У того кто работает не бывает

Я — трудоголик: истории тех, кто слишком много работает

Аня Варежкова, редактор в Atlas Biomed, удаленная работа, Москва — Бали

Я работаю удаленно в основном. Иногда это 12–14 часов, иногда — около 5. Почти всегда работаю в выходные. Не полный день, но что-то по работе делаю. Меньше 5 часов, пожалуй, не бывает. В отпуске могу поработать 1–2 часа в день.

Задач всегда много. В моем случае переработки — это невротический кейс. «Я все смогу, я буду много работать и даже еще больше, без остановки». Потом я загоняюсь. И ресурс, который нужен, чтобы перераспределить время, взять себя в руки и начать говорить «нет» каким-то задачам и проектам, я тоже трачу на работу. По сути, тебя завалило — и ты внизу придавлен этим грузом.

Одно время переработки были связаны с личными обстоятельствами. Мне не хотелось идти домой, поэтому я с большим удовольствием оставалась еще поработать. Тем более что это такой хороший повод — я много работаю, чтобы зарабатывать деньги.

Больше всего страдает мой молодой человек. Я сама сейчас понимаю, что ситуация с работой неадекватная. При этом, если я не сделаю какой-то объем, меня не уволят. Всегда можно договориться, отказаться от каких-то задач.

Не в России у меня нет друзей. И очень мало мотивации этим заниматься. А когда я в Москве и перегружена, то кучу всего отменяю. Потому что я очень устала и у меня нет ресурсов на социальное общение. Лучше никуда не пойти и остаться дома работать.

Надежда Андрианова, графический дизайнер, преподаватель Школы дизайна НИУ ВШЭ, Москва

Работа — это самая серьезная часть моей жизни. Даже если это какие-то хобби, они так или иначе связаны с тем, что я делаю по работе. Вне работы я могу посмотреть что-то в кинотеатре или дома — сериалы. При этом если я смотрю что-то дома, то могу параллельно работать. 7–10% времени в день занимают дела, которые с работой не связаны. Свободного времени в этом месяце у меня почти не было.

Мне очень нравится работа, которую я делаю. Но появляется ощущение, что ты не можешь отказаться. Я перестала учитывать себя как важный проект, на который тоже нужно тратить время жизни. Весь возможный пул времени забивается задачами, и это уже нельзя контролировать. Это форменная зависимость. Сейчас я поняла, что проекты мечты не получается сделать так, как хотелось бы. Потому что их много и на все просто не хватает времени.

Ты всегда кому-то что-то должен. И никогда нет чувства удовлетворения. Доделал один проект, а на тебе висят другие. Есть секундное ощущение радости, а потом понимаешь, что еще столько всего делать. Поэтому нужно сознательно отказываться, когда набираешь слишком много.

Десять лет назад я была «боевой белкой». Мне было в кайф постоянно работать, я сидела ночами. Меня миллион раз выдирали с семейных вечеров, встреч и свиданий. Но когда тебе 25, ночная работа — это один разговор. А когда тебе за 30 — уже совсем другое дело. Ты переживаешь эту бессонную ночь не один день, а неделю.

Тогда у меня был определенный мотив много работать — я зарабатывала деньги, покупала квартиру. Сначала кажется, что ты можешь сделать очень много и есть куча ресурсов. На самом деле это будущие ресурсы. Я сейчас понимаю, что работаю гораздо медленнее, чем могла бы. Не знаю, что у меня будет лет через 10 — как я буду расплачиваться за этот расход своих сил.

Чтобы сберечь себя, надо соблюсти два момента. Первый — выбитое на камне и записанное в календаре время для отдыха, даже принудительное решение отдыхать. Я так выделяю время на общение с семьей. Если не поставить его в календарь, оно растворится в других делах. Второй — понять, что степень срочности иногда несколько преувеличенная. Например, есть дедлайн, а ты уже понимаешь, что сдох. Сидишь такой в 6 утра и впахиваешь из последних сил. А потом оказывается, что можно было сдать завтра, послезавтра или еще когда-то. Гонка часто бывает напрасной именно из-за переоценки важности конкретного срока.

