Сколько процентов женщин не работают

Почти половина россиянок оказались не работающими домохозяйками

В чем причина перекоса

Лишь чуть больше половины всех женщин работоспособного возраста в России — 53,2%, или около 19 млн, — были в 2018 году трудоустроены, сообщил Росстат. С учетом того, что у мужчин занятость составляет 67,8%, цифра видится кричаще неблагоприятной, особенно в сравнении с положением дел в развитых странах Запада. При этом проблема острой нехватки рабочих рук, имеющая давние корни, решается сегодня в основном за счет гастарбайтеров из центральноазиатских республик СНГ и Украины. Могут ли неработающие женщины хотя бы отчасти восполнить тот кадровый дефицит на отечественном рынке труда, о котором регулярно напоминают высокие правительственные чины?

Фото: Алексей Меринов

В целом в России трудоустроено 59% населения в возрасте от 15 лет и старше. У прекрасного пола этот процент меньше. Необходимость повышать женскую занятость очевидна для властей, однако каких-либо конкретных мотивационных мер никто не озвучивает и тем более не внедряет. Что касается мирового опыта, то на планете есть немало стран, чье руководство делает все для максимального привлечения женщин в экономику. В первой пятерке стран с самыми высокими показателями трудоустройства женщин безоговорочно лидирует Исландия (80%), далее идут Швеция (69%) и Норвегия (68%). Тенденция гендерного равенства прослеживается в этих странах очень легко: слабый пол имеет не меньшую, чем у мужчин, заработную плату, не слабее представлен в органах власти. В Норвегии гендерное равенство, к примеру, своего рода религия, исповедуемая на всех уровнях общества. Женщины здесь занимают 42% всех министерских кресел и чуть менее половины парламентских мест. Шведкам сочетать работу, воспитание детей и прочие семейные обязанности помогает прогрессивная система социального страхования.

Конечно, России до этих стандартов пока далеко. Однако проводить лобовое сравнение западных и российских реалий не стоит, поскольку у них разная предыстория, говорит профессор Финансового университета при Правительстве РФ Александр Сафонов. Как напоминает эксперт, в отличие от государств Запада Советская Россия вывела женщин на рынок труда сразу после революции, уравняв их в трудовых правах с сильным полом и вынудить работать, среди прочего, в колхозах-совхозах. В Европе и США тогда действовала абсолютно другая модель: мужчина зарабатывал деньги, женщина занималась домашним хозяйством, детьми. И только после Второй мировой войны, во время которой погибли миллионы мужчин трудоспособного возраста, женщины заняли их места в заводских цехах и на прочем производстве.

Ничего удивительного в озвученной Росстатом цифре 53,2% Сафонов не видит. По его словам, она складывается из многих составляющих. Неработающие 47,8% российских женщин — это в первую очередь те, кто находится в декретном отпуске, во-вторых, сидит дома с детьми уже после выхода из декрета, в-третьих, вынужденно ухаживает за неработающими старшими членами семьи (отцом и матерью) или за детьми-инвалидами.

«Кроме того, — продолжает собеседник «МК», — женщины, переступающие порог пенсионного возраста, резко сокращают свою занятость в отличие от мужчин. Плюс, когда пожилые мужчины начинают чаще болеть либо получают инвалидность, их спутницам приходится за ними присматривать, бросая всё».

Касаясь существующей в России проблемы дискриминации в сфере труда по половому признаку (у нас средняя зарплата женщин составляет примерно 70% от средней мужской), Сафонов связывает ее с двумя факторами. Первый — это когда работодатель видит в женщине-работнике потенциальную роженицу, и ему претит мысль, что надо сохранять за ней рабочее место. Второй — когда женщина с двумя-тремя детьми отвлекается на домашнее хозяйство. Впрочем, резюмирует Сафонов, в большинстве случаев работодатель достаточно умен, чтобы отказывать женщинам не по этим причинам (законодательно запрещенным и наказуемым), а с мотивировкой «недостаточная квалификация».

«Если иметь в виду российских женщин в трудоспособном возрасте, то у них достаточно высокий по мировым меркам коэффициент занятости. И это безусловное наследие советской эпохи, хотя и несколько потускневшее. Тогда делалось все, чтобы вытолкнуть женщину «к станку», — говорит заместитель директора Центра трудовых исследований ВШЭ Ростислав Капелюшников.

