Россияне не любят работать

Почему россияне не хотят работать

Бармен метался как угорелый. Капли пота скатывались по гладко выбритым щекам, уложенная когда-то прическа сбилась на сторону, на рубашке проступили пятна от пивной пены. Вечерами в лондонском Сохо многолюдно — в этом кабачке и рядом с ним столпилось десятков пять мужиков, жаждущих эля. За стойкой работал один человек — наливал пиво, отсчитывал сдачу, разносил закуску, вытирал столы, собирал бокалы, кричал что-то повару и не забывал улыбаться. Его хватало на все. Сколько заработал — столько и съел, классический капитализм.

Обычная картинка для Лондона, куда мне пришлось съездить совсем недавно, — и большая редкость для московских заведений с их вальяжными официантами. По крайней мере такой интенсивности работы персонала, как в лондонских пабах, в Москве я не встречал нигде.

«Экономический рост должен базироваться на трех китах: увеличение производительности труда, инвестиций и инноваций», — заявил на недавнем Петербургском экономическом форуме Владимир Путин. Производительность труда — вообще один из его самых любимых коньков: к 2018 году, по замыслу президента, ее надо увеличить в полтора раза к уровню 2011 года.

«Технологический» способ увеличения — модернизация оборудования, систем управления и прочего — самый очевидный и ожидаемый от властей и бизнеса шаг.

Но помимо «железа» есть гораздо более сложный для воздействия извне компонент — желание людей работать.

Потогонный режим работы лондонских барменов, конечно, всего лишь пример того, как предельно эффективно может быть организована работа наемного сотрудника. Но чем больше людей в стране готово трудиться в таком режиме, тем свежее, динамичнее и конкурентоспособнее будет экономика. Собственно, один из благотворных эффектов любого кризиса — рост желания работников вкалывать и, соответственно, увеличение производительности труда.

Но, судя по всему, это не российский вариант — миллионы наших соотечественников работать закатав рукава до сих пор явно не готовы.

Минимум социологии, всего лишь пара наблюдений, из свежего. Ученые бьют тревогу: реиндустриализация России под угрозой. Никто не хочет идти работать на завод и стоять у конвейера от звонка до звонка. В середине 1980-х на производстве работало 80% экономически активной молодежи, сейчас — 33%. Логика проста: пусть денег платят и меньше, но главное — сидеть в офисе. При этом жители России, если верить исследованиям, вполне довольны такой работой: две трети жителей говорит, что их все устраивает. В США таких менее половины, а в Японии — около трети.

Или вот заместитель мэра Москвы в правительстве города по вопросам экономполитики Андрей Шаронов говорит о необходимости развивать периферию Москвы. Для этого нужны мигранты — 1 млн в течение пяти лет. 200 000 человек ежегодно в и так переполненную приезжими Москву и Московскую область! На это можно пойти только в случае крайней нужды — и она действительно есть. Строить местные жители категорически не готовы. Охранять что-нибудь — другое дело: посмотрите на растущую с каждым годом армию мужчин в потертых куртках какого-нибудь ЧОПа.

Производительность труда в России — всего лишь треть от уровня Соединенных Штатов. По расчетам некоторых аналитиков, особенно плачевна ситуация в сельском хозяйстве, здравоохранении, образовании — там разрыв может достигать 6 раз. И пока ситуация быстро измениться не может: если до кризиса производительность росла со скоростью под 7% в год, то в 2010-2011 годах скорость снизилась до 3-4%.

Но сама по себе динамика в этом случае не главное. Сравнительно низкая безработица в Российской Федерации — 5,5% в 2012 году (за 13 последних лет она упала почти в два раза, даже в США она сейчас 7-8%, не говоря уже о странах Южной Европы) означает низкую конкуренцию за рабочие места. И маскирует миллионы рабочих мест, на которых люди, мягко говоря, не перерабатывают. Зарплата может быть как вполне приемлемой, так и копеечной — для многих это вовсе не главное. Зачастую просто не осталось желания напрягаться.

Миллионы мигрантов, на которых так рассчитывает власть, серьезной конкуренции местным на рынке труда, по большому счету, не составляет: им интересны другие вакансии с совершенно иной интенсивностью работы и зарплатой.

Это вовсе не означает, что в России не умеют или не хотят работать: множество людей готовы трудиться до седьмого пота и делают свое дело очень профессионально. Проблема в том, что обратных примеров по-прежнему слишком много.

С такой мотивацией прорыва в экономике ждать не приходится.

Типичный, на самом деле, пример. У моего приятеля и бывшего коллеги Игоря уже 10 лет нет постоянной работы. Очень неплохой в свое время журналист, он ушел искать себя — благо, жильем был обеспечен. Перебивался случайными заработками, перепробовал с десяток профессий, сделал пару некоммерческих проектов, которые не принесли ему ни рубля. Поиски себя продолжаются. По-моему, он счастлив.