Для любого трудоголика нормальное время отдыха нужно умножить на два. Потому что ресурсы истощены и обычного времени уже не хватит. Хватит только на то, чтобы немного протрезветь. А чтобы начать работать нормально — нет. Если отпуск, то не две недели, а месяц. Это помогало мне перезагрузиться.

Насиба Кучкарова, директор отдела по работе с клиентами, креативно-коммуникационное агентство Dibar, Казахстан, Астана

Я считаю, что работа — это как минимум половина нашей жизни. Поэтому занимать неважное место она не может. Я живу работой. Мой рабочий день начинается в 9:30 и заканчивается часов через 12. Остальное время, где-то с 10 вечера, трачу на личные дела. В выходные, если знаю, что нужно поработать, выделяю на это 4 часа.

Я не считаю, что переработки — это что-то суперплохое. Собраться командой, сесть ночью и закончить проект, пока есть вдохновение, — это круто. Когда это становится ежедневной нормой, нужно притормозить и дать себе месяц, чтобы восстановиться.

Друзья, знакомые, родители постоянно говорят, что я много работаю. Но, если я вижу результат работы, меня это мотивирует продолжать. У нас в агентстве есть девиз: work hard play hard. После любого крупного проекта обязательно выбираемся куда-то и отдыхаем вместе. Это негласная традиция.

Если я выжата, мне просто нужен тет-а-тет с шефом. Я рассказываю про какие-то вопросы, которые не могу решить, делюсь эмоциями. Меня могут поругать в ответ, могут похвалить. Но в любом случае эмоция передастся — и я смогу работать дальше. Если пришла усталость, я доживаю до выходных и просто стараюсь ни о чем не думать.

Я разделяю для себя понятия «трудоголик» и «результатоголик». У меня в прямом подчинении три девочки, и они очень много работают. Но я за это часто ругаю. Потому что их сидение до 2 часов ночи на работе не приносит результатов. Они делают это за идею, за команду — «все сидят, и я посижу». В таких случаях я насильно отправляю их домой. Они нужны мне завтра утром со свежей головой.

Нужно понимать, почему человек перерабатывает и отчего он устает. Если причина в том, что он загружен работой — это вопрос планирования, нужно подключать других сотрудников к нему в помощь. Иногда люди перерабатывают, потому что они неэффективны из-за личных проблем. Когда девочки в плохом состоянии или болеют, я перераспределяю их задачи, что-то беру на себя. Отправляю их отдыхать и высыпаться.

Мой начальник сейчас продвигает такую идею: он хочет, чтобы к Новому году мы стали агентством, которое будет работать не 8, а 6 часов в день. По его мнению, нужно больше учиться, уделять время саморазвитию, а не сидеть на работе. Я надеюсь, у нас получится.

Екатерина Гончарова, ведущий архитектор, крупное архитектурное бюро, Москва

Работа занимает самое главное место в моей жизни, я так расставила приоритеты. Потому что я понимаю, что другого времени у меня в жизни не будет на это. Когда-то надо выходить замуж, рожать детей, заводить семью. У меня осталось буквально пара лет, чтобы добиться успеха, стать экспертом. Я смогу остаться в сфере и при этом не быть погруженной целиком. Работать на фрилансе, например.

Я сплю часов 7. Бывает, что я прихожу домой в 9 вечера и меня уже так все достало, что я решаю помыть посуду или убраться — поделать что-то монотонное, чтобы меня немного отпустило. Бывает, прихожу в час ночи или приезжаю на такси в 3. Обычно я не успеваю сделать что-то вечером для себя.

Когда мой муж работал по графику с 8 до 6, он говорил, что я очень много работаю. Сейчас, когда он сам работает допоздна, уже так не говорит. А больше со мной говорить и некому. Мама постоянно говорит, что я много работаю.

Я очень страдаю от того, что не успеваю делать другие вещи. Например, проводить время с близкими. Я разочаровываюсь в этом ударном труде. Однажды мы с мужем не поехали в свадебное путешествие сразу после свадьбы. Потому что мне надо было возвращаться на работу и доделывать проект. Мы смогли уехать только через 2 недели.

