Репер не может работать один

Геодезический репер: марки, виды, установка и закрепление

Наверняка, каждый из нас хоть раз в жизни обращал внимание на металлические «шайбы», вмонтированные в цоколь или стену здания. При этом, далеко не все знают, что это – репер геодезический. В данной статье мы разберем, что же такое геодезический репер: марки, виды, установка и закрепление.

Геодезический репер, понятие и определение

Геодезический репер, по своей сути, это ничто иное, как метка, имеющая определенное значение высоты. Причем высота эта измеряется относительно начального уровня, принятого за ноль (Кронштадтский футшток).
В отличие от пунктов государственной геодезической сети (далее – «ГГС»), реперы имеют только высотные отметки, а координаты используются не более чем для их обнаружения на местности. Т.е. как ориентирами в опорных сетях являются координаты пунктов ГГС (о том, как заказать сведения о пунктах ГГС в 2020 году, читайте здесь), так в высотных (нивелирных) сетях реперы.

Марка геодезического пункта, что это и для чего нужна

Значения высоты отнесены к центрам геодезических пунктов. Составной элемент центра, который имеет соответствующие метки, называется марка центра.
Существует два типа марок: закладываемые в бетон и привариваемые к трубе. На марке указывается наименование организации (сокращенно), которая выполняла установку и порядковый номер марки или репера.
Марки отливаются из металла (бронзы, чугуна и пр.) и накрываются специальным колпаком. Именно верх марки фиксирует абсолютное значение высотной отметки, на которую наводится нивелир для снятия отсчета.

Виды геодезических реперов

Разновидность геодезических реперов обусловлена физико-географическим и климатическим многообразием, отличия заключаются в разности конструкций. Ведь реперы геодезической сети обеспечивают сохранность и неподвижность закрепленных точек в высотном положении на продолжительный срок. Существуют следующие виды реперов геодезических:

Вековые геодезические реперы

Закладываются в устойчивые скалистые породы и могут быть грунтовыми или скальными (зависимости от глубины залегания скальных пород).
Вековые реперы обеспечивают сохранность главной высотной основы на продолжительное время, используются в научных целях (для изучения природных явлений и процессов). Также ими закрепляют пересечения линий нивелирования I класса, уровенные посты (используются для наблюдений за изменениями уровня моря), и используют в качестве основных пунктов нивелирной сети.
Место закладки векового геодезического репера определяется совместно с геологом, поскольку в зависимости от местности заглубление может значительно превышать отметку в 120 см.

Фундаментальные геодезические реперы

Фундаментальные геодезические реперы, как правило, закладываются неподалеку от вековых (в радиусе не более 150 м). Они так же, как и вековые подразделяются на грунтовые и скальные.
Конструкция грунтового центра представляет собой трубу или пилон, заполненные бетоном, поверх которых крепится марка. Дополнительно, как правило, с северной стороны от центров, располагаются опознавательные столбы с охранными пластинами.

Грунтовые геодезические реперы

Грунтовый геодезический репер представляет собой железобетонный пилон, но квадратного сечения.
Закладывается на 50-65 см ниже глубины промерзания в пробуренные скважины диаметром 50 см (в области сезонного промерзания грунтов). Возвышение над поверхностью земли, так называемый опознавательный столб, составляет примерно 50 см.

Стенные геодезические реперы

Стенные геодезические реперы закладываются на линиях нивелирования всех классов. В зависимости от класса линии, используются разные типы стенных реперов.
Закладка производится в вертикальную плоскость стен, фундаментов зданий (строений, сооружений) или твердых скальных пород на высоте 30-60 см от поверхности земли, чтобы всевозможные выступы не мешали установке приборов и реек. Логично, что стенные реперы в большем своем количестве расположены на городских и поселковых территориях.

