Умных много работать не кому

Почему на российском рынке труда ситуация «нет работы» и «работать некому»

Почему число вакансий не делится на число безработных? Какие профессии престижны, а какие «фу»?

В октябре 2020 число безработных в России достигло 4,69 млн человек ‒ это на 35% больше, чем в октябре 2019 года. Сейчас на GorodRabot.ru открыто 2 млн вакансий, а за октябрь было размещено 4,3 млн вакансий.

Эксперты Общероссийского народного фронта (ОНФ) обошли службы занятости в 75 регионах, чтобы понять ‒ почему с января центры занятости нашли работу только для одного миллиона человек.

37% безработных пожаловались, что нет подходящих им вакансий, а 36% ‒ что предлагают работу с мизерной зарплатой.

Как на рынке труда складывается ситуация, когда «нет работы» и «работать некому» ‒ разбираемся.

«Хорошие» и «плохие» профессии

Среди профессий тоже есть лидеры и аутсайдеры. Многие родители используют для мотивации детей сакраментальное «будешь плохо учиться ‒ пойдешь улицы мести».

SuperJob составил антирейтинг профессий , которые родители ни в коем случае не выбрали бы для своего ребенка. Возглавили этот рейтинг дворник, продавец-кассир и уборщик, в десятку самых нежелательных вошли полицейский, грузчик, учитель, воспитатель, водитель, разнорабочий и даже почему-то врач, военный и госслужащий.

В исследовании hh.ru россияне назвали самые непрестижные сферы труда:

• жилищно-коммунальное хозяйство;
• розничная торговля;
• образование.

Как видим, мамины уроки отлично усвоены: непрестижными считают все те же профессии ‒ учитель, воспитатель, нянечка, продавец, кассир, уборщик, дворник, разнорабочий, слесарь, электрик.

А вот самые престижные профессии по результатам того же опроса:

1. программист;
2. директор или топ-менеджер;
3. президент, врач, инженер;
4. депутат, госслужащий.

Среди сфер труда наиболее престижными признали добычу нефти и газа, IT и госслужбу.

Теперь посмотрим, что предлагает рынок труда в конце ноября 2020 года.

Больше всего вакансий ‒ для рабочих, продавцов и менеджеров по продажам, водителей и работников склада, на производстве и в медицине.

Увы, в «непрестижных» сферах.

Срочно нужны уборщики, водители, грузчики, повара, разнорабочие, продавцы, менеджеры по продажам, медицинские сестры.

Вакансии открыты ‒ но они «непрестижны», желающих занять их мало.

Из привлекательных сфер относительно много вакансий только в IT и топ-менеджменте, в нефтегазовой сфере и на госслужбе количество вакансий ограничено.

От чего зависит престиж профессии

Престиж профессии, по мнению россиян, зависит в первую очередь от величины зарплаты . Впрочем, учитываются также уважение в обществе и польза.

В марте 2020 мы спросили 1500 выпускников вузов и колледжей ‒ что для тебя важно при выборе работы?

Почти половина опрошенных ответила ‒ величина зарплаты.

Вот какие средние зарплаты предлагают по «непрестижным» профессиям по статистике GorodRabot.ru:

• Дворник ‒ 16 850 рублей
• Воспитатель ‒ 18 000 рублей
• Уборщик ‒ 18 860 рублей
• Учитель ‒ 20 110 рублей
• Медсестра ‒ 23 680 рублей
• Продавец-кассир ‒ 25 300 рублей
• Грузчик ‒ 34 160 рублей
• Разнорабочий ‒ 37 350 рублей
• Водитель ‒ 52 620 рублей

А вот какие ‒ по «престижным»:

• Врач ‒ 41 130 рублей
• Инженер ‒ 42 860 рублей
• Руководитель ‒ 50 000 рублей
• Директор ‒ 51 720 рублей
• Разработчик ‒ 63 530 рублей

Еще одна привлекательная профессия ‒ президент. В России по данным декларации о доходах и имуществе, например, президент зарабатывает около 810 000 рублей в месяц.

Депутаты Госдумы РФ в среднем зарабатывают 350 000‒400 000 рублей в месяц.

Федеральные госслужащие по данным Росстата могут рассчитывать на 120 000‒130 000 рублей в месяц, а сотрудники Администрации Президента и правительства ‒ на 240 000 рублей в месяц.

