Хороший вопрос«Нормально не знать, кем хочешь быть, и в 18, и в 35»:
Женщины о поиске себя
Люди, которые не нашли главное «дело» — и ничего
Нас с детства учат, что самореализация возможна только через профессию, а выбрать специальность предлагается в 17–18 лет, сразу после окончания школы. В момент, когда о существующих работах мы знаем только понаслышке, но не на собственном опыте. Многие и в этом возрасте не имеют права выбирать — всё решает семья. Культ успеха, невозможность взять паузу и прислушаться к себе, а также установка, что у каждого человека должно быть «дело жизни», на самом деле не помогают в самореализации, а лишь заглушают внутренний голос. Поэтому в этот раз мы решили не говорить с людьми, которые к двадцати годам уже стали «кем-то» и заработали свой первый миллион, а послушать тех, кто до сих пор себя не нашёл или не хочет самоопределяться через работу.
ТЕКСТ: Алиса Попова
У меня никогда не было амбиций. Я вообще не знала, что это такое и зачем. Я ходила на бальные танцы и фигурное катание, но никогда не участвовала в серьёзных конкурсах. Однажды заняла первое место на районном катке, но у меня даже готового номера не было. Так, отсебятину какую-то исполнила, а наградили, похоже, за розовый нарядный костюм, который мне мама сшила. Подарили пачку дешёвых фломастеров.
Когда-то думала, что буду учительницей, как мама. Я могу неплохо объяснять, ирония в том, что у меня нет предмета: университет я бросила. Когда я была в десятом классе, мама и две её подруги, все три — выпускницы филфака, подумали, куда мне поступить. «На немецкое отделение филфака!» — таким было единогласное решение. Предметы при поступлении на филфак — ровно те, которые мне легче всего даются. Весь одиннадцатый класс я готовилась к экзаменам и без труда поступила на бюджет. Немецкая грамматика, фонетика и литература легли грузом на хрупкое судно моей усидчивости, и, проплыв два курса, корабль пошёл ко дну. Мама очень расстроилась, а я расстроилась, что расстроилась мама. Самой мне было только радостно, ведь знала же, что ковыряться в немецком языке не хочу, а работать по специальности не буду. Хотя некоторые филологические дисциплины до сих пор меня интересуют.
Потом, уже в Москве, я устроилась на первую постоянную работу в моей жизни — администратором в модную парикмахерскую. До этого я особо не работала, пару раз подметала брусчатку лет в пятнадцать, на первом курсе вбивала в комп библиотечные карточки и раза три побыла репетитором немецкого у девятилетнего пацана, который всё занятие ковырял в носу. Я, конечно, не мечтала работать администратором. На тот момент я выбирала самое приятное место в соответствии со своими способностями и отсутствием опыта работы. Поработав и присмотревшись, я поняла, что работа у парикмахеров интереснее моей и зарабатывают они гораздо больше, чем я. Была уверена, что тоже смогу, но стеснялась. Три года простеснялась, на четвёртый всё бросила и пошла учиться на парикмахера. Ведь хороший человек — не профессия.
Ничего не берётся из ниоткуда. Лучший способ развиваться в любой сфере — попасть в эту сферу. Лучше даже временную работу выбирать в интересующей области. В парикмахерскую я устроилась, потому что она была модная, а не потому что парикмахерская. А стала я парикмахером, потому что провела два года, работая в парикмахерской. Если бы я изначально устроилась в ресторан, не исключаю, что сейчас была бы поваром.
Нет ничего лучше — взять и создать с нуля качественный проект, или искусство, да что угодно! Продукт! Вот у меня так пока не получается. Хочу при знакомстве гордо протянуть руку и сказать: «Привет, меня зовут Катя, я — (и тут дело моей жизни)». Но такого дела нет, потому что работа — это не дело, это результат в обмен на деньги. А дело — это состояние. У кого-то работа и дело совпадают — это счастливые люди. У меня не совпало. Я себя за это особо не грызу, всё же мой выбор ограничен моим же жизненным опытом, и даже сейчас я к чему-то хорошему двигаюсь, пусть и медленно.
Я всю жизнь что-то делаю, пусть не очень системно, но стараюсь, тружусь, а в итоге самое знаменательное, что у меня получилось, — это шуточный клип, который я записала от нечего делать. И он почти полностью повторяет то, как в детстве я кривлялась перед зеркалом.