Сейчас у меня в подчинении 4 человека. Я отправляю их домой, не поощряю работу по ночам. Специально в пятницу снимаю с них менее важные задачи. Стараюсь сделать так, чтобы они жили в нормальном режиме.

Я думаю, это признак плохого руководителя, если человек работает по ночам. И надо брать еще одного человека или давать в помощь интерна, если этот объем реально требует таких сил.

Мнение психолога: Елена Литягина, кандидат психологических наук, преподаватель

Трудоголизм – это одна из форм негативной зависимости. Часто люди начинают работать больше для того, чтобы поправить материальное состояние: больше работаешь — больше зарабатываешь. Или на результат, например на повышение по службе. Человек имеет цель улучшить условия жизни семьи или свои собственные. Парадокс заключается в том, что, работая больше, чем позволяют ресурсы организма и психики, он дорабатывается до плохого самочувствия, отсутствия сил и мотивации и тратит деньги на восстановление работоспособности, а потом снова работает.

Как любая форма зависимости, трудоголизм — это уход от чего-то. Например, от тревог за будущее, которые очень тяжело переживать, поэтому нужно сделать все возможное, чтобы не нуждаться. Человек может уходить в работу от отношений с близкими и друзьями: задерживаться на работе, приходить домой очень поздно и без сил, чтобы не было претензий со стороны супруга: «Я же работал(а)», «Я зарабатываю деньги, давай ты будешь работать, а я с удовольствием посижу дома…» Усталостью можно оправдать неучастие в воспитании детей, отказ от контактов с родственниками, уход от интимных отношений.

В эмоциональной сфере звоночком может быть раздражение. Оно постепенно нарастает и может превратиться в «меня все бесит», «как меня все/всё достало». Сначала это относится к рабочим моментам, а потом может перейти на взаимоотношения с близкими и членами семьи.

Работа переживается как рутинная деятельность, хотя раньше нравилась. Из процесса уходит радость, а остается только результат. Положительные события, например семейные праздники или встречи с друзьями, поездки, которые раньше приносили радость, теперь не вызывают таких ярких эмоций. В крайней степени — из жизни уходят краски, а постепенно из объемного переживания жизни она может стать как будто не настоящей, черно-белой картинкой.

Психика начинает сопротивляться чрезмерному воздействию и трате ресурсов. Например, вы можете начать забывать о важных встречах, дедлайнах, осознанно «увиливать» и откладывать дела, которые накапливаются и создают сильный уровень стресса, заставляют работать еще больше. Образуется порочный круг и усиливается чувство безнадежности, бессмысленности происходящего. Возникает желание «все бросить и уехать/спрятаться».

В физическом самочувствии появляются признаки усталости: ощущение, что постоянно хочется спать, прилечь, сил хватает на несколько часов, возможны набор или потеря веса, головные боли, обострение хронических заболеваний.

Если вы подозреваете в себе признаки трудоголика, то есть два варианта: выбираете ли вы жизнь или нет. Если — жизнь, то задача ваша простая. Надо повысить качество собственной жизни, максимально сохранив при этом здоровье. Если вы выбираете не жизнь, а, например, работу, то здесь психология бессильна. Психолог может помочь человеку решить задачи жизни, но заставить жить не может.

Источник

11 кругов ада для тех, кому не хватает опыта на новой работе

Eugene Smith, «Country Doctor» («Сельский доктор», 1948 г.)

Случалось ли вам попадать в ситуацию, когда вы открывали новую веху в своей профессиональной жизни (например, устроились на работу мечты), но поняли, что вам катастрофически не хватает опыта, а позиция требует вполне конкретных успешных результатов? Мне – да.

Уже только ленивый из числа всевозможных коучей и экспертов по рынку труда не протрубил о том, что на долю нашего поколения выпала необыкновенная участь: уже скоро многократная смена деятельности в жизни станет нормой. Мол, мир вокруг так быстро меняется, а технологии ему в этом – столь верное подспорье, что мы больше не будем сидеть всю жизнь на одной работе, нам всё время придётся приспосабливаться к изменяющемуся миру, а значит, придётся постоянно учиться чему-то новому. И вроде бы, те же технологии делают процесс обучения легче: открываешь новую вкладку браузера, и тысячи онлайн-курсов по всевозможным предметам – к твоим услугам.