По его словам, провал наблюдается в старших, постпенсионных возрастах. Здесь коэффициент занятости и для женщин, и для мужчин ниже, чем во многих других странах. Отчасти это связано с тем, что в России до этого года был низкий по мировым меркам официальный порог выхода на пенсию. А если кто и ограничивает женщин в доступе к каким-то профессиям, то это отнюдь не работодатель, а государство. Именно оно определяет тот круг специальностей, куда женщинам хода нет, отмечает Капелюшников.

Источник

Почему в России так мало работающих женщин?

Женщины в нашей стране не хотят работать — почти половина предпочитает «сидеть дома», заботиться о семье и детях. Официально трудятся же, согласно новым данным Росстата, только 53,2 процента россиянок. «Лентяйки,— объясняют мужчины в интернет-комментариях к статьям на эти темы.— Иждивенки! Приспособленки! Вот поэтому они, бабы, такие меркантильные — всю жизнь ищут, на чью бы шею усесться, да поудобнее».

Не сомневаюсь: и такие дамы в наших широтах имеются. Они, кстати, тоже что-то там комментируют, возражают, используя словосочетания вроде «мужчина обязан обеспечивать», «настоящий глава семьи должен», «девушка ходит на работу только ради удовольствия». Но есть и другие женщины — готовые работать ради денег, но лишенные такой возможности. Взять хотя бы жен тех самых охранников, которые так активно осуждают женскую меркантильность, когда отвлекаются от сканвордов. У нас в стране, по разным подсчетам, от 1 до 3 млн сотрудников охранных предприятий — и это, как правило, жители глубинки. Сколько я видела в России сел, где живут лишь старики, дети и женщины — как в войну! «Мужики наши все в городе, в охране,— объясняла мне, помню, одна селянка во Владимирской области.— Две недели мой хозяин там, неделю здесь. А как еще? В городе мы всей семьей не продержимся: дети малые, родители старые, а тут как-никак свой дом, на материнский капитал отстроились. И картошка своя, капустка». Так и живут: он охраняет московские офисы, она, безработная, рожает и пропалывает огород.

К тому же сейчас кризис — а во времена экономического спада всегда первыми увольняют женщин. Да и сами «женские» профессии исчезают. Три миллиона российских бухгалтеров уже не так востребованы — специалисты прогнозируют, что через пять лет их станет меньше в 6–7 раз, а дальнейшая автоматизация финансового и налогового учета и вовсе может привести к тому, что в этой профессии останется не более 100 тысяч человек. Интернет-торговля теснит маленькие магазинчики с турецкими кофтами и сонными продавщицами. Гипермаркеты сокращают работниц, заменяя до половины обычных касс кассами самообслуживания, предлагая покупателям самостоятельно сканировать штрих-коды на товарах и оплачивать покупки. В банках тоже отказываются от лишних кассирш и операционисток, приучив даже пенсионеров пользоваться платежными терминалами и банкоматами. Да и вообще за последние пять лет лицензии лишились 400 банков — куда же делись все их девушки в белых блузках и фирменных галстучках?

Впрочем, Росстат учитывает лишь официально трудоустроенных. Мою бывшую одноклассницу Марию, которая приглядывает за детьми своих знакомых и называет себя Мэри Поппинс, вряд ли посчитали. Как и Оксану Михайловну, которую нахваливают в нашем домовом чате ее тайные работодатели: «Берите, не пожалеете! Оксана Михайловна все равно в наш дом ходит. Женщина очень аккуратная, делает генеральную и поддерживающую уборку, насчет мойки окон с ней надо договариваться отдельно».

А вот что будет, если исчезнет профессия охранника или водителя, как предсказывает ректор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»? Ярослав Кузьминов считает, что через десять лет этих работников отлично заменят цифровые сервисы — и куда тогда подадутся деревенские дяденьки в черной синтетической спецформе и водилы, которых нынче в России 5 млн, почти 18 процентов трудоспособного населения?

Источник

Опрос: 50% мужчин в России считают, что женщинам лучше не работать

МОСКВА, 4 марта. /ТАСС/. Около 50% мужчин в России считают, что женщинам лучше не работать. При этом той же позиции придерживаются лишь 22% россиянок, показал опрос банка «Открытие» (имеется в распоряжении ТАСС).

В целом взгляды полов на мотивы работы женщин существенно расходятся, отметили в «Открытии». Так, 45% женщин и только 28% мужчин уверены, что женщина должна работать ради финансовой независимости, еще 33% россиянок и 24% россиян — для самовыражения женщины. При этом 36% мужчин и лишь 19% женщин считают, что женщина должна работать только в крайнем случае, если нет другой возможности обеспечить себя и детей. Кроме того, 3% россиянок и 11% россиян заявили, что женщина должна заниматься исключительно детьми и семьей.