После школы я поступила на юридический, потому что была уверена в своих знаниях по предметам, нужным для поступления: сдавала обществознание, историю и русский язык. Тогда я понятия не имела, что можно взять gap year (перерыв после окончания школы, который нужен, чтобы попробовать себя в разных сферах, попутешествовать или просто подумать). Если бы можно было всё переиграть, то поступила бы именно так. Предметы для ЕГЭ нужно было выбрать за год, ещё в 10-м классе, тогда я не успела толком подумать.
Позднее хотела поступать на журфак, но было уже поздно — мне не позволили сдать литературу. Какое-то время я думала, что правда буду юристом, и даже работала по специальности. Я училась в МГЮА им. Кутафина, где преподавали очень талантливые люди. Они классно рассказывали свой предмет, мне было интересно. В свободное время я вообще не училась, домашку делала только по праздникам, но внимательно слушала на семинарах. Этого хватало, чтобы сдавать экзамены.
На последнем курсе я проходила практику в налоговой. А после получения диплома не очень понимала, как искать работу, поэтому пошла туда, куда взяли, — в шарлатанскую контору, которая высасывала деньги из уязвимых людей, навязывая им ненужные юридические услуги. Это было чудовищно, я отработала месяц и уволилась. Идти особо было некуда, поэтому я вернулась в налоговую. Мне сразу поручили вести крупные дела, поэтому я быстро наработала юридическое портфолио. Коллектив был приятный, а зарплата сносная, только давали её редко. Работники госслужбы живут за счёт крупных премий, которые выплачиваются раз в три месяца и всё время задерживаются, а в остальное время получают 7–11 тысяч. Во всяком случае, так было в 2016 году.
В первый месяц работы я взяла отпуск по учёбе на три дня, так как ещё училась в магистратуре, и моя зарплата составила 3000 рублей. Помню, как рыдала в туалете. Хоть мне и нравилось вести дела в суде, бессмысленная бумажная волокита, бесконечные переработки и задержки премий очень изматывали. Я накопила достаточную для увольнения сумму денег и через год ушла. Спустя пару месяцев устроилась в банк, где не нужно было делать абсолютно ничего, просто быть в офисе. Параллельно с этим у меня появились друзья, которые работали на модных творческих работах, и я страшно завидовала. Наступил настоящий кризис: мне казалось, что все решения в жизни я приняла неправильно, занимаюсь чем-то глупым и ненужным и понятия не имею, что делать дальше. Мне даже было стыдно говорить, кем я работаю, тем более я толком не знала, как называется моя должность. Тогда я нашла подработку — начала вести соцсети и отвечать на почту художественной мастерской. SMM мне казался тогда чуть более интересной работой, но тоже быстро наскучил.
На обеих работах я не проработала и полугода — отовсюду уволилась из-за болезни. Тогда и случился долгожданный gap year: я ничего не делала полгода и, за исключением редких юридических фрилансов, жила на накопления. У меня наконец появилось время попробовать себя в разных сферах и хорошенько подумать. Я даже радовалась, что заболела. Появилась легитимная причина никуда не бежать, вот насколько силён культ успеха в нашем сознании. Первое откровение того периода — у меня нет амбиций и это нормально. Я хочу заниматься только тем, что интересует в данный момент, а интересы всё время меняются. Второе — нормально не знать, кем хочешь быть, и в восемнадцать лет, и в тридцать пять. Нормально не иметь «дела жизни» и не определять себя через работу. Как ни банально: нет никакой великой цели, а смысл жизни — в самой жизни. И в том, чтобы получать от неё удовольствие. Если у меня будет возможность и желание несколько лет лежать на диване и смотреть сериалы, я ею воспользуюсь и не буду себя за это корить.
Третья важная мысль, которая пришла намного позднее, уже в период пандемии: «ничего не делать» — это миф. Мы учимся, даже если не получаем образование в привычном смысле на курсах и в университетах. Два часа на пинтересте могут быть полезнее, чем год в вузе. Любой контент, который мы потребляем, увеличивает нашу насмотренность, а любая коммуникация с человеком или путешествие в новое место добавляют опыта. За три последних года я открыла себя профессию инфлюэнс-менеджера, которой не существовало, когда я оканчивала школу и определялась с выбором. Попробовала писать тексты, мне очень это нравится до сих пор и, кажется, получается — они публикуются в журналах, которые я сама читаю.