И это всё правда. И я даже скажу категорично: обучение новым видам деятельности и вообще сам процесс постижения нового – это очевидное благо.

Но теперь представьте себе такую ситуацию: вы проходите онлайн-курсы, читаете какие-то учебники, ходите на воркшопы, и в какой-то момент оказываетесь на заветной позиции (сменили работу, получили повышение или открыли своё дело); вы смогли убедить других людей в своей годности, оказались среди профессионалов, и теперь вам нужно действовать… и тут руки начинают дрожать, глаза и мысли – метаться: вы не имеете ни малейшего представления, что именно делать – из-за нехватки опыта. Иными словами, вы – выскочка, и вы это поняли.

Многие великие люди любят вспоминать начало своего пути в жанре анекдотов и баек, заготовленных для встреч со студентами, но мало кто откровенно рассказывает о том, что ему пришлось пережить и что делать тем, кто окажется на его месте. Хотя, всё-таки один человек сделал это… Им был наш великий писатель Михаил Булгаков, окончивший незадолго до революций 1917 года медицинский факультет и уехавший работать по распределению главным врачом в деревенскую больницу, где ему, юному выпускнику университета, пришлось впервые ампутировать ногу, резать маленькой девочке горло, принимать роды и вправлять грыжу; бороться с неуверенностью в себе, учиться справляться с эмоциями, завоёвывать авторитет окружающих и много-много работать. Об это всём он откровенно, бодро и весело рассказывает в своих «Записках юного врача», которые стали истинным гимном начинающим профессионалам.

Слышали про концепцию 9 кругов ада по Данте? Так вот, у Булгакова таких кругов я насчитал 10, плюс один бонусный. У Данте эти круги расположены по степени тяжести грехов, я же расположил их в приблизительной хронологической последовательности, в которой новичкам своего ремесла приходится сталкиваться с ними.

Eugene Smith, «Country Doctor» («Сельский доктор», 1948 г.)

Круг 1: Груз ненужной информации

Я смутно тут же во дворе мысленно перелистывал страницы учебников, тупо стараясь припомнить, существует ли действительно, или мне это померещилось во вчерашнем сне в деревне Грабиловке, болезнь, при которой у человека окостеневают мышцы? Как ее, проклятую, зовут по-латыни?… Пальцы мои ничего не могли хватать, и опять мне, начиненному всякими знаниями из интересных медицинских книжек, вспомнилась болезнь — паралич «Парализис», — отчаянно мысленно и черт знает зачем сказал я себе.

Забавно устроен человеческий мозг: когда читаешь тонну учебников, то кажется, что каждое слово запечатлится в голове навсегда, но стоит тебе приступить к решению практических задач, как всё начинает путаться, в голове всплывает всякая ненужная всячина, и ты не знаешь, как подступиться к решению проблемы, с чего начать. Ты вроде бы знаешь всё – и в то же время не знаешь ничего.

Круг 2: Жизнь зашла куда дальше твоих познаний

Я успел обойти больницу и с совершеннейшей ясностью убедился в том, что инструментарий в ней богатейший. При этом с тою же ясностью я вынужден был признать (про себя, конечно), что очень многих блестящих девственно инструментов назначение мне вовсе неизвестно. Я их не только не держал в руках, но даже, откровенно признаюсь, и не видел.

Eugene Smith, «Country Doctor» («Сельский доктор», 1948 г.)

Я думаю, нечто подобное испытывали 95% выпускников. Университет призван дать тебе как можно более широкий объём теоретической информации, которая должна служить фундаментом для практического опыта. По собственному опыту могу сказать, что без этого фундамента (который, несмотря на обилие возможностей для самообучения, пока получить можно, увы, лишь в университете) построить систему своего знания ой как не просто! Но в тот момент, когда ты начинаешь работать, у тебя в голове только одна мысль: и зачем тебя мучали теорией отраслевых рынков, если ты бухгалтерию понять не можешь?!