Более половины опрошенных мужчин (55%) считают, что главная роль женщины — быть матерью и хранительницей очага. Больше всего такого мнения придерживаются жители Северного Кавказа и Приволжского федерального округа (по 64%). Меньше всего поддерживают такую точку зрения мужчины из Санкт-Петербурга и Ленинградской области (38%), а также на северо-западе (43%).

Между тем, лишь 37% женщин считают своим главным предназначением материнство и домашнее хозяйство. Большинство женщин (51%) полагают, что вправе сами решать, какая роль в обществе для нее будет главной, уточнили в «Открытии». Они среди лидеров такого мнения в Петербурге (67%), Северо-Западном округе (62%) и на Дальнем Востоке (60%). В московском регионе такой точки зрения придерживаются 54% женщин. Меньше всего женщин оставляют за собой право на выбор социальной роли в Южном федеральном округе (46%).

В свою очередь, о безусловном праве выбора своей роли в обществе заявили лишь 21% мужчин. Еще 6% россиянок и 10% россиян заявили, что женщина, прежде всего, должна быть другом и партнером, а 11% мужчин и лишь 3% женщин — женой и любовницей. Только 2% женщин и 1% мужчин считают главной ролью женщины профессиональную реализацию.

Денежный вопрос

Как показал опрос «Открытия», 59% женщин и еще 46% мужчин полагают, что мужчина должен содержать любимую женщину только по обоюдному согласию. 35% женщин и 39% мужчин согласны с тем, что мужчина обязан содержать женщину. Равенство полов в финансовом вопросе признают только 4% россиянок и 10% россиян. А 2% женщин и 5% мужчин считают, что полная финансовая зависимость женщины от своего партнера разрушает отношения.

При этом более двух третей всех опрошенных мужчин (72%) и женщин (68%) считают, что женщина имеет право тратить больше, чем зарабатывает. Между тем, около половины из них согласны с тем, что делать это женщина может только с позволения мужчины, другая половина опрошенных назвала возможность жить не по средствам естественной привилегией женщины.

Вместе с тем большинство респондентов (60-62%), независимо от пола, считают, что женщина, чтобы чувствовать себя финансово независимой, должна зарабатывать от 40 тыс. до 100 тыс. рублей в месяц. Порог доходов для финансовой независимости женщин при этом мужчины оценивают ниже, чем сами женщины, уточнили в «Открытии».

Опрос был проведен банком «Открытие» с 26 февраля по 2 марта по репрезентативной выборке среди 1 тыс. россиян в возрасте 18-65 лет в городах с населением более 100 тыс. человек.

Источник

«К нам отношение, как к обслуге» Женщины в России работают много и тяжело. Почему у них меньше прав, чем у мужчин?

Согласно исследованию Всемирного банка «Женщины, бизнес и закон — 2019», россиянки имеют только три четверти тех прав, что есть у мужчин. Это связывают с отсутствием закона о противодействии домашнему насилию, слишком малым числом женщин на высоких постах и недоступностью для них некоторых денежных «мужских» работ. «Лента.ру» разбиралась, как устроена дискриминация, которая мешает продвигаться женщинам по карьерной лестнице, что такое «липкий пол» и почему список запрещенных профессий на самом деле не защищает россиянок от вредных условий труда.

Стеклянный потолок и липкий пол

35-летняя жительница Воронежа Анна полгода работала младшей кухонной работницей в ресторане на полтысячи человек. В ее обязанности входило мытье посуды, котлов, рабочих поверхностей и вынос мусора. Один мешок весил около 30 килограммов, а поддон для посудомойки, которых за смену было около ста, — примерно десять килограммов. Но труднее было работать не с тяжестями, а с химикатами в посудомоечной машине. Одна из работниц, по словам Анны, получила химический ожог.

Согласно регламенту, с химикатами можно взаимодействовать только в перчатках и респираторах. Однако респираторы были в служебном шкафчике под замком, а ключ — у старших работников. Анна отмечает: в основном, это были мужчины, и на кухне они появлялись либо в случае чрезвычайных происшествий, либо в конце смены, чтобы проверить девушек. Своим служебным положением они пользовались с удовольствием.