Создала с друзьями маленькое феминистское медиа, которое потом развалилось. Стояла на фейсконтроле разных вечеринок, стажировалась в рекламном агентстве и даже начала вести личный блог, хотя раньше стеснялась как-либо высказываться в соцсетях. И юридический диплом в итоге не раз пригодился — классно знать свои права. Для кого-то это всё ерунда и «у тебя нет нормальной профессии», но мне нравится мой темп и ритм жизни. И я чувствую, что расту.
В детстве я усвоила, что пробовать новое, быть мобильным и подвижным в плане выбора профессии — плохо. Упереться и добиться, глубоко разобраться в чём-то одном — хорошо. Мне постоянно кажется, что то, чем я хочу заниматься по-настоящему, недостаточно серьёзно. Что если я поменяю работу через полгода, то не буду целостной личностью. После университета я попала в SMM-агентство. Так как у меня не было понимания, чем я хочу заниматься, то и работу прицельно искать я не могла. Каждая вакансия попадала ко мне случайно, чаще всего — через друзей. Разный опыт работы позволил понять, что я быстро схватываю и учусь. Но каждый раз я чувствую, что упираюсь в потолок, приходит страх поверхностности. Страх того, что я всё знаю и умею фрагментарно. Что я не профессионал в чём-то, что все вокруг себя реализовали и знают точно, чего хотят. Кроме меня.
Сейчас я работаю в диджитал, по выходным стою на фейсе в баре «Ровесник» и учусь прислушиваться к себе. С помощью психотерапии разбираюсь со своими эмоциями и даю себе время. Я просто решила расслабиться. Я до сих пор могу посреди ночи порой накручивать себя, что никогда не реализуюсь. Но гораздо меньше, чем раньше. Для меня это уже маячок прогресса. Я просто учусь быть чуть добрее к себе и чуть менее требовательной. Чувствую, что выращиваю себя заново, что каждое желание и каждая эмоция сейчас — по-настоящему мои. Может быть, путь, на который я становлюсь, ещё не очень чёткий, но уже хотя бы видимый.
Источник
«Жить как робот — но недолго»: 11 историй о том, как работа может приводить к выгоранию
Опыт читателей Т—Ж
Трудоголизм — верный путь к хронической усталости и апатии.
Но есть еще целый ряд причин, по которым у сотрудников может развиться эмоциональное выгорание. Читатели Т—Ж рассказали, к каким моментам на работе лучше присмотреться более пристально, чтобы не довести себя до такого состояния.
Это истории читателей из Сообщества Т—Ж. Собраны в один материал, бережно отредактированы и оформлены по стандартам редакции.
Мне 23 года, я логист. Сменила уже три рабочих места, зато набралась опыта в сфере грузоперевозок. Поняла, что столкнулась с выгоранием, после того как в течение пяти месяцев работала более 12 часов в сутки. Решила уйти, но мне предложили другую работу. Погрузилась в нее, толком не отдохнув, и у меня начались эмоциональные срывы. Думаю, это произошло в том числе потому, что у моего руководителя не было никакого желания работать, а я из-за своей мягкотелости позволяла на себе ездить.
Восстановиться пыталась с помощью БАДов для психики. Они стоят около 1200 Р , и, честно говоря, это сомнительный способ борьбы с выгоранием. В себя я так до конца пока и не пришла. Собираюсь уволиться, возьму перерыв на месяц-два. Буду заниматься только собой и любимыми делами.
Зато благодаря опыту выгорания я поняла, что способна жить как робот — но недолго. Начала задумываться о собственном деле, потому что работать по 12 часов на себя или впахивать так на дядю — разные вещи. Также размышляю о получении дополнительного образования, чтобы сменить сферу деятельности.
Мне 38, чаще всего я работала (и работаю) удаленно. Сейчас я редактор-корректор в интернет-издании.
С выгоранием столкнулась, когда пошла работать в офис. Раньше я фрилансила в SMM, вела аккаунты местного мелкого бизнеса: сочиняла контент-планы, сама делала фотографии и писала тексты. И была предоставлена самой себе в плане графика. Но заработок был нестабильный: сегодня клиент есть, а завтра он решит, что все эти ваши соцсети не работают. Поэтому, когда я получила оффер от одной ИТ-компании , которой требовался редактор в отдел маркетинга, решила попробовать. Зарплата, крутой офис и прочие плюшки на уровне. Но хватило меня всего на полгода.