Круг 3: Отчаянная попытка восполнить пробелы в знаниях

Попутно прочитал и о том, что существует на свете какой-то «инсипин»: он не кто иной, как «сульфат эфира хининдигликолевой кислоты»… Оказывается, вкуса хинина не имеет! Но зачем он? И как его выписать? Он что — порошок? Черт его возьми!

Инстинктивное желание, вытекающее из предыдущего пункта – как можно быстрее заполнить пробелы в знаниях. Тут все средства хороши: книги, блоги, форумы, друзья. Вот только чем больше ты в последние минуты пытаешься «проглотить» информации, тем больше ты в ней путаешься. Скачешь «по верхам», но в голове она не оседает, потому что так просто она (информация) в знание не конвертируется (не прошла много раз через твои нейроны, не подтвердилась действиями на практике, став личным опытом, который запоминается намного лучше), а так и остаётся набором фактом, готовящемся вылететь из другого уха.

Круг 4: Легендарный предшественник

— Гм, — очень многозначитально промычал я, — однако у вас инструментарий прелестный. Гм…
— Как же-с, — сладко заметил Демьян Лукич, — это все стараниями вашего предшественника Леопольда Леопольдовича. Он ведь с утра до вечера оперировал.
Тут я облился прохладным потом и тоскливо поглядел на зеркальные сияющие шкафики. Засим мы обошли пустые палаты, и я убедился, что в них свободно можно разместить сорок человек.
— У Леопольда Леопольдовича иногда и пятьдесят лежало, — утешал меня Демьян Лукич.

Мы не любим, когда нас сравнивают с другими людьми. Но сравнивать – в природе человека. Поэтому остаётся только надеяться, что сравнивать вас либо не с кем, либо ваш Леопольд Леопольдович был всё-таки не так уж хорош.

Круг 5: Вокруг – профессионалы. А ты – нет

Как ей нужно помогать, я не знаю, потому что вблизи роды видел только два раза в своей жизни в клинике, и те были совершенно нормальны. Сейчас я делаю исследование, но от этого не легче ни мне, ни роженице, я ровно ничего не понимаю и не могу прощупать там у нее внутри.
А пора уже на что-нибудь решиться.
— Поперечное положение… раз поперечное положение, значит, нужно… нужно делать…
— Поворот на ножку, — не утерпела и словно про себя заметила Анна Николаевна.
Старый, опытный врач покосился бы на нее за то, что она суется вперед со своими заключениями… Я же человек необидчивый…..
— Да, — многозначительно подтвердил я, — поворот на ножку .

Когда ты уверен в себе, то тебя не сильно смущает тот факт, что ты можешь чего-то не знать. И даже то, что другие могут знать больше, не расстраивает тебя: у каждого сотрудника свой опыт, контекст и сильные стороны, и смысл командной работы как раз и состоит в том, чтобы объединить уникальный опыт и знания разных профессионалов. Но когда ты в себе не уверен, то в такие моменты тебе кажется, что тебя раскрыли – все поняли, что ты ничего не знаешь и ни на что не годен…

Круг 6: Сознаться?

В операционной я мыл окровавленные по локоть руки.
— Вы, доктор, вероятно, много делали ампутаций? — вдруг спросила Анна Николаевна.…
— Кхм… я… Я только два раза делал, видите ли…
Зачем я солгал? Теперь мне это непонятно.

Доктор Бомгард (главный герой книги) ни разу не делал ампутацию прежде. Но вопрос о количестве операций для него в тот момент был сродни вопросу о количестве отношений с женщинами, который ставит в тупик многих юношей.
А как часто вы врали на собеседованиях и работе, отвечая на вопрос: «(как часто) Вы делали это прежде?». Думаю, каждый хоть раз невозмутимо и доверительно выдавил: «Я один раз делал, но это было давно / я начинал / читал / видел, как делают другие» (нужное выделить).

Круг 7: Ты – выскочка. И ты это знаешь

В тоске и сумерках я прошелся по кабинету. Когда поравнялся с лампой, увидал, как в безграничной тьме полей мелькнул мой бледный лик рядом с огоньками лампы в окне.
«Я похож на Лжедмитрия», — вдруг глупо подумал я и опять уселся за стол.