Установка и закрепление геодезических реперов

Для всех видов реперов существуют свои нормы установки и закрепления, которые обусловлены различными факторами: географическим положение, климатическими условиями, типом почв, требованиями к временной сохранности знака и т.д. Подробно данный аспект освещен в «Правилах закладки центров и реперов на пунктах геодезической и нивелирной сетей» (также с подробным описанием закладки реперов и знаков можно ознакомиться в нашей статье).
Однако, при закреплении и установке репера геодезической сети, все же можно выделить основные требования к месту его закладки:

• должно быть легко доступным для подхода;
• должно быть хорошо просматриваемым;
• должно обеспечивать долгосрочную сохранность реперов;
• расположение репера не должно иметь негативного воздействия на целевое использование территории (например, грунтовые центры нельзя закладывать в местах предполагаемой застройки).

Применение геодезических реперов

Для соблюдения единства высотных построений, необходимо достаточное количество высотных ориентиров на местности. Всю нашу страну пронизывает невидимая сеть геодезических сетей.
Реперы геодезической сети – опорные высотные отметки нивелирной сети, именно от них развиваются нивелирные сети различных классов.
Так, нивелирные сети I и II классов – это основа всей высотной системы страны. Их применение заключается в научно-изыскательной деятельности, с их помощью решаются вопросы глобального масштаба: исследование земной поверхности, уровней морей и т.д.
Сети III и IV классов служат высотной основой для топосъемок, инженерных и геодезических изысканий.
В строительстве, как правило, преимущественно используется прокладывание сетей с помощью технического нивелирования. При необходимости (строительная площадка не обеспечена достаточным количеством реперов) закладку геодезических реперов может выполнить профильная коммерческая организация (с прайсом можно ознакомиться здесь).

Источник

Репер не может работать один

Одной из фишек нашумевшего клипа Касты «Сочиняй мечты» были кадры, где в метро спускается Тимати. Очевидцы рассказывают, что особого ажиотажа среди обитателей подземелья этот факт не вызвал. То ли не узнали, а то ли не поверили, что Босс способен спуститься в андерграунд.

Я еду в метро, со мной рядом новый подопечный лейбла Black Star, который в московской подземке чувствует себя вполне безмятежно. К нему никто не пристает и не просит сфотографироваться. Хотя по идее прямым следствием его недавнего шага — подписания контракта с лейблом Тимати Black Star — должна стать именно тяжелая беспокойная жизнь, когда спуститься в метро просто невозможно. Самые юные и пытливые наблюдатели примерно так и формулируют: «Продал андерграунд».

«С момента публикации новости я на rap.ru зашел один раз и больше не заходил. Слежу по твиттеру —там соотношение 60 на 40 в пользу позитива. Я не парюсь», — говорит L’One. Мы находимся на студии, куда он уже больше месяца ездит как на работу. Париться, действительно, некогда.

«В русском рэпе есть такой момент, — Леван начинает практически с манифеста. — Лидеры жанра не доносят до своей аудитории, что успех — это нормально. Они же успешные! Почему не сказать? Меня сейчас начали тыкать носом в цитаты из моих треков. Мол, «музыка ради музыки, а не ради денег». Или «у нас все ок, мы не продались». Объясняться не хочется. Взрослый человек прекрасно все поймет. Я давно мечтаю на все сто профессионально заниматься тем, чем я занимаюсь».

Я интересуюсь, неужели предыдущий опыт работы не был достаточно профессиональным? Выясняется, что почти всегда у L’One был какой-то менеджмент.

«Когда мы только выпустили трек «Москва», у нас уже появились продюсеры, — объясняет он. — Потом это соглашение было расторгнуто, а мы стали сотрудничать с Phlatline. Началась эта важная для меня история одной большой семьи. Мы вообще не сидели без дела, постоянно какие-то движухи, много работы, сотрудничество внутри коллектива. Я рад, что так все получилось. Захожу ли сейчас в клуб Runway? Периодически захожу в «Жара-бар». Там все свои, можно зайти поиграть в FIFA или просто в хорошем настроении прыгать на сцене. В Runway все же музыка не моя».

Слово «лейбл» для среднего рэп-слушателя или начинающего артиста носит чарующий и слегка загадочный ореол. Большинство читателей, обсуждающих, правильно ли поступил L’One, имеют смутное представление о том, что это вообще такое. Формулу давным давно вывел Slim: «Место, где кидают, называется лейбл». Лет 10 назад это были такие организации, которые могли накатить твой альбом на CD, а отдельным счастливчикам снять клип. Кажется, сегодня без этого как-то обходятся. Я спрашиваю у L’One, зачем вообще рэперам лейбл.

