Зачем не работает народ

Почему русский народ работать не хочет?

вот этот разговор уже ближе к жизни.

да ! -вот поэтому и нужны гастарбайтеры (гостевые рабочие), — заполнить нишу Вашего спроса.

меня умиляют такие встречные предъявы, типа платите больше. А ЕСЛИ НЕЧЕМ, ЕСЛИ БАНКАМ ПЛАТИТЬ НАДО, ЕСЛИ РАСТАМОЖКА БЕШЕНАЯ, КОМУСЛУГИ.

а вы напишите достойную зарплату и будет долгожданный шквал. а то ведь вы пишите: » Требуеться сварщик, ненормированый раб.день, нет отпуска, нет выходных, и тд и тп
оклад — 10 000 руб.»

Не смеши людей, киска)

К сожалению, сварщики и за 20 тыс. рублей сейчас не идут работать. Он лучше будет сидеть три месяца дома, а потом на случайной работе заработает 50 тыс. рублей за две неделе, а потом снова будет три месяца дома сидеть, так как работы нет.

И отпуск у нас как положено и за выходные всегда доплачиваем.

А «киской» свою бабушку можешь называть

Ну как сказать. Действительно — нафиг мне работать «бегунком», когда те же деньги я могу получить за охрану?

Если бы ты написала — что «предлагаю электромонтажником за 45 килорублей на руки, но нет никого с соответствующим опытом и допуском» — я бы понял. На что жалуешься.

А так в России — работа — ЕСТЬ. Зарплаты только нет.

А НЕ русский народ — который сюда приехал — как жил в говне и скученности у себя — так и тут живет. По 20 человек на хату — питаясь только хлебом. Ты бы хотела своим детям такую жизнь? То-то. А чтобы достойно жить — нужно достойно зарабатывать.

Положишь оклад сантехнику в 40 000?

«А чтобы достойно жить — нужно достойно зарабатывать».

А чтобы достойно зарабатывать — нужно начать работать.

И почему 40 тыс. рублей? Почему не 180 тыс. рублей? Ведь 180 тыс. рублей — это больше, чем 40 тыс. рублей. И на 180 тыс. рублей сантехник еще будет лучше жить!

А электрикам давайте будем платить по 200 тыс. рублей! Только ты пойми, что зарплата у работодателя тоже должна откуда-то браться. К сожалению деньги не растут на дереве и средняя зарплата определяется экономической обстановкой в стране. А зарплата в 25 тыс. рублей на 1000 рублей выше, чем средняя по России.
Желание получать больше — понятно. На ведь надо разумно смотреть на вещи!

Источник

Уроки пандемии: «Мы узнали, что никакого доверия к власти нет»

Бушующая пандемия коронавируса показала, что государство не может работать в более сложном формате, нежели просто «сохранять стабильность», а население не верит властям. Россиянам придется отойти от позиции «страуса с головой в песке» и задуматься о смене политической системы.

Руководитель аналитического отдела Тайги.инфо Алексей Мазур анализирует итоги первых месяцев пандемии коронавируса. Он уверен, что главным выводом стала неспособность власти принимать чуть более сложные, нежели работа в режиме «сохранение стабильности» решения, а также недоверие россиян ее институтам. Публикуемые рейтинги политиков, по мнению автора, являются просто «ритуалом», а все государство «не для того», чтобы помогать людям.

Мы очень любим смотреть фильмы о войнах, о борьбе, об отчаянных приключениях. Но попав в подобную ситуацию, воспринимаем ее как бедствие и мечтаем об удобном месте перед телевизором, а не по ту сторону экрана.

Пандемия коронавируса — «эпидемия софт». В самых пострадавших населенных пунктах Италии умерло примерно 1,5% населения. До второй половины ХХ такие потери не считались существенной причиной для кардинальных перемен в общественной жизни. Эпидемия «испанки» (пандемия гриппа 1918−1920 годов — прим. Тайги.инфо) тому пример.

Хотя «испанка» унесла в разы больше жизней, чем Первая мировая война, но именно война осталась в памяти как великое бедствие. Потому что «испанка» тихо пришла, собрала свой урожай смертей, и ушла, а трагедия была сконцентрирована в спешно построенных палаточных госпиталях, как сегодня она сконцентрирована в условной 11-й больнице Новосибирска.