Источник

Почему мы не любим работать

Статистика, как известно, знает все. В том числе и то, что работающее население России составляет около 68 млн человек. Это 48 процентов всего населения страны. Но граждан трудоспособного возраста у нас около 90 млн человек. То есть без малого в полтора раза больше.

В крошечной Европе трудятся 57 процентов населения. Что же, значит, знаменитая русская лень действительно въелась в наш менталитет, и россияне, в самом деле, не любят и не умеют работать?

Не хочется так думать! Начнем с того, что цифры — вещь лукавая, и жизнь всегда сложнее любой статистической выкладки.

Хуже работать в рыночных условиях люди не стали. Но капитализм у нас, мягко говоря, своеобразный. Неформальная занятость в России огромная. Порядка семи миллионов человек на внутреннем рынке труда просто нигде не зарегистрированы и зарплаты получают в конвертах. При обилии вакансий, которые требуют неквалифицированного труда, молодые люди не хотят работать за пять тысяч и ждут более перспективных предложений.
Поэтому особенно много безработных среди выпускников ПТУ, чуть меньше — среди окончивших вузы. Миллион детей у нас не может из-за нехватки мест попасть в детские сады, и матери вынуждены сидеть дома.

Лодырей и халявщиков, что и говорить, всегда было достаточно. Но большинство незарегистрированных горбатятся с утра до ночи — и не на одном месте. Работать народ в России умеет не хуже, чем в остальном мире. Но вот адекватно платить за этот труд, особенно на госпредприятиях, никто не рвется. Специалистов у нас тоже хватает, но не всякий квалифицированный труд нынче в цене.

Поэтому инженер, чтобы прокормить семью, вынужден искать заработки на стороне или переквалифицироваться в мелкого коммерсанта. Но ведь мотивация к труду у семейного человека самая сильная, и свидетельствует она о гражданской ответственности, а не о рвачестве.

Схема проста и со времен Маркса не изменилась. Нанимается работник, ему выдают определенные орудия труда и назначают определенный объем работы. Если наниматель получит прибыль, часть ее он отдаст работнику в виде денежного вознаграждения. Но если хозяин не добьется нужного качества товара, заказчик уйдет к более выгодному подрядчику, которого поддерживает государство. Прибыль получена не будет, и работник останется ни с чем.

Однако и сорванный хозяином крупный куш не гарантирует наемному работяге процветания. За время, потраченное на отработку описанной схемы, инфляция съест ничтожную прибавку к зарплате, поднимутся цены на товары и услуги и т. д. А ВВП тем временем вырастет благодаря вложенному труду работника. В этом заключается противоречие рыночных отношений.

Когда российского трудягу обвиняют в том, что он работает хуже западного, обвинения, как правило, сыплются из уст тех, кто не понимает или не хочет понимать, что ни один американец или немец в таких условиях трудиться вообще не сможет.

Тот, кому доводилось хоть однажды спуститься в шахту, навсегда остался в изумлении: как в таких условиях люди работают и еще умудряются что-то произвести?! Как говорят шахтеры: вчера рекорд, сегодня норма, и все на горбу. Само существование этих шестидесятилетних динозавров индустрии есть нарушение всех мыслимых правил техники безопасности.

Один специалист в области машиностроения рассказывал, как их конвейер посетила японская делегация. Японцы не могли взять в толк, как такое возможно — собирать одну машину из деталей для другой. Диву давались, наблюдая, как рабочие вручную тягают двухпудовые детали, да еще при тридцатипятиградусной жаре в цехе.

Потом, на обеде, восхищались русскими рабочими как героями и осторожно намекали, что проблема, видимо, не в их качестве, а в качестве менеджмента. Да, с управлением, в том числе чиновничьим, у нас не все благополучно. Это японцы точно подметили. Только в России на курсах по управлению менеджеров учат мотивировать людей на хорошую работу без хорошей зарплаты.

Уж никак не лень и мечтания, чтобы печка сама ездила, а пирожки из нее сигали в рот, мешает нам трудиться с высокой производительностью и сделать, наконец, нашу экономику конкурентоспособной. Призыв к модернизации — не пустой звук. Мы доедаем наследие советского трудового энтузиазма.

Процент морально и физически устаревшего оборудования зашкаливает. Конкурентную среду нельзя назвать благополучной. Слабые профсоюзы. Негибкие социальные гарантии. Чудовищное расслоение трудовых ресурсов: сравните разницу в зарплатах библиотекаря и банковского служащего. В корне менять надо и мотивацию к труду. Хватит с нас прорывов в экстремальных обстоятельствах — за счет революций, индустриализаций и войн! Но при всех издержках страна развивается. И если это происходит, значит, не так уж плохо мы работаем!

Конечно, не могут не настораживать некоторые факты. По опросу ВЦИОМ, проведенному накануне празднования Дня России 12 июня, лишь 26 процентов соотечественников считают, что быть патриотом означает доблестно трудиться на благо Родины. 20 миллионов бывших советских граждан вкалывают сегодня за рубежом. Правда, особых нареканий у работодателей не вызывают и среди толпы мигрантов ничем не выделяются.