«Лейблы нужны, — просто уверен он. — Я пятую неделю на студии, с меня снят весь остальной геморрой. Вообще весь, какой только существует. То есть, все вопросы, касающиеся съемки клипов, не знаю. А я просто сижу на студии и выполняю свои прямые обязанности».

Ставлю вопрос иначе: зачем такой лейбл, как Black Star? Репутационные потери не то что возможны, а, считай, неизбежны.

«Первое, чего все боятся — я не пойду к поп-аудитории. Песен с Жанной Фриске пока, к сожалению, не ждите, — смеется L’One. — На лейбле Black Star открыли новое направление, которое будет хип-хопом. Мне не говорят: «Надо записать вот что». Ведь я не человек, который пришел с улицы или кастинг прошел. Они это прекрасно понимают».

«Хорошо бы вообще разобраться, что есть поп, — говорю. — Потому что рэп про райончик — это сейчас стопроцентный поп».

«Нуу. Я с тобой согласен — помедлив, отвечает L’One. — Знаешь у меня какая еще цель? Показать, что русский рэп может по-другому звучать. И он будет круто звучать, и концерты будут круто выглядеть, вот в этом я уверен. Американские ди-джеи приезжают и делают шоу просто из своей игры. А в России люди выходят на сцену, ну, я не могу сказать «чтобы отбыть номер». Но складывается ощущение, что человек уже доволен тем, что он на сцене. Я не знаю, как можно идти смотреть на сет Баста Раймса, а потом идти и делать. то что ты делаешь».

«Я на лейбле Black Star, я буду делать хип-хоп, — обозначает он положение дел. — Я просто это к тому, что некоторые уже скептически начали относиться к моей персоне. Что очень неприятно, потому что вроде общались, вроде нормально все. Кто конкретно? Птаха вообще позвонил: «Ну ты чё? Совсем?» Надо оговориться, мы давно дружим, и кто бы что ни говорил, для меня из всей московской тусовки это человек, с которым я всегда нормально. Но я не понял, почему я чего-то совсем, если я двигаюсь вперед».

Ситуация начинает вырисовываться: L’One искал себе менеджмент и искал не только на Black Star.

«Ходил. Общался, — лаконично подтверждает он факт переговоров с другими лейблами. — Это был такой период, когда мы сначала разбежались с Phlatline, потом взяли паузу как группа Marselle. Могу назвать его негативным. Очень долго пытался понять, что вообще дальше делать. Плюс ты должен семью содержать. Денег от музыки хватало. Но в этот период я превратился в человека, который каждый понедельник просыпается с мыслью «Нужны бабки». Я решил, что мне нужно заниматься музыкой как работой. Ну а так как я находился в активном поиске и намерений не скрывал, то однажды мне озвучили предложение. «Не хочешь? Мы хотим». Я тоже захотел».

Судя по рассказу Левана, переговоры с Black Star проходили, увы, без «майбахов» и частных самолетов.

«Все было как обычно, — говорит он. — Сначала я ездил в офис, встречался с Пашу, встречался с Олей, генеральным директором Black Star. После чего я поехал на студию к Тиману. И мы просто посидели, послушали материал, поболтали. Ну вот как мы с тобой до включенного диктофона болтали о русском рэпе и, в принципе, о делах. Ему понравилось. Смотри, в чем ситуация. Тот материал, который он слышал, это та грань, которую мы с Nel’ом поймали. Не совсем песни про улицу. Не бесконечная песня про свою жизнь. Мы так и условились, что будем дальше двигаться в выбранном направлении».

«Тимати интересен русский рэп, — подтверждает L’One то, о чем все мы давно догадывались. — Мы с ним сходимся в одной крамольной мысли. В русском рэпе не хватает коммуникации между артистами. Потому что это один большой огромный рынок. Аудитория. Если бы когда-то все русские рэперы сели за один стол. Сели, поговорили, пришли к общей концепции развития. Это было бы катализатором движения вперед».