Мировая война же ворвалась в быт, мобилизовала молодых, полных сил мужчин на далекий фронт, где они гибли и гибли, а в тылу постепенно наступали обнищание и голод. Государства сцепились друг с другом всей своей военной мощью, а репрессивную машину обрушили на подданных, чтобы выжать из них до капли все ресурсы. Всё ради победы.

И вместо того, чтобы закончиться за полгода, эта битва на истощение тянулась целых четыре, развалив по пути три гордых империи и ввергнув мир в хаос, который закончился только спустя тридцать лет.

Конечно, война запомнилась куда сильнее чем пандемия.

Большинство наших современников и знать ничего не знало про эпидемию «испанки», пока не пришла пора всем нам становиться вирусологами. Но про Первую мировую войну знают все.

Так же и служба в армии. Не хотят молодые люди в армию (а кто хочет — поступает в военные училища). Ведь армия, со всеми ее невыдуманными лишениями и маразмом, становится кладезем воспоминаний и анекдотов. Условия несвободы создают многочисленные ситуации противостояния «низов» и «верхов», конфликты, интриги и приключения, которые в гражданской жизни просто невозможны.

Не бывает победы без противостояния, не бывает приключения без риска. Не бывает опыта без ошибок и разочарований.

Пандемию надо воспринимать как коллективное приключение. Да, оно связано с риском смерти, но он не большой. Да, есть неудобства, и проблемы, но с голоду никто не умрет. Даже недокарантин оказался в регионах несерьезным. Зато мы много узнали нового о мире, о своей стране и о себе. Пандемия — хороший способ переосмыслить ценности.

Что же мы узнали и над чем нужно подумать?

Начну с очевидного.

Мы узнали (хотя многие и так подозревали), что современное государство в России не может выполнять свои функции, как только задачи становятся чуть более сложными, чем просто «сохранение стабильности». Мы узнали, что государство не может составить план и его придерживаться. Не может не врать и не фальсифицировать статистику. Принципиально не умеет быть откровенным со своими гражданами.

И вообще — оно не о том, чтобы гражданам помогать.

Это мы подозревали и раньше, но удовлетворялись тем, что государство не слишком мешало нам жить, а мы не слишком лезли в его дела. Но оказалось, что государство не может даже принимать разумные решения и обеспечивать их исполнение. Вся вертикаль власти оказалась телегой, у которой колеса намертво приржавели к осям, она скрипит и елозит, но никак не едет. Весь огромный репрессивный аппарат, все эти сотни тысяч полицейских и росгвардейцев, оказались совершенно ни о чем.

Мы узнали, что репрессивный аппарат не работает, не хочет работать, если народ не понимает, зачем нужны ограничительные меры и не верит в их разумность.

Мы узнали, что никакого доверия народа к власти нет. Все эти рейтинги — дань ритуала. «Ты меня уважаешь? Да уважаю». Но как только власть потребовала каких-то ограничений и жертв, народ сразу заподозрил вселенский заговор против себя.

Про народ мы узнали, что он готов верить во всякую ахинею и не может отличить правду от вымысла. Он радостно слушает выдуманных экспертов и псевдоученых из РАЕН, верит в мировой заговор, чипирование и распространение коронавируса с помощью вышек 5G. Не весь народ, это радует, но каждый третий.

С другой стороны, мы узнали, что народ довольно высоко ценит свои базовые права. Право ходить где хочет, собираться вместе. Да и просто работать. Наш простой обыватель сильно удивится, узнав что это «либеральные ценности» (а может даже и в морду даст за это), но факт остается фактом.

И даже пассивное сопротивление народа вроде даже правильным действиям популярной и авторитарной, казалось бы, власти, привело к тому, что власть быстро сломалась и пошла на уступки.

Мы узнали, что деньги в общенациональных фондах не для того, чтобы их народу раздавать. И по-видимому, не ему принадлежат. И так подозревали, но раньше никогда не спрашивали. А теперь спросили — и всё стало понятно.

Мы узнали, что большинство государств Запада как и мы «прошляпили» эпидемию. Но с другой стороны, выбираются они из нее с меньшими потерями, население не чувствует себя брошенным. А самыми эффективными оказались государства Восточной Азии.