Через пару месяцев работы я заметила, что по утрам в будни сижу и смотрю в одну точку минут десять, а потом вызываю такси, так как проснуться вовремя не могу. В пятницу вечером скачиваю как можно более глупую книжку из раздела «Женское фэнтези» и читаю ее запоем все выходные, с небольшими перерывами на еду. Уборка стала практически нереальным делом — не было сил, да и столько плохо написанных книг еще не было прочитано.
Еще я стала постоянно болеть. То кто-то привезет в офис ротавирус с Черного моря и все по очереди лежат дома. То простуда гуляет. То просто было настолько плохо, что я работала из дома (благо такая возможность была).
Из жизни ушла ясность. Я чувствовала себя полным дерьмом, неспособным вытошнить из себя ни слова в гугл-док по созданному мною же контент-плану. Все фразы казались кривыми, а мой предыдущий опыт работы настолько неважным, что становилось непонятно, куда я дальше пойду, когда сферические в вакууме «они» поймут, что я плохая?
Причин моего выгорания было несколько. Во-первых , отсутствие отдыха в течение многих лет. После университета у меня практически не было отпусков, а если и были, то я во время них периодически решала рабочие вопросы. При смене работы выходила на новую сразу же, без пауз. Во-вторых , нет отдыха — нет и смены окружения. Я никуда не ездила, видела перед собой только коллег и монитор.
Добавляло огня и то, что при таком бешеном графике я еле могла оплачивать коммуналку и еду: заработок был очень низким. Кроме упомянутой ИТ-компании — там зарплата была такой хорошей, что я долго не могла решиться ее потерять. Наконец, меня настиг жизненный кризис.
Мне 35, у меня нет детей, хобби и впечатлений от путешествий. Зато есть хорошо оплачиваемая работа, которую я ненавижу. Что дальше?
Я уволилась из офиса и месяц просто спала и ела, стараясь ни о чем не думать. Накоплений (30 000—35 000 Р ) хватило впритык на два месяца без работы. В это время я не делала никаких импульсивных покупок — кроме разве что кофе навынос. Но после 30 дней лежания стало ясно, что оно не помогает. Тогда я договорилась со своим парнем, что беру паузу еще на несколько месяцев и новую работу искать пока не буду — на тот момент я прекрасно знала такие слова, как «выгорание», «саббатикал» и «психотерапия».
Ошибкой было то, что я сохранила некоторых клиентов по SMM. В перерывах между просмотром сериалов и употреблением готовой еды я пыталась писать посты и ретушировать фото, но это давалось мне с огромным трудом. Получала я за эту работу около 15 тысяч. Думаю, если бы я сразу же прекратила общение с клиентами и реально совсем ничего не делала, то восстановилась бы быстрее. Еще надо было сменить обстановку: уехать в другой город, хотя бы просто чаще выходить из дома. Но это я понимаю только сейчас.
Был месяц, когда я не заработала вообще ничего — все траты взял на себя мой парень. Но расходы были небольшими: простая еда, поездки на маршрутке. Правда, пришлось потратиться на травматолога-ортопеда: после стольких лет сидячей работы заболела спина. Заплатила 1500 Р за прием, около 500 Р отдала за лекарства и 8000 Р — за курс массажа.
Справилась я с выгоранием или нет — сказать трудно. До сих пор иногда накатывает, какая я немолодец и вообще. Отдыхала я в общей сложности пять месяцев. Если бы продолжала работать в ИТ-компании , то заработала бы за это время 225 000 Р .
Сейчас мне 34 года. Когда у меня случилось выгорание, мне было 29, я была генеральной директоркой отеля и просто обожала свою работу. Быть управляющей — безумно интересно. У меня была классная команда, интересные задачи, и я почти ничем другим не увлекалась.
В какой-то момент я стала болеть — несильно, но регулярно. Сначала у меня впервые в жизни был гайморит, потом конъюнктивит, затем простуда, больное горло, молочница — каждый месяц со мной что-то происходило. Я понимала, что мне нужен отпуск, но на него все не было времени.