При этом зарплата рядовых муниципальных госслужащих невелика ‒ в среднем 24 000 рублей (статистика GorodRabot.ru). Зато престижно.

Неудивительно, что в поликлиниках не хватает врачей и медсестер, в детских садах ‒ воспитателей и нянечек, в школах ‒ учителей, на предприятиях ‒ рабочих.

Непрестижно. Хотя, например, зарплата квалифицированного рабочего на вахте или водителя-дальнобойщика вполне сравнима с зарплатой менеджера среднего или даже высшего звена.

Пособие или зарплата ‒ каждый выбирает для себя

Сюда не хочу, а туда не могу ‒ вот ситуация, в которой оказываются слишком принципиальные соискатели.

Если рассматривать только «престижные» вакансии ‒ придется жить на пособие по безработице, ожидая «ту самую».

Повышенное максимальное пособие ‒ 12 130 рублей ‒ платят только до конца 2020 года .

Если ожидание подходящей вакансии затянулось ‒ возможно, пора что-то менять. Кстати, с этой точкой зрения согласны 29% россиян ‒ именно столько опрошенных банком «Открытие» планируют в новом году сменить работу .

С 2021 года служба занятости обещает направлять на переобучение не только женщин в декрете и предпенсионеров, но и всех желающих.

Нет желания переучиваться ‒ можно найти временную «непрестижную» подработку. Та же служба доставки или такси ‒ средство выжить, пока идут поиски работы по специальности.

Адекватных и толковых работников ценят везде ‒ есть шанс на повышение.

Кроме того, на собеседовании проще объяснить, почему работал не по профессии, чем ‒ почему вообще не работал.

Источник

Работа есть — работать некому. Или кадровый голод в 21 веке

В 21 веке нас постепенно настигает кадровый кризис, в ближайшие годы, станет огромной проблемой найти сотрудника который готов работать.

В 2020-х годах на рынок труда выходит новое поколение сотрудников. Это поколение имеет низкий уровень образования, но знает о своих правах и свободах. Они не готовы работать за МРОТ или зарплату в конверте. Мало кто из них готов работать физически, не смотря на то что ситуация складывается так, что очень много работы, где не нужна квалификации и довольно не плохо платят, но работать туда ни кто не рветься, кроме иммигрантов из СНГ, но сейчас и с иноземцами большая проблема из за ковидных ограничений.

Из за пандемии многие кто работал в барах ресторанах и прочих заведениях, вспомнили кто они по образованию и поменяли профиль деятельности или оперативно прошли курсы СММ, маркетинг, реклама и другие курсы которые позволяли бы работать в онлайне. В данный момент большая проблема нанять себе бариста, бармена, официанта и других работников общепита и прочих профессий, которые не требуют специального образования. Причина даже не в том что люди не хотят больше работать в таких областях, все гораздо банальней, кафе, рестораны и бары не готовы предложить зарплату которая бы позволял в 2021 году «выжить», не говоря о том что бы «жить». им приходится выкручиваться и брать чуть ли не детей на работу 18-20 лет, у которых не получилось ни куда поступить или они решили не получать образование вообще.

Но кадровый кризис настигает и крупные компании, где и заработная плата на достойном уровне, и корпоративная культура, ДМС и чай с печеньками в офисе. За 2020-2021 годы мы поняли что можно работать от куда угодно и в том графике как нам удобно и не обязательно сидеть в душном офисе и общаться с людьми. с которыми вам не интересно. Получил задачу, выполнил с минимумом личных контактов. Все решается в переписке, максимум, пара звонков в неделю. Ни каких планерок, совещаний и дресс кода. Но проблема куда глубже чем кажется, крупным компаниям нужны готовые специалисты, они не готовы выращивать специалистов. Кто бы что не говорил, приходя устраиваться на работу после ВУЗА с тебя просят опыт, которого у тебя нет. Либо предлагают такие условия, что даже самый не привередливый человек откажется (работать 24/7 за минимально возможный оклад, с призрачной перспективой роста.).