Мы узнали, что в плачевном состоянии пребывает наша медицина. Как все в ней неудобно устроено для пациента. Переполнены палаты, койки стоят в коридорах, а люди не знают, чем именно их лечат и чем они болеют.

Когда всё закончится, мы встанем перед вопросом: что делать с этим знанием?

Двадцать лет мы жили, не зная, и не желая знать. Позиция страуса, спрятавшего голову в песок, хороша тем, что можно ничего не делать «с чистой совестью». Теперь ничего не делать можно только с пониманием, что ты морально капитулировал перед несправедливостью.

Знание — это вызов. Нам нужно менять политическую систему и политиков, но не на что и не на кого. Нам нужно реформировать систему здравоохранения, и даже более того — систему народосбережения. Ведь Россия живет не только в эпидемии коронавируса, но и в эпидемии ВИЧ и туберкулеза. И так же неэффективна и в их лечении, и в профилактике.

Источник

Зачем не работает народ

источник: s16.stc.all.kpcdn.net

Потрясена колонкой Бориса Якеменко, который горюет: люди на селе и в провинции не идут работать на 20-30 тысяч, а массово сидят на пособии и пьют. Инертные лентяи: вместо того, чтобы шуршать за миску похлебки и быть довольными жизнью, ругают трудолюбивых гастарбайтеров и обвиняют правительство: «Украли».

Неблагодарный народ, плохой…

Я искренне желаю политологу Якеменко работать за 20 тысяч и десять из них отдавать за жилье: он должен испытать то, чего желает другим, это будет справедливо.

Что? Зарплаты политологов в голодный год начинаются от ста?

Ну, так и народ в колонке озабоченного судьбами отечества Якеменко требует от работодателя: «80-100 давай, тогда подумаем».

И это обосновано, хотите, докажу?

У нас на даче есть знакомый, по профессии рабочий: он подрядился к соседям чистить участок в десять соток (трава, бурьян, старые доски, все заросло в рост человека), это тяжелая неквалифицированная работа, о какой и пишет Якеменко. Молодой сильный мужик справился с ней за двое суток – и взял девять тысяч. Это так стоит.

В месяце в среднем 22 рабочих дня, при полной загрузке выходит 99 тысяч рублей, повторяю, за самую неквалифицированную работу. Если мужик подрядится класть плитку или строить, будет гораздо больше, мы тут отдали пять тысяч за пару часов.

Это – про реальную стоимость труда, который, к великому огорчению Якеменко, люди не продают за четверть или пятую часть цены. Предпочитают сидеть на пособиях.

Теперь – о пособиях. Пенсия тяжелого ребенка-инвалида в Ивановской области – 18 тысяч рублей, из которых пять – выплата ухаживающему за ним родителю, пособие по безработице – 12 тысяч рублей, пенсия в Пермском крае (регионы беру первые попавшиеся) – 16 тысяч рублей.

Знаете, а это ведь почти не отличается от оплаканных Якеменко 20 тысяч. Ходить на службу за унизительные (потому что вчетверо ниже уровня достойной жизни) 20 тысяч рублей или сидеть дома и показывать властям средний палец за шестнадцать – по-моему, ответ здесь очевиден.

Кто может – ездит на вахты в Москву и нефтяные регионы, привозит 70-120 тысяч, плюс мед, картошка, индоутки, огороды (вся продукция возится москвичам же и предлагается втридорога), плюс воровство металла и любой теневой криминальный бизнес.

Кто не может – просто ненавидит. Гастарбайтеров, которые, как предатели-штрейкбрехеры, мешают русскому народу провести забастовку и добиться нужной оплаты (сто, повторяю, сейчас это минимум, который позволяет не экономить на еде, один раз в году ездить на море и хоть иногда пользоваться медициной), и власти. Которые в 91-м году обещали, что при капитализме страна будет жить богаче: «Ведь у каждого предприятия появится хозяин!», — а, в результате, уронили доходы большинства ниже плинтуса.

Что меня удивляет, так это удивление Якеменко. Я недавно слушала, как бьются с неграми в Америке. Ситуация под копирку: зарплата на непрестижной работе, куда берут чернокожих обитателей трущоб, примерно равна размеру пособия и сильно ниже дохода от продажи наркотиков и деятельности банд; итог – негры идут в банды и ненавидят белых капиталистов, которые их туда толкают. Ах, что же делать, как жыыыть?