«Если ты им понравилась — посвистывали вслед, гоняли протирать полки. Когда я начала не нагибаться, а присаживаться, они сменили тактику, и в ход пошли приказы протирать светильники и вытяжки», — вспоминает она.

За 12-часовую смену женщина получала 800 рублей. Вскоре она уволилась: работа с вредными химикатами и тяжестями никак не компенсировалась и подрывала здоровье. Что любопытно, список запрещенных женщинам 456 профессий, который был сокращен Минтрудом до ста (изменения вступят в силу с января 2021 года), такие условия труда не учитывает. В частности, он не регламентирует работу женщин с вредными веществами на нижестоящих должностях. Например, они не могут быть специалистками на производстве ртути и ее соединений и получать за это соответствующее вознаграждение и льготы, но при этом могут быть уборщицами на этом же производстве.

Созданный в далеком 1974 году якобы в целях сохранения репродуктивного здоровья женщин документ, разрешающий многие виды тяжелого труда, но запрещающий профессии боцмана, машиниста электропоезда и водителя автобуса на междугородных и международных маршрутах, неоднократно признавался ООН ущемляющим права женщин и стал ярким примером так называемого «стеклянного потолка».

Этот термин означает невидимый дискриминационный барьер, основанный на предубеждениях, которые мешают продвигаться женщинам по карьерной лестнице. Например, существует стереотип, что женщины более эмоциональны и неуравновешенны.

Но, вопреки логике, женщин чаще оставляют на менее квалифицированных работах (например, сиделок и медсестер, где требуется та самая эмоциональная устойчивость). Этот барьер на пути к карьерному росту называют «липкий пол». Феномен касается всех женщин, которые застряли на начальной низкооплачиваемой позиции из-за сексистских установок в обществе (например, что женщина «по природе» создана обслуживать других людей).

По данным Росстата, во всех областях труда и среди всех категорий персонала зарплата женщин ниже зарплаты мужчин на 30 процентов. Женщины количественно преобладают над мужчинами в семи сферах из восемнадцати — это торговля, гостиницы и предприятия общественного питания, финансовая и страховая деятельность, образование, здравоохранение и социальные услуги, деятельность в области культуры, предоставление прочих видов услуг. Но, например, в сфере образования численность мужчин растет вместе с возрастом учеников: 99 процентов педагогов, работающих с дошкольниками, — женщины, в то время как в профессорско-преподавательских составах в высших учебных заведениях (более престижных должностях) мужчин уже 42 процента.

Можно было бы предположить, что женщины реже получают высокие должности, потому что они плохо учатся и не заинтересованы в повышении своей квалификации. Но, согласно Росстату, во всех сферах среди специалистов высшей квалификации женщин 63 процента. Высшее образование они также получают чаще: 55 процентов женщин против 45 процентов мужчин. Однако на следующей карьерной ступени — среди руководства — женщин в целом только 41 процент.

«С огнем боролись все, кроме тех, кто сидел за пультом управления»

54-летняя Светлана Зольникова всю жизнь прожила в Челябинске. В юности она училась в институте на престижной специальности инженера-оператора ЭВМ. Проработав десять лет по профессии, она вышла замуж, родила и в декрете стала растить ребенка.

Брак распался спустя три года из-за алкоголизма супруга. За то время, пока она была в декрете, компьютерные технологии сильно эволюционировали, и, чтобы вернуться в профессию, Светлане нужно было учиться заново. Кроме того, за время выпадения из активной социальной жизни женщина утратила полезные связи, которые могли ей помочь найти высокооплачиваемую работу. Она пошла на сменный график машиниста-обходчика на заводе — обеспечивать бесперебойную работу оборудования: переключать, контролировать и регулировать параметры, остановки и запуски, предотвращать аварийные ситуации и чистить оборудование.

В цехе оказалось недостаточно света, шумно и грязно. За время долгой работы на производстве Светлана частично потеряла слух.

«От тяжестей болит туловище, особенно живот и поясница. Но самое сложное — даже не физическая нагрузка, а полное подчинение, фактически потеря человеческого статуса. Необходимо делать все, что говорят, даже если это полный абсурд», — признается она.

Несмотря на то что мужчины, с которыми она работает на одной должности, получают больше, на женщину «вешают» дополнительную неоплачиваемую работу — уборку цеха. Также, продолжает Светлана, мужчины гораздо быстрее продвигаются по карьерной лестнице: среди ее руководства много молодых мужчин 25 лет.

