26 лет назад я впервые захотела стать врачом. А теперь понимаю, что больше не хочу
Мне 4 года.
Папа болеет пневмонией и получает внутримышечные инъекции. А я бегаю вокруг и жду, пока мама закончит и отдаст мне шприц.
И вот я забираю его и бегу к своим “пациентам” – плюшевому зайцу Масе и медведю Кире. Они тоже болеют, как папа, и им, как папе, надо делать уколы…
Мне 5
Ко мне пришёл соседский мальчик и мы ушли в комнату играть. Я только-только научилась читать и стала хвастаться. Вытащила любимую книгу – 2-й том атласа Синельникова, открыла на самом интересном месте и давай вдохновенно читать:”по-лО-вы-е органы”.
Мне 10
Мои настольные книги – “Справочник педиатра” Усова и пособие по внутренним болезням для фельдшеров.
Мне 12
Наш класс снимают на видео и на вопрос “Кем ты хочешь стать?” я уверенно отвечаю: “Врачом”.
Я ничуть не сомневаюсь в том, что именно этого хочу. И никто не сомневается.
Мне 14
Я занимаю третье место на городской олимпиаде по биологии. Потом то же повторяется в 15 и в 16.
Мне 17
Я учу всего 3 предмета – химию, биологию, русский. У меня не было вопроса, куда поступать. У моей семьи тоже. И у учителей в школе.
Меня не трогали по другим предметам. Все знали: Марго собирается в медицинский.
Все ещё 17
Я плачу от счастья, узнав, что зачислена на бюджетное отделение педиатрического факультета нашего медицинского универа.
Мне 18
Зимняя сессия на “отлично”. Как, впрочем, и летняя.
Мне 19
Я устраиваюсь работать в детскую онкологическую реанимацию. Впервые своими глазами вижу боль, смерть и осознаю, что моя обожаемая медицина – не всесильна, а супергерои в белых халатах – обычные люди, которые могут только то, что могут.
Мне 21
Я все ещё полна энтузиазма. Из детской реанимации уволилась: стыдно признаться, но тот накал драмы и боли был для меня запредельным. Устраиваюсь фельдшером на скорую.
Сутки на выходных. Два ночи среди недели. Посреди всего этого – учёба.
Руками в трикотажных перчатках откапываю пьяниц из-под снега. Попадаю в любую вену с закрытыми глазами. Алгоритм действий при фебрильных судорогах, кардиогенном шоке, астматическом и эпи-статусах помню даже во сне и пьяном угаре. Дозы преднизолона, адреналина, наркотиков считаю в уме за секунды.
Мне 22
Поступаю в субординатуру (6-й курс) по детской хирургии. Всё так же работаю на «скорой». В процессе учёбы хожу на операции. Свободного времени нет, но я все равно его нахожу.
Мне 23
Я стою в мантии и смешной шапке, ректор вручает мне мой красный диплом. Снова, как в 17, плачу от счастья. Я так мечтала стать Доктором – и вот я доктор.
Мне 24
Я (с энтузиазмом): “Здравствуйте, я врач-интерн по оториноларингологии!”
Заведующая детским ЛОР-отделением, глядя на меня поверх очков: “И что?”
Со «скорой» уволилась. Но три раза в неделю все равно дома не ночую – дежурю в больнице, так хочу всему научиться.
И вот он – долгожданный сертификат.
Мне 25
Я работаю детским ЛОР-врачом в трех местах.
“Доктор, жалобы только у одного, но этих троих тоже посмотрите, вам же несложно”
“Примите без очереди, мы многодетные, и плевать, что тут кровотечение”
“Не работает рентген-кабинет? Мы пишем жалобу на вас”
“Нет отита? Мы едем в частную клинику и молитесь, чтобы там сказали то же самое”
“Посмотрите ребёнку аденоиды. Ну и что, что 5 утра”
120 человек за сутки на 2 кабинета. Это сентябрь.