Ты устроился не на какого-то джуниора, а на серьёзную позицию. На собеседовании озвучил зарплату, которую ты предложил скорее из спортивного интереса, наслушавшись о миллионах, получаемых в этой сфере другими. И даже каким-то чудом эту зарплату одобрили! Но пройдя первые 6 кругов, ты непременно вспомнишь о своей жадности, и тебе станет стыдно, что так ловко продал свою ничтожность.

Круг 8: В преддверии бури

Внутри у меня все окаменело, но выговорил я ясно: — Стерилизуйте немедленно нож, ножницы, крючки, зонд!
Через минуту я перебежал двор, где, как бес, летала и шаркала метель, прибежал к себе и, считал минуты, ухватился за книгу, перелистал ее, нашел рисунок, изображающий трахеотомию. На нем все было ясно и просто: горло раскрыто, нож вонзен в дыхательное горло. Я стал читать текст, но ничего не понимал, слова как-то прыгали в глазах. Я никогда не видел, как делают трахеотомиию. «Э, теперь уж поздно», — подумал я, взглянул с тоской на синий цвет, на яркий рисунок, почувствовал, что свалилось на меня трудное, страшное дело, и вернулся, не заметив вьюги, в больницу.

Люди в принципе часто находятся в ожидании чего-то нехорошего. И очень часто оно представляется нам каким-то конкретным явлением. Доктор Бомгард до смерти боялся того, что ему привезут пациента с грыжей (в особенности холодел при мысли об «ущемлённой грыже») или роженицу.

Представляя себе конкретную опасность, мы пытаемся продумать все возможные решения ещё не наступившей, но дамокловым мечом нависшей проблемы. Конечно, это хорошо – заранее придумать свой ответ: обложиться информацией, подготовиться психологически. Я как-то слышал, что если человеку часто снится какой-то кошмар, то если он столкнётся с ним вживую, он уже будет знать, как себя вести и каких действий избегать («интересный факт для оптимиста номер 1»). Но, как правило, жизнь куда интереснее и многообразнее наших предположений, и можете быть уверены, что произойдёт нечто, чего вы точно не ожидали и не готовились – и хорошо подготовиться уже не успеете, а значит, придётся импровизировать и полагаться на чутьё (я умею обнадёжить, не так ли?).

Круг 9: Когда тушишь пожар, но делаешь только хуже. И лишь чудо спасает тебя

Было очень тихо в операционной. Я взял нож и провел вертикальную черту по пухлому белому горлу. Не выступило ни одной капли крови. Я второй раз провел ножом по белой полоске, которая выступила меж раздавшейся кожей. Опять ни кровинки. Медленно, стараясь вспомнить какие-то рисунки в атласах, я стал при помощи тупого зонда разделять тоненькие ткани. И тогда внизу раны откуда-то хлынула темная кровь и мгновенно залила всю рану и потекла по шее. Фельдшер тампонами стал вытирать ее, но она не унималась. Вспоминая все, что я видел в университете, я пинцетами стал зажимать края раны, но ничего не выходило. Мне стало холодно, и лоб мой намок… В злобном отчаянии я сунул пинцет наобум, куда-то близ раны, зашелкнул его, и кровь тотчас же перестала течь… Никакого дыхательного горла нигде не было. Ни на какой рисунок не походила моя рана. Еще прошло минуты две-три, во время которых я совершенно механически и бестолково ковырял в ране то ножом, то зондом, ища дыхательное горло. И к концу второй минуты я отчаялся его найти… Я снова поднял нож и бессмысленно, глубоко и резко полоснул Лидку. Ткани разъехались, и неожиданно передо мной оказалось дыхательное горло.

Ты спешишь, изо всех сил стараясь закончить работу вовремя, но тут происходит неверное нажатие одной клавиши – и удаляется целая база данных самого ценного клиента, за интеграцию данных которого ты с прошлой недели отвечаешь. У вас случалось нечто подобное? У одного моего знакомого, чьё имя я не буду называть, такое случилось. У него перед глазами пролетело увольнение, внесение во все чёрные списки, необходимость вновь переучиваться (в прошлый раз было с политолога на айтишника, теперь придётся заняться флористикой, судя по всему) – можете поверить, видение не из приятных… И тут оказалось, что ничего он не удалил – база просто переместилась в другое место. Он вытер пот и гордо продолжил работу. Так он мне рассказал.