Но им женщины не привыкли доверять решение сложных ситуаций. Однажды в цехе загорелась турбина с водородным охлаждением, с минуты на минуту завод мог взлететь на воздух. Сотрудницы вызвали пожарных. Те приехали, но тушить пожар отказались. По словам Светланы, она и другие работницы тушили пожар своими силами: кто песком, кто огнетушителями, кто чем мог. «С огнем боролись все, кроме тех, кто сидел за пультом управления», — говорит она.

В какой-то момент Светлана вышла на вторую работу: на ее обеспечении оказался не только ребенок, но и пожилая мать. Женщина устроилась уборщицей в магазин CD-дисков, который принадлежал молодому парню. Его не интересовало состояние помещения, в котором он торговал: каждый месяц прорывало канализационные трубы, и вода «хлестала вверх прямо из унитазов». Светлана убирала нечистоты, параллельно раскладывая по полкам магазина ароматические саше, чтобы скрыть неприятный запах. Зимой мужчина требовал, чтобы тротуар перед зданием вне зависимости от погоды всегда был чист до голого асфальта.

В итоге магазин разорился, владелец не выплатил Светлане зарплату, и она нашла другую работу — уборщицей в магазине тканей. Так она стала работать в трех местах, потом в четырех, дошло до шести работ одновременно: на заводе, в службе клининга, уборщицей в магазинах, почтальоном, детским аниматором.

Все работы так или иначе были связаны с физическим трудом. Будучи аниматором, Светлана носила тяжелый костюм медведя, в котором должен был работать мужчина, но мужчин среди аниматоров не оказалось. Как почтальон женщина разносила квитанции за жилищно-коммунальные услуги (одна квитанция — 50 копеек, и в подъездах к ней часто приставали выпившие мужчины). Наконец, служба клининга отправляла ее в загородные дома состоятельных людей, где нужно было чистить бассейны: сливать воду, выгребать руками дождевых червей и грязь и только затем мыть. Каждая претензия клиентов вычиталась из зарплаты уборщицы.

Светлана смогла обеспечить свою семью, но за свой трудовой стаж посадила здоровье: у нее гипертония, проблемы с мочевым пузырем из-за работы на холоде и обморожений, аллергия на бытовую химию, больные «рабочие» руки, поясница, ноги, проблемы со слухом. По ее словам, было бы хорошо, если список запрещенных профессий для женщин действительно ограждал их от тяжелого труда, а не мешал зарабатывать на более безопасных и высокооплачиваемых работах.

«На моем заводе одна женщина перекладывала уголь лопатой, и у нее разорвался яичник от перенапряжения. Может быть, это нормально, что на некоторых профессиях только мужчины. Но я бы хотела быть машинистом электропоезда — ехать по осеннему лесу и смотреть, как летят рельсы», — говорит она.

«Женские» обязанности

Исследователи выделяют несколько причин, по которым женщины остаются на «липком полу». Во-первых, зачастую типично «женские» сферы деятельности (уборка, эмоциональное и физическое обслуживание, воспитание детей) просто не подразумевают карьерный рост. Эта ситуация особенно характерна, например, для ресторанного и гостиничного бизнеса в небольших и средних городах, где количество заведений не столь высоко по сравнению с мегаполисами, и текучка среди сотрудников административных должностей небольшая. Как следствие, уборщицы, официантки, работники кухни, ресепшионисты могут совершать только линейные переходы из одной организации в другую, без повышения зарплаты и должности.

Во-вторых, женщины имеют гораздо меньше времени на продвижение карьеры и повышение квалификации: в России все обязанности по уходу за ребенком обычно ложатся на женщину. Только 2-2,5 процента российских мужчин пользуются правом выхода в декрет. Похожая ситуация и с больничными во время детских заболеваний: по данным Росстата, в 2017 году женщины были временно нетрудоспособны 15,7 тысячи дней, а мужчины почти в два раза меньше — 8,8 тысячи дней. В пяти (из 17) миллионах российских семей детей воспитывают матери-одиночки (отцов-одиночек в России около 600 тысяч).

Кроме того, по всему миру женщины выполняют в 2,6 раза больше работы по дому, чем мужчины, даже при условии того, что в семье работают оба партнера.

В-третьих, из-за того, что в «женских» профессиях очень мало мужчин, те из них, кто все-таки приходят в эти сферы, ценятся там как сотрудники гораздо выше, поэтому быстрее получают повышения. И здесь они занимают должности, которые могли бы занять женщины. Это явление называется «стеклянный эскалатор».