В ноябре – 180. Ближе к марту – 200.
Есть тяжёлые – инородные тела, мастоидиты, гнойные отиты, менингиты. Но большинство – только спросить. В поликлинике нет врача или врача г-но. Мы были в частном центре и у профессора, а вы что думаете?
Мне 27
Ухожу во взрослую больницу. Патология разнообразнее, хирургия интереснее. Людей в разы меньше.
“Я плюнул кровью вам в глаз. У меня ВИЧ, кстати. Надо было раньше сказать?”
“Мне кореш нос сломал, щя и тебе сломаю – и не посмотрю, что баба”
Флегмона шеи – остановка на столе. Вытянули. Выдохнули.
Декомпенсированный стеноз гортани на фоне онкозаболевания. ДН 2-3.
Письменный отказ от трахеотомии. Жалоба за сделанную коникотомию.
Жалоба, что передняя тампонада – больно.
Жалоба, что нет мест в отделении и 72 человека на 60 койках.
Жалоба, что не госпитализируем на плановую операцию без обследования.
Жалоба, что не берём на стол на плановую операцию с внезапно случившейся ОРВИ.
Сколько раз я написала слово “жалоба”? Так вот. Депремирование на 100% – столько же раз + депремирование на 50-75% за бумажки.
Мне 29
Я не помню, когда последний раз высыпалась.
Мне стыдно называть сумму, приходящую мне на карту дважды в месяц, при своих ровесниках. Это притом, что они работают 160 часов в месяц и ночуют дома, а я – больше 300.
Я выслушиваю очередные жалобы очередного хроника и с досадой осознаю, что ничем ему не помогу. И мне плевать.
“Принимайте быстрее, у вас тут очередь”
Мне 30
Я в декретном отпуске, из которого я не вернусь.
Я гуляю по улице, смотрю на небо и радуюсь весне. Я смотрю, как растёт мой ребёнок. Я мало сплю, но я безумно счастлива, что меня будит плач моего ребёнка, а не матерная брань очередного пьяного дегенерата со сломанным носом.
Мне 30
26 лет назад я впервые захотела стать врачом.
Источник
Как я устроилась терапевтом сразу после университета
Конечно же, в таком деле необходим волшебный пендель, потому что это страшно. Вот какой прилетел мне.
Я не планировала работать терапевтом. Более того, я специально выбрала ординатуру по рентгенологии, чтобы минимально контактировать с людьми. В первую волну ковида я работала медсестрой в Московской области в красной зоне и зарабатывала больше, чем сейчас терапевтом. Соответственно, когда началась вторая волна, я подавала документы на работу средним медперсоналом (был диплом врача, но не было аккредитации).
На финальном этапе собеседования мне сказали, что раз у меня есть диплом, меня возьмут только врачом в поликлинику, сестринских ставок не осталось. Я, конечно же, начала упираться, что ничего вообще не знаю, не буду работать врачом и брать на себя такую ответственность. Но меня уверили, что на тот момент есть много работы на врачебной должности, где надо разгребать бумажную волокиту. И я согласилась, раз не надо никого лечить, почему бы и нет.
Я пришла в поликлинику, посидела на приеме с врачом, поняла, что лечить людей «не мое», я вообще не понимала, что такое больничный и зачем люди оформляют справки для получения СанКурКарты, а про МСЭ я вообще молчу. Сидела писала карты, никому не мешала. Занималась бумажной работой (искренне считаю, что для этого нужен отдельный человек, а не сиди и пиши 2 часа после приема).
И тут на третий день моей карьеры в 8 вечера мне звонит старшая медсестра и говорит, что мне открыли прием и я буду просто брать и принимать пациентов с завтрашнего дня. Представьте степень шока моего. Я даже не знала ни одного препарата, чтоб давление снизить. Я вообще не понимала, что такое 057у, а тут полноценный семичасовой прием — 30 пациентов, 12 минут на каждого!