Круг 10: Когда море – по колено (спойлер: нет)

Уже горела лампа, и я, плавая в горьком табачном дыму, подводил итог. Сердце мое переполнялось гордостью. Я делал две ампутации бедра, а пальцев не считаю. А вычистки. Вот у меня записано восемнадцать раз. А грыжа. А трахеотомия. Делал, и вышло удачно. Сколько гигантских гнойников я вскрыл! А повязки при переломах. Гипсовые и крахмальные. Вывихи вправлял. Интубации. Роды. Приезжайте, с какими хотите.… Я, — пробурчал я, засыпая, — я положительно не представляю себе, чтобы мне привезли случай, который бы мог меня поставить в тупик.

Как говорят умные люди: если ты думаешь, что всё знаешь, значит, тебе 17 лет. Характерная черта новичков и выскочек всех мастей: после первых успехов начать думать, что уже всё узнал и постиг. И как тут не начать так думать, когда тебя уже и хвалить начали („Ну и блестяще же вы сделали, доктор, операцию.“). К ошибкам старших коллег ты уже относишься снисходительно. Но жизнь умеет услужливо спускать с небес на землю. К доктору Бомгарду пришла женщина с сыном, у которого вместо глаза был пузырь. Доктор не стал долго думать, и самоуверенно поставил диагноз: мозгли вылезли. Хотел резать – женщина отказалась и ушла. Через несколько дней она вернулась: сын здоров, глаз на месте; оказалось – просто гнойный пузырь. Юный врач, будучи вполне самокритичным и обучаемым, пришёл к мудрому выводу: «Нет. Никогда, даже засыпая, не буду горделиво бормотать о том, что меня ничем не удивишь. Нет. И год прошел, пройдет другой год и будет столь же богат сюрпризами, как и первый… Значит, нужно покорно учиться.»

Eugene Smith, «Country Doctor» («Сельский доктор», 1948 г.)

Круг 11 (бонусный): Когда ты молод, и это заметно

Направляясь в мурьевскую глушь, я, помнится, еще в Москве давал себе слово держать себя солидно. Мой юный вид отравлял мне существование на первых шагах. Каждому приходилось представляться:
— Доктор такой-то.
И каждый обязательно поднимал брови и спрашивал:
— Неужели? А я-то думал, что вы еще студент.
— Нет, я кончил, — хмуро отвечал я и думал «очки мне нужно завести, вот что». Но очки было заводить не к чему, глаза у меня были здоровые, и ясность их еще не была омрачена житейским опытом. Не имея возможности защищаться от всегдашних снисходительных и ласковых улыбок при помощи очков, я старался выработать особую, внушающую уважение, повадку. Говорить пытался размеренно и веско, порывистые движения по возможности сдержать, не бегать, как бегают люди в двадцать три года, окончившие университет, а ходить. Выходило все это, как теперь, по прошествии многих лет, понимаю, очень плохо.

Это особенный круг, открытый не для всех. В жизни человека всегда есть годы, когда приятнее выглядеть старше своих лет, да и выгоднее это: собеседники воспринимают тебя всерьёз и не ставят подсознательно твою компетентность под сомнение. К сожалению, не всем так везёт, и юное свежее лицо многих выдаёт «с потрохами». Дело могли бы спасти «правильные» повадки, но язык тела – дело тонкое, им нужно уметь управлять, а для этого, по всем законам «чёртова колеса», нужен опыт. Доктор Бомгард перестал комплексовать по поводу своих лет только когда стал принимать по 110 пациентов в день, и у него перестало хватать времени даже на то, чтобы выбрить вторую половину лица.

Что делать?

Конечно, вам хочется знать, как со всем этим жить? Некоторые ответы дают всё те же «Записки», их нужно только правильно считать.