Зато было очень много стресса и огромная ответственность за бизнес и людей.
А потом у меня немного заболела грудь. Я решила попасть к врачу, но, чтобы надолго не уходить с работы, записалась по ДМС в маленькую частную клинику рядом с отелем. Мне не повезло: маммолог попался не очень и просто выписал обезболивающее. Сначала мне словно стало лучше. Но потом было несколько острых приступов, и в итоге мне все-таки пришлось записаться к хорошему специалисту.
В тот вечер я должна была улетать в отпуск — была уже в таком состоянии, что у меня разве что глаз не дергался. Врач отправил на УЗИ, по результатам которого спросил: «Сами доедете до хирурга или вам вызвать скорую?». Оказалось, что за две недели у меня развился серьезный абсцесс кисты и нужна была срочная операция. Так что в отпуск я не улетела, потому что попала в больницу — как раз накануне Нового года. Основные расходы — операцию, отдельную палату, перевязки — покрыло ДМС. Я потеряла только около 30 000 Р на билет в Гонконг.
Причин у моего выгорания было несколько. Я была директоркой, а это стрессовая позиция с большим количеством требований. Быть управляющей — значит не отключаться ни на минуту. Отель работает 24 часа в сутки — значит, нужно всегда быть на связи. Плюс я очень ответственный человек и стараюсь все сделать наилучшим образом. Ну, и самое главное: я очень любила свою работу и была ею увлечена. Поэтому даже не думала, что могу выгореть и что мне нужно планировать отдых, — до тех пор, пока не начались проблемы со здоровьем.
Лежа в больнице после операции, я понимала, что с моей жизнью что-то не так. Улетела в отпуск в Таиланд, Вьетнам и Камбоджу при первой возможности — с еще не зажившим шрамом. Потратила на поездку около 150 тысяч. А по возвращении получила предложение поработать в Танзании. Еще через три месяца я уже улетела в Африку. Быть управляющей здесь — тоже стрессово, но по-другому. Тут у меня уже нет такого высокого вовлечения в дела компании.
Мне 36 лет, уже почти 20 из которых я работаю системным администратором. Начал рано, с нуля. Еще в школе был эникейщиком, то есть помощником сисадмина. Теперь у меня куча международных сертификатов, хорошая работа и нормальная зарплата (а еще семья, ребенок и ипотека). Мой основной способ заработка — администрирование, но брал и разные сайд-проекты, вообще не связанные с ИТ.
Сложно сказать, когда я столкнулся с выгоранием. Я даже не понял, что это произошло. Все так затянулось, что превратилось в «норму». Мне не хочется ставить цели и вообще хоть что-либо делать, чтобы их достигать.
Ничто не вызывает эмоций. Балансирую между «никак» и «все равно».
Возможно, это кризис 30 лет. Но мне кажется, что «накрыло» меня тогда, когда я доделал один огромный проект. Видимо, цена оказалась высока. Гиперответственность и легкий налет перфекционизма, судя по всему, никого не делают счастливым.
Я все еще не восстановился. Отпуск, как показывает практика, справиться с выгоранием не помогает. Единственное, что поддерживает на плаву и не дает совсем превратиться в овощ, — это любимая жена и ребенок. Но я переживаю, что моего ограниченного ресурса не хватит, когда им нужна будет поддержка. К счастью, мое состояние не сказалось плохо на нашем финансовом положении. Скорее даже наоборот. Работу я стараюсь делать, как всегда, качественно. Зарплата повысилась, а расходы на себя уменьшились, потому что особо ничего и не хочется.
Мое теперешнее состояние можно с большой натяжкой назвать балансом. У меня есть хобби, однако даже ему сейчас не хочется уделять время. Пробовал сменить вид деятельности и пошел на курсы веб-верстки , но пока из этого ничего не вышло. На учебу тоже нужны ресурсы, которых нет. А взять и уволиться сейчас вообще будет странно, надо сперва закрыть ипотеку.
Мне 38. Уже более 15 лет я работаю в крупной нефтегазовой компании специалистом по учету нефтепродуктов. Как и в любой системной организации, карьера здесь развивается только с помощью «лохматой руки», начальство тебя не ценит, коллектив разрозненный, а зарплата оставляет желать лучшего.