День пролетел незаметно. Практически по каждому вопросу с серьезным выражением лица, мол, задача требует альтернативного мнения я ходила к заведующей и пыталась хоть что-то понять. Освободилась я всего на час позже. Конечно же, ни на какой обед я не прерывалась, хотя положено 30 минут.
Практически все пришли и вроде я как хоть чем-то помогла. В конце дня ко мне зашла моя заведующая и сказала: «Мне понравилось, как ты работаешь. Неплохо для первого дня. Может ты останешься у нас?» И предложила еще пакетик чая. Это была высшая похвала. Это было 3 ноября — сокращенный рабочий день. Благо, 4-ое был выходной💪🏾.
Читатели пишут. Здесь делятся опытом и рассказывают свои финансовые истории
Источник
Врачи улетели
При этом каждый пятый студент собирается уехать для дальнейшего образования за рубеж. И почти половина из этих потенциальных учебных «мигрантов» заявляет, что готова остаться после обучения работать за пределами России.
На недавнем Форуме молодых врачей министр здравоохранения Вероника Скворцова заявила, что у нас не хватает 40 тысяч врачей (всего в государственных лечебных учреждениях сейчас работает 639 тысяч врачей). Основная причина дефицита медицинских кадров — нежелание молодых специалистов работать по специальности.
К такому выводу пришли авторы исследования миграционных процессов в отрасли, проведенного по заказу министерства здравоохранения при поддержке Национальной медицинской палаты.
Дефицит кадров вызван в первую очередь недостаточным притоком в отрасль молодых специалистов. При этом опрос показал, что каждый пятый студент медвуза планирует уехать за границу, чтобы продолжить обучение, а каждый десятый — не собирается, закончив медвуз, работать по специальности, — пояснила «Российской газете» руководитель проекта Наталия Золотовицкая.
«Голод» не просто на классных врачей, но и просто врачей многих специальностей чувствуется не только в сельской местности, но и крупных городах. Минздрав не скрывает серьезной обеспокоенности, а независимые авторитеты и вовсе не сдерживаются в оценках. «С медицинскими кадрами в стране катастрофа. Кадры — это первая проблема, которую надо сегодня решать в России», — прямо заявляет президент Национальной медицинской палаты Леонид Рошаль. Этот голод каждый из нас ощущает на себе: даже в благополучных столичных городах в государственных клиниках остро не хватает врачей некоторых «узких» специальностей. А в коммерческих клиниках зачастую работают приезжие, в том числе из бывших советских азиатских республик, уровень подготовки которых вызывает большие сомнения.
Но если бывшие наши соотечественники стремятся из Таджикистана и Киргизии в Россию, то многие российские молодые врачи смотрят в сторону Европы и Америки. Опрос, проведенный по заказу минздрава (участвовало более 2000 медработников и студентов) показал: молодые специалисты все чаще стремятся получать образование и реализовывать себя как профессионалы за пределами страны, и даже те, кто заявил, что уезжать не намерен, отмечают, что работать в отрасли сегодня малопривлекательно.
Что же получается? Учим молодых людей на врача долгие годы, а потом тут же «теряем» для общества? Исследование показало, что из молодых специалистов, решивших работать в России, 47% планируют работать в учреждениях государственной медицины, а 25% — в коммерческих клиниках. Лидером в рейтинге мест трудоустройства студентов являются стационары: 28% планируют работать там. В крупных больницах действительно есть перспективы не просто лечить, но и расти профессионально, в частности заниматься наукой. А вот в поликлиниках хотят работать всего 10% опрошенных.