Что же с этим делать!? Да кто же его знает. Скорее всего пора выводить большинство сотрудников на удаленную работу и увеличивать зарплаты. За счет чего, все до банальности просто нет сотрудника в офисе, не нужен офис (за аренду которого платят миллионы). Менять структуру работы, кризис показал что во многих компаниях избыток сотрудников, которые выполняют минимум функционала, а получают очень высокие зарплаты. В первую очередь это касается руководителей разных уровней. Бывают такие случае что у какого ни-будь директора в компании А или Б, нет ни одного подчиненного сотрудника. Чем руководит этот директор?.- не понятно, а его доходы заоблачные. Убрав такого директора, можно будет взять с пяток хороших программистов или других экспертов, которые действительно принесут прибыль компании. Вариантов много, нужен глубокий анализ в каждой компании отдельно.

Выход всегда есть.

P. S. Немного сумбурно получилось, но такова современная реальность.

Источник

Почему умных не ценят?

Говорят, что умных берут на работу не ради того, чтобы рассказывать им о том, что надо делать, а наоборот, чтобы они рассказывали, что надо делать. Эта мысль засела в сознании руководителей довольно глубоко.

Вот только есть одно но. Даже если умные скажут вам, что делать, они сделают это, исходя из своего собственного опыта, мировоззрения и понимания вашей компании. И для того, чтобы это мировоззрение совпало с вашим, для начала умным людям нужно рассказать, в каком направлении думать.

Именно поэтому часто возникает ситуация, когда за свои мысли умные люди не получают никакой благодарности. Скорее, наказание. А это, в свою очередь, вряд ли приведет к желанию что-то говорить в дальнейшем.

На моем пути встречалось много умных сотрудников из разных компаний, которые просто выполняли рутинную работу и не проявляли никакой инициативы. И довольно часто это было вызвано как раз тем, что их идеи были высмеяны в самом начале. Они быстро поняли, что любая инициатива всегда будет воспринята подобным образом и перестали ее проявлять.

Чтобы избежать такой проблемы, нужно знать, какие инструменты использовать. Это и правильный менеджмент на регулярной основе, и специальный инструментарий для управления руководителями.

Но, к сожалению, мало в каких компаниях ответственно относятся к инструментам управления. Чаще всего, они вообще отсутствуют.

Источник

Почему работодатели жалуются что «работать некому»?

Очень часто от многих руководителей и кадровиков/HRов приходится слышать жалобы на то, что им, якобы, некого нанимать на работу. Мол, кандидаты сплошь такие все неквалифицированные, но хотят очень большую зарплату. И это несмотря на тот факт, что безработица только растет, а устроиться на работу становится все труднее.

Почему же так происходит? На мой взгляд, ответ тут очень прост — у работодателей необоснованно завышенные ожидания, относительно уровня квалификации кандидатов. Ведь подавляющее большинство руководителей ищет готовых специалистов, с опытом работы не то что по профессии, но зачастую вообще в узкоспециализированной сфере отрасли. Базируются эти ожидания вовсе не на «нерадивости» современных работников, а на том, что прошлые поколения работников (стремительно выходящие на пенсию) имели в основном одинаково неплохое усредненно-советское профессиональное или высшее образование, качество которого за последние 20 лет сильно упало. Сами же работодатели отнюдь не стремятся вкладываться в обучение и повышение квалификации своих работников.

Ситуация усугубляется еще и тем, что уходящие на заслуженный отдых поколения работников были довольно многочисленны, а поколения, вступающие в трудовую жизнь сегодня — напротив, крайне малочисленны. Совершенно ясно, что с нынешней демографической ситуацией этот дефицит рабочей силы, а тем более квалифицированной рабочей силы, будет только нарастать, и уже к началу 2030-х гг. российская экономика неизбежно столкнется с ситуацией, подобной ситуации советской индустриализации начала 1930-х гг, когда уровень обеспеченности экономики хоть сколько-нибудь квалифицированными кадрами вряд ли превышал 10% от потребностей экономики. Ко всему вышеописанному, работодатели еще и искусственно сужают свой выбор, устанавливая неадекватные для рынка труда сегодняшней РФ возрастные рамки (до 40, а то и до 35 лет).

Каков же вывод? Он лежит на поверхности — пора поумерить требования к кандидатам и начать вкладываться в обучение персонала. Пора мотивировать работников реальными материальными стимулами, а не «тимбилдингом», «почетными вымпелами» и прочими сказками, в которые в современном мире не верит ни один адекватный специалист. Время «халявных» квалифицированных советских кадров прошло безвозвратно. Государство больше никого бесплатно не обучает актуальным на сегодняшний день профессиям и навыкам, да и трудоспособного населения в РФ становится только меньше.