Однажды все это мне надоело. Исчезло желание идти на некогда любимую работу. Кончился энтузиазм, потребность расти и бороться. Не хотелось что-то доказывать и чего-то добиваться — просто потому, что бесполезно биться головой о стену. Причиной моего состояния в большей степени послужило наплевательское отношение со стороны начальства и постоянный передел в системе, из-за которого сталкивались интересы и пересекались полномочия работников из разных служб и отделов.
Решение нашлось в виде внезапного декрета в самый разгар реформ. Теперь спокойно сижу дома, воспитываю вторую дочку и просвещаюсь в вопросах финансовой грамотности. Печальный опыт долговой ямы и банкротства заставили меня начать по-другому относиться к деньгам. Теперь я погашаю кредиты, коплю подушку безопасности и немного инвестирую. Сейчас моя главная цель — восстановить здоровье после родов. Надеюсь, что декретное выгорание мне не грозит, потому что следующая задача — освоить новую профессию.
Мне нравятся игры и кино, поэтому я занимаюсь 3Д-моделированием в геймдев-аутсорс-студии. Пришел в специальность относительно поздно — в 27 лет. Уже два года стараюсь вырасти в старшего специалиста.
Выгорел я на прошлом месте работы, в другой студии. Сперва мне стало тяжело вставать на работу, потом — просто просыпаться. Следом перестало нравиться то, чем я занимаюсь. Спустя полгода я оставил просмотры курсов по специальности, не было желания разбираться в новом. Если раньше мне нравилось приходить домой и моделировать проекты для портфолио, то теперь от этого занятия у меня начались приступы тошноты.
Я практически перестал разговаривать с женой, а все наши редкие разговоры свелись к тому, что я рассказывал о произошедшем в офисе за день. Но часто не было сил и на это. Как она терпела эти беседы, мои возвращения в два часа ночи и работу по выходным и праздникам — для меня загадка. Очень ценю поддержку и терпение моей жены. Не знаю, что могло бы произойти без нее, ведь в последние месяцы я постоянно визуализировал, как выхожу в окно или шагаю под поезд. Вряд ли на самом деле дошло бы до такого, но эти мысли были со мной долгое время.
В последние пару месяцев я больше симулировал деятельность, чем работал. Просто сидел и смотрел в одну точку. Неудивительно, что результат моей «работы» вечером был практически неотличим от того, что было неделю назад. Не думаю, что я делал это специально. Наверное, я так сильно замедлился просто потому, что не находил в себе сил уже ни на что.
Естественно, меня уволили. К удивлению начальства, я поблагодарил их за такой шаг. Самому мне было тяжело это сделать: я чувствовал долг перед коллегами, на которых тут же взвалят мои задачи. Кроме того, моя жена тогда только открыла бизнес, а я только вышел на более-менее приличную оплату труда и хотел помогать ей финансово.
Но у нас в отделе был просто марш смерти: мы постоянно находились в режиме дедлайна, сроки которого все время сдвигались.
Всему виной плохой менеджмент. Работу и ее срок рассчитывали, исходя из норм для старших художников, а выполняли ее младшие. Опытные художники уходили, младшие становились на их место, пытались наверстать упущенное — и все по новой. Это был снежный ком задержек, который мчался по всему отделу и выжимал всех. Больше года у меня были бесконечные переработки: я трудился от 60 до 80 часов в неделю. Мой антирекорд работы — 36 часов без перерыва на сон. Конечно, переработки в игровой индустрии в целом считаются нормой (даже в западных студиях), но такое — уже перебор.
После увольнения мне предложили пойти в другую студию на удаленку. У меня не было перерыва между работами, но обычную 40-часовую неделю с нормальными выходными я воспринял как своеобразный отпуск. А через два месяца ушел в настоящий. Жизнь меня особо не учит, но лучше я буду бомжевать возле трасс, чем соглашусь на такие условия снова.
Мне 33 года, работаю в ИТ-сфере . Работа позволяет мне высыпаться, а доход — вести достаточно комфортный и здоровый образ жизни. Но что-то пошло не так.
Я уже не первый год работаю удаленно. Однако как только активно стартовали коронавирусные ограничения, в голове что-то переключилось, и я сел дома уже по принуждению. Мой доход упал примерно на 40—50% , я испугался, что могу потерять все, и начал активно работать. Настолько активно, что мой доход сначала выровнялся, а потом вырос еще где-то на 100—150%.
