. И человек с такой проблемой не будет гулять по Октябрьской, злиться или испытывать другие яркие эмоции, пить виски.

«А потом отвечаем на вопрос: “Что мне на самом деле нужно?”»

– Но, если люди будут приписывать себе диагнозы и рассказывать о них, разве это не поможет другим принимать тех, у кого действительно такие проблемы?

– Вряд ли. Хорошо, когда известный человек, болеющий, например, биполярным аффективным расстройством, рассказывает, что это, как это и как с этим жить, потому что кому-то от этого точно станет легче. И, возможно, другие перестанут настороженно относиться к людям с инвалидностью, шизофренией и остальным.

Но другое дело, когда люди просто приписывают себе такие вещи, ведь есть шанс, что они будут рассказывать не то, что есть на самом деле, а всякие стереотипы об этом. Вот как если бы я притворялся женщиной и постулировал что-то вроде «все женщины падки на тряпки», «каждая думает, что нужно родить 18 детей» – и другие безумные вещи.

– Как мне себя вести с человеком, если он говорит, что болен, но мне кажется, что это не так?

– Все зависит от причины. Если он (она) просто следует моде, скажите: «Покажи справку». У действительно больного человека должен стоять диагноз, желательно по МКБ10 (Международный классификатор болезней), а лучше – по МКБ11, который недавно был опубликован. Должно быть заключение врача с его печатью и, может быть, с печатью комиссии, в идеале – заключение нескольких учреждений.

Я не могу сказать, что у меня гнойный отит, когда болит ухо, потому что в прошлый раз как раз он и был. Так это не работает, нужно идти к врачу, проходить обследование, ведь только он может поставить диагноз. Скорее всего, диагноза у человека не будет, но это не значит, что нужно очень жестко относиться к нему.

Если же человек просто не очень хорошо себя чувствует и объясняет это теми знаниями, которые у него есть, – это запрос на помощь. А если человек запрашивает помощь, нужно помочь, спросить, как и что вы можете сделать, не хочет ли он (она) чаю и т.д.

Понятно, что не надо взваливать человека себе на плечи, если он говорит «у меня шизофрения, поэтому я нетрудоспособен, давай ты будешь за меня работать». В этом случае нужно идти на комиссию, проходить освидетельствование, получать заключение, возможно, будет поставлена группа инвалидности и назначена пенсия. А уже в комиссии сидят люди, которые многое знают о симулировании и тоже стараются его отсеивать. Что не так уж и просто.

– А как мне поступать, если я такое замечаю за собой?

– Есть один хороший классический прием. Сначала задаете себе вопрос: «Что я делаю?» Например, ответ: «Говорю всем, что у меня депрессия». Затем спрашиваем: «Что я от этого получаю?» Ответ: сострадание и внимание. А потом отвечаем на вопрос: «Что мне на самом деле нужно?» И тут оказывается, что нужно нам, чтобы нас любили и уважали.

Когда вы сопоставляете желания и действия, зачастую оказывается, что они не очень сочетаются. Надо задавать себе такие вопросы. Причем «чего хочу» надо ставить в конец, потому что тогда разрыв между действиями, результатом и желаемым наиболее очевиден.

А когда становится понятно, чего вы на самом деле хотите, у вас сразу появляется простор для реализации всего этого, и тут нужно думать, как получить желаемое другими способами. Может, не стоит притворяться, если вам одиноко, и вместо этого лучше попросить близких вас обнять? Они обнимут, и сразу станет веселее. Понимание своих потребностей, желаний и целей помогает подбирать более адекватное средство для их достижения.

Источник