Источник

«Стране не нужны образованные люди — ими трудно управлять»

Завтра, 1 марта, Владимир Путин зачитает очередное, предвыборное Послание Федеральному собранию. В начале февраля, находясь в гостях у новосибирских ученых, президент пообещал, что особое внимание в Послании уделит науке. «Укрепление научного потенциала для будущего страны — вопрос принципиально важный. В мире происходят кардинальные технологические изменения, по своему масштабу они сопоставимы с эпохой технологических революций и эпохой открытий и научных революций, которые радикально меняли уклад жизни людей на нашей планете. Очевидно, что сейчас лидером станет тот, кто будет обладать собственными технологиями и знаниями, компетенциями. Они становятся важнейшим ресурсом развития, обеспечивают суверенитет страны — без всякого преувеличения», — заявил Путин в Новосибирске. А позавчера стало известно, что вслед за Посланием последуют и реализующие его конкретные президентские указы.

Между тем еще не исполнены знаменитые «майские указы» шестилетней давности. Поручение главы государства о повышении зарплат ученым и работникам образования выполняется формально: ради отчетности штаты научных организаций сокращают, сотрудников переводят на неполные ставки, причем при сохранении реальной занятости и под угрозой «репрессий». По словамзампреда Внешэкономбанка Андрея Клепача, «в реальном выражении финансирование науки не выросло, а упало за последние четыре года, и мы проигрываем конкуренцию всем».

Данные исследования Высшей школы экономики: по состоянию на 2016 год в науке заняты 720 тысяч россиян, непосредственно исследованиями и разработками занимаются чуть больше половины — 370 тысяч. Это абсолютный минимум с 1995 года. Среднестатистический портрет российского ученого: 47 лет, без ученой степени. Из чего делаем вывод, что молодежь в науку не стремится.
В последние месяцы академики и членкоры РАН дважды обращались к президенту с открытыми письмами: «Ситуация требует принятия незамедлительных мер…» В последний раз — неделю назад. В обоих случаях ответа от Владимира Путина и его администрации не поступило. Зато в Новосибирске во время президентского визита задержали 52-летнего доктора физико-математических наук, который вышел на одиночный протестный пикет. Суд оштрафовал ученого на полмиллиона рублей «за неповиновение полиции».

Накануне завтрашнего выступления президента о реальном положении дел в высшем образовании и науке мы беседуем с профессором Саратовского государственного университета Верой Афанасьевой. Вера Владимировна — автор еще одного открытого письма, в прошлом году прогремевшего на всю Россию и также оставшегося без ответа.

Вера АфанасьеваСайт Саратовского национального исследовательского государственного университета

«Все держится на старых кадрах, а их все меньше и меньше»

— Вера Владимировна, в одной из своих предвыборных статей 2012 года Владимир Путин писал: «Российская экономика может не только покупать — она может порождать инновации. Высокий уровень образования населения, огромное наследие фундаментальной науки, наличие инженерных школ, сохранившаяся во многих отраслях база опытного производства — мы обязаны задействовать все эти факторы». По вашему мнению, сегодня, спустя шесть лет после написания статьи, эти факторы все еще сильны? Мы еще можем на них полагаться?

— Скажу честно и с позиции ученого. Думаю, что многие из этих факторов отсутствовали уже на момент написания той статьи. Отечественное образование почти четверть века методично разрушается и сейчас находится в катастрофическом состоянии. С каждым годом оно нищает, у него слабая материальная база, в его основе — структура, бездумно списанная у Запада и не приспособленная к российским реалиям. Оно задавлено бюрократическими требованиями, завалено кучей никому не нужных бумаг. Все это крайне отрицательно сказывается на уровне нашего образования, так что назвать его высоким сегодня никак нельзя.

Что касается наследия советской фундаментальной науки, то оно давно интеллектуально постарело. Фундаментальная наука всегда затратна, и если ее финансирование меньше расходов на военное присутствие в Сирии, то ждать от нее отдачи не приходится. А реформа РАН сделала фундаментальную науку еще и зависимой от чиновничьей некомпетентности и волюнтаризма.