В октябре 2020 года я переболел коронавирусной инфекцией. Жалел себя, ел и спал. Потратил за месяц 6440 Р . В ноябре переживал из-за того , что ко мне все не возвращалось обоняние (это произошло частично лишь в апреле 2021 года). Отдал 15 549 Р на врачей и ПЦР-тесты — делал их платно, потому что мне было сложно ждать 10 рабочих дней. В декабре понял, что у меня стало значительно меньше сил, нет запала и бодрости, а вместо спорта и активности я стал лежать и смотреть кино, баловать себя едой и оправдывать это чем угодно. В 2021 году на посещение лора, психолога, обследования и препараты я потратил еще 38 019 Р .
Думаю, я выгорел из-за страха остаться ни с чем и попыток держать все под контролем. Я не доверяю книгам «Как стать богатым», а полагаюсь только на труд. Верю, что, пока работаю, я достигаю чего-то. Поэтому своим бездействием я демотивирую сам себя.
До недавних пор я все так же просыпался ночью, смотрел «Ютуб» или фильмы и практически жил с телефоном в руках. Но теперь эти новые, пагубные привычки стали мне очень мешать. Как будто одна часть меня оправдывает, а другая осознает, что такой образ жизни — реальная проблема. Борюсь с ним, пытаюсь замещать эти привычки чем-то новым. Кладу телефон где-то далеко, чтобы спокойно спать, и больше совсем не смотрю «Ютуб» (спасибо бесконечной рекламе).
Мне 25 лет. Работаю в ИТ-компании менеджером по рекламе, параллельно иногда беру проекты на фрилансе. В свободное время пытаюсь обучаться UX/UI-дизайну.
Началось все с того, что я просто хотел больше зарабатывать, так как боялся нестабильной экономической ситуации. Плюс стоимость жизни увеличилась, и пришлось крутиться.
С выгоранием столкнулся, когда практически от всех рабочих задач меня стало просто тошнить. В то время кроме основной работы у меня было параллельно два проекта на удаленке. Я посвящал каждому по три-четыре часа в день, до и после работы. Сперва все было прекрасно: отличный доход, интересные задачи. Но через месяц я начал замечать, что мне все труднее даются самые обычные действия — написать текст, запустить рекламу. Разумеется, я не придал этому значения, потому что через силу, но все делалось.
А еще через месяц появились проблемы со сном. Я не успевал выполнять задачи в срок, приходилось сидеть часов до 2—3 ночи и вставать в 7—8 , чтобы все сделать. Из-за этого я стал рассеянным, злым, разуверился в своих силах и возможностях. Мне казалось, что я плохой специалист, раз так много косячу. Мои мысли занимали только дедлайны и сорванные дедлайны.
Я практически не смещал фокус с работы.
Бросил почти все увлечения, перестал читать книги и гулять. Видимо, поэтому мой мозг стал искать отдых самостоятельно: то отвлечется на видео в «Ютубе», то включит параллельно работе сериал. Мне казалось, что это не мешает, так как идет фоном. Но сейчас я понимаю, что это были уже фактически мольбы мозга: «Ну давай поделаем что-нибудь другое».
Забил на спорт, начались проблемы с давлением и сердцем. Разумеется, свою роль сыграла пандемия и сидячий образ жизни. Да и в целом в Петербурге прогулки в холодное время года — ад, на который не хочется тратить силы и время. Но из-за отсутствия активности я стал уставать еще быстрее. Заедал стресс сладостями и фастфудом, сильно набрал вес.
В итоге я отказался от дополнительных проектов, потому что у меня на ровном месте стали сдавать нервы. А время, остававшееся после работы, решил в качестве «детокса» посвятить себе — читал, играл в видеоигры, гулял в одиночестве. Тем не менее осадочек остался: мне стало казаться, что я разучился работать и что если я не работаю, то проживаю жизнь зря. Всякий отдых, который я решаю себе устроить, отзывается чувством вины. Повысилась тревожность, а недавно у меня даже была паническая атака.
Но это был полезный опыт в финансовом плане. Я тратил все, что тогда зарабатывал, и даже не следил — на что. Поэтому сейчас понял, что при любом доходе нужно уметь откладывать. А еще осознал, что в работе нужно расти не количественно, а качественно. Это помогло мне определить вектор дальнейшего развития.
Источник