И, в-четвертых, это женская гендерная социализация: в российских семьях заведено, что, как только девочка достигает дошкольного или младшего школьного возраста, она становится «маминой помощницей». Если в семье есть младшие дети, старшая дочь зачастую превращается в бесплатную няню. В результате у женщин формируется повышенное чувство ответственности вкупе с навыками ухода. То, что у них получается лучше всего, они продолжают и во взрослой жизни, выбирая медицину, социальную работу или дошкольные учреждения.

«Женщины более устойчивые»

28-летняя москвичка Виктория Князева (имя изменено по просьбе героини) — медсестра. Изначально она выбирала между юриспруденцией и медициной, но решила связать жизнь с лечением людей. На учебной практике она поняла, что хотела бы работать в стационаре, где от быстроты действий и навыков зависит чья-то жизнь. Девушка устроилась в отделение кардиологии и стала подрабатывать в детской психоневрологии — работать с малышами-отказниками до года. Младенцев, которых Виктории хотелось успокоить, не поощрялось часто брать на руки, чтобы они не привыкли — им предстоял перевод в дом малютки. «Но самым страшным было самостоятельно вдавливать пальцами грудную клетку, чтобы завести сердечко. Редко, но бывало, что младенцы умирали», — рассказывает она.

Спустя полгода подработки Виктория ушла из детской психоневрологии. «Если в кардиологии можно привыкнуть к смерти, ибо люди там уже часто долго пожили, у них есть дети, внуки, то смерть ребенка, пусть и чужого, это как отколоть кусочек своей души или сердца», — поясняет она.

В кардиологии Виктория осталась на пять лет. К концу каждой смены она физически уставала говорить: в основном пациентами были люди в возрасте, с эмоциональными проблемами, снижением памяти и иногда мышления, поэтому все приходилось повторять по несколько раз.

Виктория перешла в отделение нейрореанимации, где пациенты были в основном лежачие и неразговорчивые — после инсульта или употребления каких-то веществ либо алкогольной горячки. Однако эмоциональный труд оказался не меньшим. В первые дни после инсульта многие пациенты плачут от бессилия, так как не могут нормально двигаться и говорить, ходить в туалет самостоятельно, понимают, что теперь они станут обузой для родных.

«Грустно наблюдать, как в обед дедушку, которого медсестра кормила завтраком, и он с трудом и довольно медленно ел, родственники пытаются накормить за пять минут и уйти. Ведь им некогда. И вообще он дома раньше сам нормально ел. Привозят и жутко обезвоженных, неухоженных, с пролежнями, стариков, крича, что это инвалид ВОВ и ему необходимо исключительное отношение. А услышав, что их близкий человек не имеет показаний для госпитализации, отвечают, что им все равно — билеты в Болгарию уже куплены», — говорит она.

Каждые два-три часа медсестры переворачивают обездвиженных пациентов, чтобы у них не было пролежней. «Есть нормативы, регулирующие вес, который может поднимать одна медсестра, — это 10 килограммов. Но только на бумаге. Чаще вдвоем, с санитарочкой, одна держит, вторая памперс достает, оттирает, затем меняются ролями», — рассказывает Виктория. Единственный случай, когда медсестры просили помочь врачей-мужчин, был с пациенткой весом в 232 килограмма.

Но тяжелее — работа с людьми с алкогольной интоксикацией, она попросту опасна. «Куча мата на все отделение, куча синяков по телу, ведь, чтобы оказать им помощь, их сначала надо зафиксировать. А в состоянии опьянения и отходняка силы в них немерено, медсестры приходят домой то с синяками, то с шишками», — описывает девушка. Однажды таким образом она получила сотрясение мозга.

Сейчас Виктория в декрете. Во время беременности она опасалась, что ее кто-нибудь пнет ногой в живот или она подцепит гепатит или менингит: порой в отделение привозят пациентов с неврологической симптоматикой с подозрением на инсульт, а после обследования выясняется, что это заразное заболевание, для профилактики которого все, кто был в контакте с пациентом, принимают сильные антибиотики.

По ее словам, мужчин среди младшего и среднего медперсонала мало: работа медсестры считается «женской». «Женщины более устойчивые, привыкшие к заботе, более сочувствующие, но, когда надо, — твердые. Медбратья более скупые на эмоции, меньше сюсюкаются, но зато многое, что выговаривают женщинам, им не скажут. К нам отношение, как к обслуге», — резюмирует она.

Источник