Если говорить о прикладной науке, то большинство отраслевых НИИ приказало долго жить еще в девяностые, остатки влачат нищенское существование. Деньги, которые могли бы их оживить, бросаются на «потемкинские деревни», имитации вроде «Сколково», которые уже продемонстрировали свою несостоятельность и даже оскандалились.

На ладан дышит и российская инженерия. За последнюю четверть века из нее выпали молодое и среднее поколения специалистов, все держится на старых кадрах, а их остается все меньше и меньше. Так что, на мой взгляд, это высказывание уже тогда было чисто популистским, а сегодня дела обстоят много хуже.

— Еще одна цитата из той же статьи президента: «Восстановление инновационного характера нашей экономики надо начинать с университетов — и как центров фундаментальной науки, и как кадровой основы инновационного развития. Международная конкурентоспособность нашей высшей школы должна стать нашей национальной задачей. Мы должны иметь к 2020 году несколько университетов мирового класса по всему спектру современных материальных и социальных технологий… Российские исследовательские университеты должны получить ресурсы на научные разработки в размере 50% от своего финансирования по разделу „Образование“ — как их международные конкуренты». Как, по вашим сведениям, выполняются задачи, поставленные президентом в области высшего образования, и каковы результаты?

— Пока у нас в стране почти нет вузов мирового уровня, даже МГУ в различных университетских рейтингах оказывается лишь во второй сотне. В большинстве из них сложилась крайне тяжелая ситуация. Знаю не понаслышке, поскольку полтора десятка лет работаю профессором Саратовского государственного национально-исследовательского университета. В прошлом году в своем открытом письме министру образования Ольге Васильевой «Пять признаков тяжелой болезни» я сформулировала основные проблемы российской высшей школы: это нищета преподавателей и их полное бесправие, огромные «ножницы» между доходами рядовых сотрудников и вузовских администраций, крайняя формализация всей университетской деятельности, плохая подготовка абитуриентов и низкий итоговый уровень выпускников.

Владимир Путин и министр образования Ольга ВасильеваПресс-служба президента РФ

Российская высшая школа давно превратилась в огромную контору, заваленную грудами никому не нужных бумаг. На их написание преподаватели тратят время и силы, которые должны посвящать учебному процессу, науке, собственному развитию. Но погоня за рейтингами, от которых зависят зарплаты и должности, заставляют сотрудников вузов имитировать научную и методическую деятельность, повсюду царят ложь и фальсификации. А произвол администраций, фактическое отсутствие их выборности приводят к постоянному и повсеместному страху перед увольнениями, заставляют людей молчать, убивают университетскую солидарность. Преподаватели становятся безропотными пролетариями умственного труда. А главное — университеты давно утратили свой исконный дух, перестали быть тем сакральным местом, где интеллектуальные, культурные, этические образцы передаются молодому поколению. Так, малоэффективные предприятия сферы услуг по выдаче дипломов.

В научно-исследовательских университетах ситуация мало чем отличается: государственное финансирование идет в первую очередь на показуху и на огромные зарплаты администраций. Что касается международной конкурентоспособности наших вузов, то пока они популярны, да и то относительно, лишь в странах Азии и Африки. Чтобы наши университеты стали престижными во всем мире, выдаваемые ими дипломы должны котироваться за рубежом. Этого пока нет, и одними президентскими указами этого не достигнуть.

— Дальше читаем статью Владимира Путина. «Для Российской академии наук, ведущих исследовательских университетов и государственных научных центров должны быть утверждены десятилетние программы фундаментальных и поисковых исследований. Будет в несколько раз — до 25 миллиардов рублей в 2018 году — увеличено финансирование государственных научных фондов, поддерживающих инициативные разработки научных коллективов. Размеры грантов должны быть сопоставимыми с тем, что предоставляют своим ученым на Западе». Удалось ли исполнить задуманное в сфере фундаментальных исследований?