Элементарное «платить больше» в голову не приходит никак, эта опция в мозгу капиталистов просто отсутствует.

Я, если честно, даже не знаю, где ситуация тяжелее, в Штатах или у нас. Афроамериканцы смертельно обижены совершенной против их расы несправедливостью (рабством) и не простят ни капли страданий, зато у наших слишком свежа память о другой жизни.

Где о деньгах не надо было думать вообще, потому что у всех все было (квартиру, дачу и прожиточный минимум получали по очереди или по факту), и у всех все было плюс-минус одинаковое. Где дети мечтали быть учеными и полярниками, не потому что у них льготы и зарплата, а потому что героизм, интересная жизнь и возможность служить Родине (я). Где сельский паренек из ПТУ становился космонавтом, а ткачиха – депутатом, при этом она продолжала стоять у станка: ездила на сессии два раза в год, а, возвращаясь, в своем цеху отчитывалась перед ткачами, как и за что голосовала (и ее могли отозвать, если голосовала не так). Где были, другими словами, реальные социальные лифты, и представители гигантского количества семей взмыли на этих лифтах (из свинопасов – в летный состав ВВС, конкретно в моей семье).

Легко ли жить после такого чуда нравственности и народовластия в мире, где посты передаются по наследству? Где даже лидер партии представляет сына, будущего лидера партии? Где дочь чиновницы не отвечает за убийство двух человек, а работяга садится за украденную курицу-гриль, потому что для разных сословий УК — тоже разный? Где высшие чиновники возят собак личными самолетами, а лично тебе положено 20 тысяч и амба, и центральная пресса обсуждает, не как убедить работодателей платить нормально, а как убедить тебя! И дети твои будут жить также, потому что высшее образование, по сути, уже платное, как до революции 1917-го…

По-моему, — сейчас будет сугубо мое мнение, — русский народ решил… не жить. Переждать.

Север и центральные регионы пустеют, люди скучиваются в мегаполисах, детей не рожают: ни в тесноте, ни в беспросветной нищете Homo sapiens не размножается. Оптимизированная медицина: «Эта половина таблетки от головы, эта от живота», – процесс довершает. И все покрывает зорко подмеченная Якеменко всеобщая апатия, ведь работать не за миску похлебки негде, отняли даже колхозы (на их месте теперь латифундии-агрохолдинги с современными технологиями, которым нужны не сотня работников, а два).

Я верю социологу Симону Кордонскому, который в интервью «Комсомольской правде» сказал, что, по данным загсов, в России живет совсем не 140 миллионов человек, как втирает официальная статистика, а только 90 миллионов. Для сравнения, в сильно меньшей по размеру Украине – 40 миллионов. Мы исчезаем.

И снова будет оценочное мнение, которое я прошу принять без истерики.

На нашей планете жило множество народов, которые исчезли без следа или, как вариант, оставив след в виде величайших памятников (пример — египетские пирамиды).

Русский народ построил Царство Божие на Земле, где, при общей бедности, человек был человеку брат, взаимопомощь была нормой общества, соседей не различали по национальности, и было невозможно представить, что государство и государственное телевидение когда-нибудь обманет. Память об этом была свежа еще в 90-е и навсегда останется в истории Земли как мечта.

Русский советский народ отдал это первородство за медный грош и просчитался.

Наверное, мы надорвались. Не каждое поражение можно пережить. Иногда с пришедшей в деревню властью не сотрудничают, несмотря на то, что это единственный способ выживания. Вспомните, в ХХ веке так бывало.

Мне сейчас скажут: «А как же сильные, которые с индоутками и ворованным металлом? Хитрые русские мужики, которые мутят теневой бизнес втайне от государства, глушат рыбу, всем платят, строят каменные дома? Что за упадничество?»

Вы успокойтесь, сильные с индоутками останутся.

Будут ездить к кому-то на вахту.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

Опасная социальная болезнь: жить кое-как, лишь бы ничего не менять

Работодатели стонут: «Нет людей, скребем по дну, никому ничего не нужно» (подробнее)

Источник