Он продолжает: «Я хочу, чтобы между профессионалами русского рэп существовало больше коммуникации. Иначе все разрознено, каждый считает: «Моя хата с краю», никакого движения нет. Посмотрите, что происходит на Западе. Коммуникация между артистами происходит очень глобально».

Я спрашиваю, услышим ли мы когда-нибудь еще название Marselle, или это слово теперь будет однозначно ассоциироваться с поп-группой из Петербурга.

«Что касается группы Marselle, то есть такая мысль, которую нам стоило бы донести, когда мы только взяли творческую паузу, — пускается в объяснения L’One. — Мы взяли то ее, чтобы остаться друзьями. Потому что происходящее немного портило тот коннект между нами, который существовал столько лет. Если говорить прямым текстом, то мы устали друг от друга капитально. Капитально устали как две творческие личности. И мы просто остались хорошими друзьями. И сейчас общаемся даже лучше, чем общались до этого момента. Это, наверное, самое главное. Что будет с группой Marselle через год, два? Не знаю, все возможно, тем более и Nel не собирается сушить весла. А его продакшн будет присутствовать на моем альбоме”.

Похожая история и во взаимоотношениях с ST, некогда коллегой по Phlatlne.

«С ST мы продолжаем общаться, — говорит Леван. — Не так часто, как раньше. Но Лысый всегда знает, что я его люблю и всегда рад видеть. ST — человек совсем не последний в моей жизни. С ним связано о-очень много моментов, которые приятно сесть и вспомнить. Когда станем старыми, возможно мы с Санькой сядем и будем вспоминать. Мы же были клубными МС в “Жаре” первой — клубе, в очереди к которому стояли по 200 человек и не могли войти. Московский рэп всегда тусовался, и с «Жарой» связан миллион историй, которые можно сидеть и вспоминать».

Я интересуюсь, почему контракт Левана все обсуждают, а контракт его приятеля ST — о нем будто и не знают?

«Видимо, решили не говорить, — пожимает плечами собеседник. — Но все же знают, на самом деле. В Москве все знают. Все, практически русские рэперы работают с определенными лейблами, у них есть менеджмент, у них есть люди, которые вкладывают в них деньги. Это давным давно другая картинка, которая возможно рисуется слушателю. Которые приходят на концерт, видят что артист собирает, логично представить, что он зарабатывает с этого деньги. И все, кто делает сейчас хип-хоп, все хотят зарабатывать. И не скрывают — ну или просто не афишируют».

«Что получается — все по-тихому делают бизнес, а продажный один я? — спрашивает он со смехом. — Ох, Лёва продался! А что я продался — можно сказать, я на работу устроился».

В финале разговора Леван все-таки делает то, от чего зарекался в начале интервью — начинает объяснять.

«Люди должны понимать, что хорошие артисты, как Каста, как Вася, как Тиман — а он хороший артист, взгляните на его живые выступления. Так вот, хорошие артисты просто любят делать музыку. Деньги в русском рэпе не самоцель — так сложилось. Но, что скрывать, артисту нужно на что-то жить».

«Хорошо бы артисты донесли, что быть успешным не то что бы круто, но. Ну вот как у Влади о мечтах. Круто заниматься тем, что ты любишь, круто стремиться к этому. Ведь даже подписание на лейбл Black Star не гарантирует мне завтра тысячные залы. И не то что завтра — вообще не гарантирует. Все зависит от меня, от моей работоспособности. Ну и чуточку от удачи. Например, я в баскетбол попал, потому что меня с урока музыки выгнали. А потом в рэп пришел, потому что тяжелую травму на баскетболе получил».

«Я знаю всю индустрию, если это можно так назвать. Я начинал с самых низов — работал клубным МС. Не говоря о том, что я вообще из Якутска, а до Якутска в деревне жил. Которой нет на карте. Чего мне стесняться? Я засиделся в начинающих. Есть ощущение, что способен на многое. Есть цели. Они не связаны с кремлевским дворцом и превращением в одиозную фигуру шоу-бизнеса. Это стремление быть услышанным — услышанным максимально широко».

Источник