— Во-первых, совершенно непонятно, как это произойдет, откуда на это возьмутся деньги при стагнации экономики? Во-вторых, научные исследования требуют не только денежных вливаний, но и самого главного — специалистов, профессионалов. При нынешней вузовской подготовке их становится все меньше и меньше, а лучшие из них уезжают за рубеж. Так что сильных научных школ в стране остается совсем немного. И в-третьих: без исследовательских программ, конечно, не обойтись, но нельзя забывать, что фундаментальная наука — дело медленное, тут никогда нельзя рассчитывать на быстрые результаты. Познанием истины трудно управлять. Помните фильм «Укрощение огня»? Там герой в исполнении Кирилла Лаврова говорит: «Поймите, идет познавательный процесс! Его не ускоришь ничем!» Такие процессы директивам сверху не подчиняются.

— В 2012 году Владимир Путин ставил четкие задачи по выведению российской науки и всей инновационной инфраструктуры на глобальную арену: «Для нас важно, чтобы лидеры мирового технологического рынка… создавали в России новые технологии и новые продукты. Но они придут сюда только в том случае, если увидят конкурентоспособные на мировом уровне технические университеты и научные центры». О каких результатах в этом плане можно говорить сегодня?

— Я преподаю философию на своем родном физфаке и вижу, что на лабораторных практикумах стоят те же самые электронные генераторы выпуска шестидесятых годов, которыми пользовались студенты восьмидесятых. Я иногда бываю в огромном электронном институте, в котором работала в девяностые, — там полная разруха и запустение. Недавно была на конгрессе в Москве, в здании, где помещаются несколько академических институтов, в том числе Институт экономики РАН, увидела плачевное зрелище. Это и есть «научные центры мирового уровня»? Где и как должны создаваться новые технологии и продукты? В лучшем случае, это утопия, в худшем — нас сознательно вводят в заблуждение.

«Сегодняшние трансформации образования ведут к потере суверенитета России»

— В еще одной программной предвыборной статье Путин указывал на то, что высшее образование имеют почти 60% российской молодежи, людей 25-35 лет, а следующее поколение, говорил он, будет охвачено высшим образованием на 80%. «Экономика должна стать такой, чтобы граждане с высоким уровнем образования, с высоким уровнем запросов могли бы найти себе достойное место, — декларировал Путин. — Создание 25 миллионов новых, высокотехнологичных, хорошо оплачиваемых рабочих мест для людей с высоким уровнем образования — это не красивая фраза. Это насущная необходимость, минимальный уровень достаточности». 25 миллионов рабочих мест для обладателей высшего образования — уже реальность?

— Про экономику я уже сказала. Что касается большого количества образованных людей в ближайшем будущем, то в России наблюдается совсем иная стратегия — «кастового» образования. Это значит, что фундаментальное, «человеческое» образование в силу своей дороговизны сохранится только для избранных — богатых или очень способных. Для большинства будет доступным лишь дешевое компьютерное обучение. Число вузов в России при этом может сократиться до 200–250.

Напомню, что в одной из своих открытых лекций директор направления «Молодые профессионалы» Агентства стратегических инициатив Дмитрий Песков примерно так описал модель «кастового образования»: одна группа людей — это те, кто управляют; вторая — так называемые «люди одной кнопки», которые должны обладать не умениями и навыками руководства и творчества, а всего лишь способностью пользоваться готовыми разработками. Вице-премьер федерального правительства Ольга Голодец вторит Пескову: высшее образование не нужно двум третям населения. Так что 25-ти миллионов граждан с хорошим образованием в обозримом будущем явно не будет, а уж 25-ти миллионов высокотехнологичных рабочих мест для них — и подавно. Стране не нужны образованные люди — ими трудно управлять, а обслуживать газопроводы и работать в сфере услуг можно и без высшего образования.

Здание МГУSergey Kovalev/Global Look Press

— В качестве кандидатов в передовые отрасли, которые, по-видимому, должны принять высокообразованную рабочую силу, Владимир Путин называл шесть лет назад фармацевтику, химию, композитные и неметаллические материалы, авиационную промышленность, информационно-коммуникационные технологии, нанотехнологии, а также атомную промышленность и космос. А вообще, по планам президента, до конца этого десятилетия доля высокотехнологичных и интеллектуальных отраслей в ВВП должна увеличиться в полтора раза. У вас есть ощущение роста?