Я с детства знаю: когда тяжело – иди спать, «утро вечера мудренее». Как подсказывал внутренний голос доктора Бомгарда: «А утром будет видно. Освоишься… спи… Брось атлас… Все равно ни пса сейчас не разберешь». Иными словами, успокойся и начни работать. Легко сказать: «успокойся» — вас, кстати, не раздражает этот первый совет на все случаи жизни?

Скажу другими словами: надо смириться. Просто смиритесь с тем, что вы будете делать ошибки. Глупые ошибки. Вы будете попадать в неловкие ситуации. Если вы, например, программируете, то вы будете писать так называемый «говнокод», и ничего с этим не сделаешь. Главное, чтобы вас тянуло вперёд любопытство и упорная работа.

Хотя вначале вы можете тешить себя мыслями, что, мол, ничего, будете обходиться простыми заданиями и их решениями и выписывать пациентам «полезные, но нетрудные рецепты» вроде соды (мне это напоминает, как я, покинув отчий дом, первые два дня всерьёз думал, что буду питаться мюслями, так как готовить ещё не умел), на деле же вы сами захотите расти, выполнять более сложные задания и делать это лучше и эффективнее. И единственная возможность начать соответствовать своей позиции и связанным с ней ожиданиями – это упорно учиться.

Бомгард «каждый вечер сидел в одной и той же позе, налившись чаю: под левой рукой у меня лежали все руководства по оперативному акушерству… А справа десять различных томов по оперативной хирургии, с рисунками. Я кряхтел, курил, пил черный холодный чай. ». Но учиться – означает не только читать. Это ещё и значит задавать правильные вопросы. Задавайте их много, часто, задавайте глупые вопросы – главное, чтобы вы нашли ответы на них. Конечно, нужно ещё и много думать самому, «переваривать» всю информацию. Смотрите в оба, внимательно слушайте коллег и начальников, пытаясь выведать всю необходимую вам информацию, и обязательно записывайте всё, что слышите, а особенно ответы на ваши вопросы. На этот счёт ещё одна цитата из «Записок»:

Анна Николаевна под стон и вопли рассказывала мне, как мой предшественник — опытный хирург — делал повороты. Я жадно слушал ее, стараясь не проронить ни слова. И эти десять минут дали мне больше, чем все то, что я прочел по акушерству к государственным экзаменам, на которых именно по акушерству и получил «весьма». Из отрывочных слов, неоконченных фраз, мимоходом брошенных намеков я узнал то самое необходимое, чего не бывает ни в каких книгах.

Если вы поняли, что уровень вашей позиции не соответствует вашим знаниям, не стоит бежать сдаваться с голыми руками. Никогда не врите, начиная с собеседований, о том, что вы умеете, но и не занижайте свой опыт, каким бы он ни был, и свой потенциал – дайте всем знать, что вы готовы и хотите много учиться и работать! И потихоньку наращивайте свою экспертизу, становитесь незаменимым.

Eugene Smith, «Country Doctor» («Сельский доктор», 1948 г.)

Зовите на помощь. Не бойтесь демонстрировать, что вы нуждаетесь в помощи своих коллег, заведите в их лице доверенных лиц и советчиков, а по возможности и призывайте на помощь друзей.

Реалистично оценивайте время, которое вам понадобится на выполнение задания. Да, вам может понадобиться (намного) больше времени, чем настоящему профессионалу. Да, в эту минуту — когда вы скажете, что вместо недели вам нужно три — вы будете выглядеть, как-таки настоящий, добротный, эталонный лох. Но поверьте: лучше предупредить о том, что вам потребуется больше времени (вполне возможно, что вы всё-таки быстро справитесь), чем сказать, что это «дело плёвое», и в конце концов подвести свою компанию перед клиентом.

И наконец – относитесь ко всему со здоровым юмором. Ведь, в конце концов, из всего этого вы когда-нибудь сможете сочинить вполне себе неплохие анекдоты. Как мудро заметил спустя годы доктор Бомгард: «Давно уже отмечено умными людьми, что счастье как здоровье: когда оно налицо, его не замечаешь. Но когда пройдут годы, — как вспоминаешь о счастье, о, как вспоминаешь!». По-настоящему счастлив он был в ту зиму, когда он, новоиспечённый выпускник, приехал работать главным врачом в одну деревенскую больницу.

Источник