Большой «перекос» (он, собственно, был всегда) существует и в распределении кадров по географии. Лишь 21% врачей в возрасте до 35 лет, а также 17% выпускников медицинских вузов рассматривают для себя возможность работать в сельских и отдаленных районах. На селе действительно врачу трудно: сложно найти опытных коллег для обмена опытом, зачастую не хватает современной медтехники (хотя в последние годы оснащенность сельских больниц стала намного лучше). Но на первое место в перечне «минусов» работы на селе, по словам Золотовицкой, молодые и будущие врачи ставят отсутствие перспектив в профессиональной карьере.
Это, кстати, отчасти показала и программа «Сельский доктор». Один миллион рублей подъемных, выплачиваемый молодым специалистам, уезжающим врачевать в глубинке, ажиотажного притока врачей не вызвал. Главным образом работать домой возвращаются те, кто приехал учиться на врача из сельской местности. Для них миллион «подъемных» значим. Но «городских» студентов этот «калач» не привлекает, он мало что решает без других стимулирующих мер, считают авторы исследования.
Чтобы решить проблему с сельской медициной, нужно работать в нескольких направлениях, считают авторы исследования. Один из основных рычагов — решение жилищных проблем: 60% молодых врачей и 55% студентов отметили, что в случае предоставления жилья они согласились бы уехать работать в глубинку.
Вторая по значимости мера — материальные стимулы (повышение зарплаты и единоразовые «подъемные» — так, как, напомним, это было в советское время при распределении выпускников в отдаленные регионы и на село). Наконец третье важное условие — возможность карьерного роста, а для этого для программы «Сельский доктор» стоило бы предусмотреть возможность временного контракта с дальнейшим переводом в другое медучреждение.
Конечно есть и другой способ — обязательное распределение выпускников вузов, учившихся на бюджетных местах. Но это менее популярная мера. Примерно половина молодых врачей ее не поддерживают.
В Национальной медицинской палате подготовлена еще одна идея: принять минимальный «социальный пакет» для медицинских работников. Кроме обеспечения жильем, профессиональное объединение предлагает поддержать врачей, уехавших в сельскую местность, еще несколькими мерами. Компенсировать расходы по оплате ЖКХ, дать возможность получить внеочередную медицинскую помощь (прежде всего высокотехнологичную), санаторное лечение, страховать врачей от профессиональных рисков.
Виктор Черепов, вице-президент РСПП, доктор медицинских наук, профессор
Проблема с кадрами на селе — проблема не только огромной России. Даже в маленькой Южной Корее, чей опыт я изучал, работа на селе стимулируется всевозможными бонусами. В частности, этот срок врачу засчитывается в качестве альтернативной службы вместо военной обязанности.
Введение «лобового», «принудительного» обязательного распределения у нас вряд ли целесообразно. По Конституции мы не имеем права ограничивать право передвижения человека. Но можно и нужно идти другим, более гибким путем: ввести контрактную систему, когда взаимные обязательства берет на себя молодой врач и государство, например в лице администрации региона. Такие примеры уже есть. Например, в Пензенской области, как я знаю, уже на четвертом курсе медвуза студентам предлагают заключить договор. Губернатор обеспечивает доплату к стипендии, «подъемные», а затем — ежегодные денежные бонусы к зарплате для выпускников, отправляющихся в сельские амбулатории и больницы. Ну и конечно существенна помощь в получении жилья.
Еще важный момент: надо ликвидировать перекосы в подготовке специалистов. У нас избыток стоматологов, акушеров-гинекологов, а тех же анестезиологов остро не хватает.
Что касается участия бизнеса в «вытягивании» нашего здравоохранения, лично я — сторонник возрождения системы медико-санитарных частей при предприятиях. Когда мы начали строить капитализм, от всех «непрофильных» активов — детских садов, лагерей, санаториев, «своих» поликлиник — предприятия избавились. Но если все-таки оглянуться, в такой системе была масса плюсов — можно было заниматься здоровьем, практически не оставляя рабочее место. Думаю, со временем бизнес тоже станет заключать договоры с медвузами и «заказывать» подготовку врачей для работы на предприятиях.
Источник