— Мне трудно судить о фармацевтике и химической промышленности. Зато космическая промышленность постоянно демонстрирует нам свои неудачи, порой совершенно нелепые. Ракеты то не взлетают, то падают, спутники теряются, а недавно при запуске космодром Восточный перепутали с Байконуром. А тот факт, что в стране, запустившей первый искусственный спутник Земли, сегодня производится менее 2% мировых спутниковых телекоммуникационных технологий? Состояние авиационной промышленности отражается закрытыми по всей стране заводами. В Саратове, например, огромное предприятие, производившее «Яки», буквально сравняли с землей. О какой передовой отрасли тогда может идти речь?

К тому же в нашей промышленности явно наблюдается территориальный дисбаланс: то, что происходит в Центральной России, в поясе вокруг Москвы, заметно отличается от ситуации во многих регионах — в Сибири, на Дальнем Востоке. Есть и откровенно стагнирующие в промышленном отношении регионы, та же Саратовская область, и она не единственная. Даже с имеющимся у нас традиционно хорошим математическим образованием и прекрасными программистами совершенствование промышленных технологий и создание новых требует огромных капиталовложений — в создание передовых предприятий, в обучение хороших инженеров, высококвалифицированных рабочих. А с нынешним качеством технического образования они не появятся в необходимом количестве и в ближайшее время, должны пройти годы. Вместе с тем, например, в дальневосточные производства начали вкладываться лишь сравнительно недавно, последние пять лет. Это касается и нанотехнологий: в России множество талантливых специалистов в этой области и интересных лабораторных разработок, но им очень далеко до промышленного производства. Так что о глобальной конкурентоспособности в этих отраслях, о заявленном увеличении доли высокотехнологичных производств к 2020 году говорить точно не приходится. Это прожект, а не проект.

Есть и еще одно соображение, на уровне здравого смысла. Любые производства становятся конкурентоспособными в мировом масштабе, если сначала «научаются» конкурировать внутри страны. Но российские высокотехнологичные производства зачастую являются монополистами на внутреннем рынке, им не с кем и незачем соревноваться. Так что сначала нужно создать условия для полноценной конкуренции внутри страны, а потом говорить о глобальной конкурентоспособности.

Конкурентоспособными и высокотехнологичными в России на сегодня представляются только некоторые производства оборонного комплекса. Это, например, ракетостроение, системы ПВО, авиационная техника, сухопутные системы, автоматическое и стрелковое оружие. Но и их конкурентоспособность ограничивается политическими причинами: санкции могут заметно сузить рынок их сбыта.

— По идее, высшее образование само по себе может быть передовой отраслью с высокопроизводительными и хорошо оплачиваемыми рабочими местами. В другой своей предвыборной статье, о социальной политике, Путин писал: «В течение 2013–2018 годов средняя зарплата профессоров и преподавателей вузов будет постепенно увеличена в 2 раза (от уровня средней по региону) и доведена до 200% от средней по экономике. Повышенная зарплата должна сразу устанавливаться тем, кто имеет научные результаты и пользуется уважением студентов и выпускников. Выделяя достойных, конкурентоспособных преподавателей, мы обеспечим необходимое обновление кадров высшей школы». Довольны ли вузовские преподаватели своими зарплатами? Удалось ли привлечь в высшую школу «свежую кровь»?

— Двукратное превышение зарплаты преподавателей вузов относительно средней по стране гарантировалось так называемыми «майскими указами» президента. Об их выполнении Министерство образования и науки отчиталось в конце прошлого года. Была названа средняя зарплата преподавателя — около 60 тысяч рублей. Иначе как ложью это не назовешь. В целом по стране зарплаты педагогов остаются мизерными. В Facebook существует группа «Проблемы образования и науки», где регулярно проводятся мониторинги зарплат преподавателей. Профессор в среднем получает около 30 тысяч рублей, доцент — 15-17 тысяч рублей, ассистент — 12 тысяч рублей. Названные же Министерством образования суммы — это «средняя температура по больнице». Фокус совсем не хитрый: миллионные доходы вузовских администраций складываются с крохотными зарплатами преподавателей и делятся на количество работников. Ну, и приписки в России еще никто не отменял. Никакого притока «свежей крови» в этих условиях не происходит. Образование с каждым годом стареет.

В целом сегодняшние трансформации образования можно расценивать как катастрофические. Они исключают реиндустриализацию страны, возрождение науки, строительство гражданского общества. И в результате ведут к потере суверенитета России в сфере образования, то есть и к разрушению национальной безопасности вообще.

Источник