Но бесконечно жаль, что дома стены не помогли им реализоваться и добиться успеха. Далеко не факт и что при повышении зарплаты люди непременно начинают больше работать и меньше устраивать перекуров. Но в целом к россиянам пришло понимание, что никто не будет сегодня держать нерадивого работника и годами журить его на собраниях.

А если соблюдены условия контракта, заработная плата на уровне и соцпакет не только на бумаге, если наш человек ощущает хоть каплю заботы о себе, он из кожи вон вылезет за свое рабочее место. И без лишних слов о патриотизме и героизме покажет всему миру, что не на емелях держится Россия.

Добавьте «Правду.Ру» в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google, либо Яндекс.Дзен

Быстрые новости в Telegram-канале Правды.Ру. Не забудьте подписаться, чтоб быть в курсе событий.

Источник

60 тысяч в месяц плюс еда и проживание: почему россияне не хотят работать, как мигранты

• 60 тысяч в месяц плюс еда и проживание: почему россияне не хотят работать, как мигранты
• Первое интервью «русской Ванги» из Читы. Эксклюзив НТВ
• Как будет работать система QR-кодов в Петербурге
• Нерабочие дни предложено ввести с 30 октября по 7 ноября
• Четырехлетний мальчик едва не задушил ровесника в детском саду
• Новые нерабочие дни и QR-коды: какие меры обсуждали на совещании по борьбе с COVID-19
• Удаленка и домашний режим: «антиковидные» ограничения в Москве
• «Вписка удалась»: в Сети обсуждают секс-видео с 15-летней школьницей на вечеринке
• Порноактриса после группового изнасилования разоткровенничалась в больничной палате
• Мишустин поддержал предложение ввести нерабочие дни в РФ с 30 октября по 7 ноября
• Почему так сильно подорожали продукты в России
• Можно ли есть старый мед
• «Ближе нее никого нет»: смерть жены стала для Кикабидзе тяжелым ударом
• Подросток с болезнью EVALI рассказал, как вейп довел его до реанимации
• «Пила, постоянно мужики у нее»: знакомые рассказали о матери убитой в Вологде школьницы

Глядя на сообщения из Москвы, Петербурга, Казани и множества других городов и даже поселков, о том, что мигранты устроили очередное побоище, возникает ощущение, что для них наши улицы и дворы стали бойцовским рингом для выяснения отношений.

В Москве полиции на этой неделе пришлось разгонять массовое побоище в Сокольниках. А в Нижнекамске ситуация уже настолько накалилась, что после очередной стычки пьяных мигрантов власти были вынуждены объявить комендантский час.

Наши улицы станут полем битвы между этническими группами, а то и группировками? И как быть? С одной стороны, всех пойманных нарушителей тут же депортируют. Даже комика Идрака Мирзализаде, чью шутку про матрас многие сочли русофобской, объявили «пожизненно нежелательным» в России.

Неужели мы действительно без мигрантов как без рабочих рук? Мы, как мечтали некоторые, отгородились стеной от гастарбайтеров. «А работать кто будет?» — кричат бизнесмены с нашей стороны, не находя здесь желающих.

Российский фермер Виктор Котулев зарабатывает на выращивании салата. В этом году, как и в прошлом, трудовые мигранты работать к нему не приехали. И мы почувствуем это на своих кошельках, когда взлетят цены в магазинах.

Желающих убрать в поле салат не найти, а ведь зарплата — тысяч в месяц, плюс еда и проживание. Однако не стремится русский мужик к земле. Он давно там, где платят хотя и меньше, зато теплее и есть крыша. Работа в полях должна идти и в дождь, и в снег, но граждане России не готовы на это даже за 60 тысяч в месяц. Трудолюбивых среднеазиатов сейчас заменяют в основном граждане Белоруссии. Но вот незадача: когда дождь, узбек в поле работает, а люди с белорусскими паспортами — нет. И кто их за это осудит? А урожай тем временем пропадает.

Такая же ситуация и в строительстве, и общепите. По оценке ресторатора Сергея Миронова, оттока мигрантов во время пандемии общепит потерял около 30% сотрудников.

Сергей Миронов, ресторатор: «Следующая проблема: когда им разрешили возвращаться, они не возвращаются — нет уверенности в завтрашнем дне».

У дверей миграционного центра — толпа. Как бы опять не началась драка. Сардор получает патент и теперь будет требовать повышения зарплаты.

Сардор, мигрант: «Я раньше работал без документов, не платили ничего, меня устраивало года три назад. А сейчас не устраивает 45 тысяч — сидишь в магазине, клиент пришел, продаешь, сидишь чай пьешь. 45 тысяч — это мало».

И это на фоне пандемии, когда доходы скорее снижаются. И может, те драки, как борьба за место под солнцем, и есть отголоски глубинных экономических процессов.

Источник